Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел (версия книг .txt, .fb2) 📗
– Она жертва ситуации, – возражает Логан. – В Мидасе так обращаются с жертвами?
– Жертвой чего вы стали? – спрашивает полицейский. Не сочувственно, не недоверчиво. Бесцветным тоном.
Если бы он вел себя как сволочь, я бы, наверное, сумела как-то собраться. Но я на самом деле отлично его понимаю. Я в крови, невзирая на то, что мне одолжили чистый свитер. Я в пижаме, разрисованной ломтиками желтого сыра, и босиком. Уверена, что волосы растрепаны как черт знает что. Все косвенные признаки указывают на меня – и можно даже предположить, что я сбежала из сумасшедшего дома.
Я уже не в первый раз сталкиваюсь с силами правопорядка из-за того, что хожу во сне. Обычно я отвлекаю их от своего спутанного сознания, ведя себя дерзко и вызывающе – Логану приходилось вытаскивать меня не из одного нью-йоркского участка.
Но сейчас я впервые увидела, как человек, которого я знаю, лежит мертвым в темноте.
Человек, к которому я хорошо относилась. Я не помню, сделала ли я что-то с Клео… а что, если сделала? Может, я уже превратилась в предвестницу смерти и разрушения? Значит, усилия Амелии не пошли прахом, если, конечно, я все правильно понимаю? Или нет?
Во мне не осталось ни грамма дерзости.
– Не знаю, – шепчу я.
Я буквально чувствую, как взбешен Логан.
«Никогда не разговаривай с копами, Лекси».
Сколько раз он меня предупреждал? Но Клео мертва.
И если это сделала я, я хочу, чтобы меня забрали. Хочу, чтобы меня навсегда заперли в заведении, которого я всегда панически боялась.
– Она не обязана отвечать ни на какие вопросы, – заявляет Логан копу. – Я отведу ее домой.
И тут из темноты быстрыми шагами выходит другой полицейский. Его лицо намного суровее, чем раньше. На руках – синие латексные перчатки, которыми он держит окровавленный нож.
Логан недобро щурится, но не реагирует. Нора, стоящая рядом со мной, пищит. Клянусь, я чувствую, как мысленно рычит Джек.
Я же могла лишь смотреть.
– У нас есть орудие убийства, – говорит рослый полицейский своему коллеге. – Покажите свои руки, – обращается он ко мне.
– Она ни в коем случае этого не сделает, – отвечает Логан.
Но я смотрю на свои руки. Одна ладонь сильно окровавлена. На другой тоже кровь, но на тыльной стороне. И мне кажется, что это… нехорошо. Я говорю себе, что точно знала бы, если бы зарезала Клео. Если бы нашла нож, взяла его и, увидев подругу…
Меня тошнит от одной лишь мысли о таком.
– Я не могла. Я бы не смогла. Дем…
– Молчи, – приказывает мне Джек низким голосом, который эхом отдается в сознании.
Секундой позже я закрываю рот. Джек обхватывает рукой мое запястье, и я сейчас не дрожу от холода только из-за его тепла.
– Сделаешь только хуже, – добавляет он.
Я не сразу понимаю, что он говорит. Голова все еще кажется тяжелой и слишком большой. Но потом меня осеняет.
Полицейские не верят в демонов. Если я скажу, что невидимые демоны пришли, убили мою подругу и забрызгали меня кровью, объяснение вряд ли мне поможет.
Я не представляю, что теперь делать, и вновь холодею, несмотря на то что Джек держит меня за руку. Значит, меня ждет психушка. Дурдом.
Ближайшая психиатрическая лечебница для сломанных душ вроде меня.
Но ведь до того, как проснуться на стене, я совсем не чувствовала себя сломанной.
Напротив. Рядом со мной Джек, и я в деталях помню, что между нами было в закусочной. С другой стороны стоит Нора, бледная и тихая, но я не забыла, как общалась с ней, уверенная, что мы уже подруги.
Мидас – особое место, которое исцелило меня.
И Мидас – совсем не то место, где я окончательно ломаюсь и выпускаю на свободу свою неизвестную личность, бегающую с ножом.
«Раз, два, три, все нормально, – считаю я. – Раз, два, три, твое воображение не может тебе навредить».
И я не позволю воображению заполнить белые пятна.
Я не убивала Клео.
Я позволяю мысли укрепиться во мне, затвердеть, словно кость.
«Я не убивала Клео».
Но я не помню, что я делала. Мы явно в какой-то момент были рядом. Почему она теперь лежит мертвая у подножия стены, а я – жива? Откуда взялся нож?
И это мы еще даже до крови не добрались.
– Нам придется вас задержать. – Здоровяк-полицейский очень серьезен. Говорит деловым тоном, совершенно уверенный в исходе диалога. – Я зачитаю ваши права, мэм. Затем надену на вас наручники.
С этими словами он смотрит на Джека, поскольку тот не собирается выпускать мою руку.
Ко мне прижимается Нора. Она выглядит потерянной.
Логан постепенно теряет адвокатский лоск, и я даже начинаю бояться, не арестуют ли и брата. Он спорит, швыряется законами, подзаконными актами и судебными решениями, и я вижу, что оба полицейских уже задумываются, не станет ли он проблемой, которую нужно устранить.
Нельзя, чтобы нас обоих посадили за решетку. Кто тогда нас вытащит?
– Логан, – тихо окликаю я брата, и он тотчас поворачивается ко мне. – Может, так действительно будет лучше всего.
Он матерится. Громко. Но подходит ко мне и смотрит в глаза.
– Они увезут тебя. Задержать тебя они имеют право только на двадцать четыре часа, если не получат ордер на арест. Я сразу же приеду за тобой.
Я киваю, он хмурится, и у меня складывается впечатление, что сейчас Логан схватит меня за плечи, как делал всегда, когда мы были помладше, чтобы донести до меня свои слова, если бы не считал, что копы уже теряют терпение.
И если бы я не была в крови.
– Они возьмут твою одежду, сфотографируют тебя, соберут улики. Это нормально, в рамках закона. Но если они начнут задавать вопросы, не говори ни слова, пока я не приеду. Поняла? Ни единого.
Я умудряюсь кое-как кивнуть, не сводя глаз со все сильнее мрачнеющих полисменов у него за спиной.
– Я тебя вытащу еще до того, как чертово солнце взойдет. Ясно?
Я снова киваю, хотя сомневаюсь, что он действительно сможет вытащить меня настолько быстро. Я поворачиваюсь к Джеку – он выглядит так, словно собирается подпасть под статью «Применение насилия в отношении представителя власти».
И это нам совсем не поможет.
– Все будет хорошо, – выдавливаю я и повторяю: – Все будет хорошо.
Я еще столько хочу сказать ему. И Норе. И брату.
Но мое время истекло.
Полицейские не обращаются со мной жестоко или чрезмерно грубо, но они полностью контролируют ситуацию. Они направляются ко мне. Один из них заводит мои руки за спину под не слишком удобным углом, и мне даже не надо видеть наручники: я и так понимаю, что именно происходит с моими запястьями. Другой коп зачитывает вслух мои права – эти фразы, наверное, давно вызубрили наизусть буквально все, ведь мы постоянно слышим их в сериалах.
Мне кажется, что я попала в какой-то спектакль, где знаю свои реплики, но почему-то не представляю, что произойдет дальше.
Я оглядываюсь через плечо и вижу остальных троих – они потрясены не меньше моего.
Но в глаза я смотрю Джеку.
Джеку, чье разъяренное лицо если меня и не успокаивает, то по крайней мере помогает почувствовать себя получше.
А потом меня бесцеремонно ведут к полицейской машине, советуют пригнуть голову, садясь внутрь, и устроиться поудобнее с руками за спиной, и увозят.
Я устала. И лучше мне не становится.
Скорее, даже еще хуже, но я ничего поделать не могу. Меня увозят в район Мидаса, который я раньше никогда не видела, вниз по реке. Когда наступит Пир, копы будут под камеры рассказывать о том, сколько народу погибло от внезапного наводнения и как все трагично, мол, даже стена не помогла.
Я где-то читала, что полицейский участок специально разместили подальше от старого города, где стоит старинная тюрьма, которую, конечно, сейчас превратили в музей для туристов. Но сегодня меня отводят в совершенно реальный следственный изолятор, куда никто за деньги точно не пойдет.
