Пламя крови. Любовь через боль (СИ) - Мун Даяна (книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
— Дает возможность чувствовать, — повторяет мои слова, словно эхо, Кайлан и замирает. Ярко-красные искры в его глазах гаснут, сменяясь абсолютной, бездонной чернотой. Он смотрит не на меня. Он смотрит сквозь меня, в какую-то бездну воспоминаний, знаний, древних текстов, которые вдруг слкладываются в ужасающую картину.
Тиканье часов звучит громче. Второй удар.
— Охотились, — снова повторяет Верховный часть моего признания, часть тайны, которую я хранила.
Голос Верховного переходит в шепот, но он разрезает сложившуюся тишину, как крик:
— Не просто из-за силы, из-за… возможности. — вампир медленно поднимает руку, смотрит на свои пальцы, кладет из на левую половину своей груди. — Вернуть то, что было утрачено, — продолжает он. — Ощутить… не просто жажду, а… тепло. Боль. Все….
Третий удар часов…
Кайлан резко поворачивается ко мне. В его движениях больше нет плавности, а только яростная, хищная стремительность. Он в два шага оказывается у кровати, его руки хватают и плечи — не грубо, но с силой, которую невозможно оспорить.
— Ты знала, — произносит Верховный и в его голосе бушует буря из ярости, изумления и чего-то еще, чему нет названия — Все это время. Ты знала, что твоя руна — не просто знак. Это… ключ. И ты использовала его как последний аргумент в своей игре со смертью!
Четвертый удар. Полночь все ближе.
Взгляд вампира падает на черную, мертвую метку на вашем плече от заклятия, которое теперь связывает вашу жизнь с его… неспособностью.
— «Если любит», — вновь цитирует Вайтс мое условие и его губы искривляются в безрадостной, почти болезненной гримасе. — Ты поставила условие, которое я, по самой своей сути, не мог выполнить. Но ты решила доказать… что могу. Это безумие.
Пятый удар…
В его глазах, в самой их глубине, где-то за яростью и холодом, вспыхивает искра вызова. Того самого вызова, на который он всегда отвечал.
Верховный наклоняется ближе. Его дыхание касается моей кожи.
— Ты хочешь, чтобы я смог? — шепот вампира теперь звучит прямо у моего уха. — Чтобы я почувствовал? Ты предлагаешь мне стать…почти человеком? Ради одной ночи? Ради твоей жизни?
Шестой удар…
Верховный отстраняется, и в его взгляде теперь — решение. Страшное, невозможное, но принятое.
— Нет, Амбер. Я не научусь чувствовать за одну ночь. Это не в моей силе. Но… — его рука поднимается, и холодные пальцы касаются моей щеки, скользят к губам. — Но я могу взять то, что ты предлагаешь. Я могу принять этот вызов. Не ради любви. Ради… истины. Ради того, чтобы узнать, что скрывается за этой загадкой. Ради того, чтобы увидеть, сможет ли твоя руна зажечь жизнь в этой вечной тьме.
Седьмой удар…
— Но знай: если я сделаю это, это не будет любовью. Это будет… эксперимент. Жестокий, беспощадный,
— Кайл, — шепчу я так тихо, что сама почти не слышу свой голос. — Условия не изменить. Только, если любишь.… я была для тебя как инструмент… не более… Ты многого добился… но… при всей твоей силе ты… Проиграл. Я умираю. Запомни меня… вот что значит чувствовать и любить больше жизни!
Мои слова, наполненные горьким ощущением запоздалой победы, растворяются в тишине комнаты, нарушаемую только мерным боем часов. Восьмой удар…
Кайлан Вайтс отшатывается, будто я ударила его. Лицо вампира, искажается болью — чистой, нефильтрованной, почти человеческой болью, которая, казалось, не должна иметь к нему никакого отношения.
— Инструмент… — повторяет Верховный слово, которое звучит как проклятие, брошенное самому себе. — Да. Возможно. Вначале. Но потом… — он замолкает, его взгляд блуждает по моему лицу, по глазам, полных слез и странного спокойствия. — Потом ты стала… проблемой. Головной болью. Постоянным, невыносимым шумом в тишине моего существования. Шумом, без которого эта тишина стала… пыткой.
Девятый удар…
Кайлан отшатывается, проводит рукой по своему лицу, и этот жест кажется настолько человеческим, настолько неподдельным, что заметно, как вампир страшится его. Вампир поворачивает ко мне свое мертвенно бледное лицо и произносит:
— Я не умею. — его голос срывается на хрипоту. — Все, что я умею — контроль, правила, жесткость.
Десятый удар. Полночь почти наступила.
Вампмр смотрит на меня и в его глазах теперь только опустошение с примесью… понимание.
— Ты говоришь, что я проиграл, — говорит он тихо. — Потому что не смог дать чувство, которого у меня нет. Но ты… ты выиграла, Амбер. Ты поставила на кон все. И ты заставила меня… почувствовать это. Эту пустоту. Эту невозможность. Этот ужас от мысли, что через мгновение ты исчезнешь. И это… это и есть твоя победа. Ты доказала не только, что значит любить больше жизни. Ты доказала, что твоя сила может вернуть чувства вампирам!
Одиннадцатый удар…
Кайан Вайтс, Верховный, глава третьей ветви вампирской иерархии, сильнейший в своем роде, властный, надменный, гордый……медленно опускается на колени у края кровати. В поражении. В признании.
— Я не могу дать тебе то, что ты просишь, Амбер — его голос едва слышен. — Но я могу сказать тебе правду. Последнюю правду. Ты не была инструментом. Ты была… бурей. И теперь, когда ты уходишь, я понимаю, что мое небо всегда будет слишком пустым без твоих молний.
Двенадцатый удар….
Полночь……
В комнате воцаряется абсолютная тишина. Часы умолкают. Воздух застывает.
Я чувствую, как заклятие начинает действовать. Не боль. Холод. Леденящий холод поднимается из самой глубины моего существа и растворяет плоть, душу, память. Я впиваюсь последним взглядом в Каййлана, стоящего на коленях перед, и вижу его лицо, на котором застыло выражение немой агонии, которую он, возможно, чувствует впервые за всю свою долгую жизнь. Эмоции пробуждаются…
Я собираю крохотные осколки своих сил, напрягая свое уходящее сознание, прозношу в голове, зная, что он услышит:
— Не лги сам себе. Никогда. Сними маску… Почувствуй… Сними ее… Люблю тебя, Кайлан… Вечность…
Это были мои последние слова, отраженные в мыслях.
Мир погас…
Эпилог
Ее последние слова — не просьба, не мольба. Это приказ. Откровение. И они попадают в самую глубь его подсознания.
Мужчина вздрагивает, будто его ударили током. Его глаза, полные немой агонии, расширяются. «Сними маску… ».
Холод заклятия охватывает ее, растворяя края восприятия. Последнее, что она видит — его лицо. И на нем происходит трансформация: маска — та самая, из мрамора и льда, которую он носил веками, которую он считал своей кожей — начинает трескаться. По тонким линиям, словно паутине, бежит неестественный для нее алый свет. Она видит, как из этих трещин пробиваются острые, пульсирующие осколки, и каждый отрывается с глухим стоном, словно душа, освобожденная от вечных пут.
И когда последний осколок льда падает на каменный пол, обнажая его суть, она его губы, искаженные, но прекрасные в своей гротескности, которые растягиваются в улыбке, не несущей ни капли веселья. Это торжествующая, хищная гримаса, обещающая неизбежное.
Он кричит.
Волна страха обрушивается на него. Это не просто осознание ее ухода. Это боль от него. Острая, разрывающая, живая. Это ужас пустоты, которая теперь навсегда останется с ним. Это любовь. Не та, которую она ждала. А та, которая была всегда. Захороненная под слоями защиты, отрицания, страха перед собственной уязвимостью. Любовь существа тьмы — к единственному источнику света, который осмелился ослепить его.
Он всегда мог чувствовать. Он просто… запретил себе это. Назвав слабостью. И теперь запрет сломан.
Она угасаете. Мир расплывается в белую, беззвучную пустоту.
Но в самый последний миг, на самой грани небытия, она слышит настоящий, сорванный и разбитый голос, поолный той самой, только что рожденной, невыносимой боли:
— АМБЕР!
Это крик. Крик существа, которое только что вспомнило, что у него есть сердце, которое что разорвалось.
А потом — тишина….
