Последняя битва-2 - Сугралинов Данияр (книги онлайн полные версии .TXT, .FB2) 📗
— Дис без тебя не справится. — Голос Майка стал жестче. — Ты не понимаешь масштаба. Дисгардиум — ковчег всего человечества. Мир, который скоро уйдет в свободное плавание вместе со всеми, кто поплывет с тобой. Мир, который обеспечит выживание человечества, и неважно, орками, эльфами или демонами будут его выжившие представители. Люди остаются людьми в любом облике, пока заботятся друг о друге.
— Но ведь для этого есть Спящие!
— Спящие созданы для Земли, — прошептал Хаген.
— Как?
— Спящие созданы для Земли… — повторил он чуть громче. — Они сделали для Дисгардиума все, что могли. Теперь их задача в ином: дать человечеству, которое останется на родной планете, еще один шанс. Без них… если ты уйдешь, Дисгардиум рухнет.
— И меня никто не спросил.
Короткий и злой утробный смешок вырвался сам.
— Нет. Не спросили. Потому что выбора нет, Скиф. Ни у тебя, ни у нас.
— Знаете, что самое смешное? Я только что спас мир. Уничтожил Сатану. Отменил Жатву душ. Стал богом, черт возьми. И в награду меня запирают в золотой клетке навечно.
— Это не награда. Это…
— Последствия, — закончил я за него. — Да. Понимаю. Последствия выбора, который я делал снова и снова. Стать инициалом. Построить храмы. Сразиться с Бездной. Каждый шаг вел сюда.
Хаген помолчал и спросил:
— Помнишь, что грозит в том мире всем нам? Тридцать, максимум сорок лет, и на этом история того человечества может закончиться. И тогда останется только то, что ты заберешь с собой.
— Да кого я заберу? Неписи: демоны, кобольды, трогги, — по-вашему, человечество?
— Проект «Пилигрим», Скиф, — напомнил Хаген. — Ты — другой ты, который уйдет в реал, — скоро выступишь перед ООН. Выступишь, когда ты-Скиф разберешься с контролем над миром. «Пилигрим» заложил возможность верховному богу Дисгардиума отколоть мир от мира неумирающих. Это повлечет за собой раскол сознания и души с реальным телом. Под надзором Спящих миллиарды неграждан и игроков, проводящих все время в Дисгардиуме, получат шанс остаться здесь навсегда. В твоем мире, Скиф. В мире, который спрячется от наших недружелюбных соседей по Галактике и постепенно разовьется во что-то большее.
— Вы думаете, кто-то на это пойдет?
— Ты видел, как живут в Калийском дне, как живут дикие. Если дать негражданам полноценных персонажей и возможности прокачки, думаешь, хоть кто-то откажется от шанса дышать чистым воздухом и есть настоящую еду? Возможно, и кто-то из твоих друзей решит, что Дисгардиум ему подходит для жизни больше.
Подумав над его словами, я решил, что он прав. Вот только вряд ли Ирита оставит Алекса и уйдет со мной. Слишком велика теперь разница между ней и мною-божеством. Кто мог бы остаться? Уэсли? Малик? Пожалуй. Тисса вряд ли бросит отца, а Эдвард — старенькую бабушку и сестренку Полианну. Бомбовоз? Точно нет. Здоровяк слишком любит футбол и рыбалку. Гирос? Вполне возможно, если не женится Томоши, а раз он, то, наверное, и Энико, и ее родители, и тетушка Стефани. Утес и Тереза? Кентавр его знает.
Что ж, все не так грустно, полагаю. Наверное, мне не придется страдать от одиночества, но…
— Насчет раскола миров… — сказал я. — Звучит как бред, мистер Хаген.
— Так и есть. Это теория. Что случится на практике, когда Дисгардиум отколется, порвет связи с серверами Солнечной системы, для нас полная загадка. Но из того, что ты лично наблюдал в бета-мире, который первым откололся: искусственные конструкты будут исчезать или преобразовываться в нечто настоящее.
— Интерфейс пропадет, — хмуро сказал я.
— А солнце станет настоящим.
Вспомнив, что Хаген в бета-мире висел солнцем, я усмехнулся и фыркнул:
— Можно подумать… — Тут я отвесил челюсть. — Погодите… Вы имеете в виду, что солнце станет прям…
— Как и Бездна, Дисгардиум материализуется. Где-то. В какой это случится звездной системе и произойдет ли это именно в нашей Галактике, мне неведомо. Может, это будет вообще иная Вселенная. Ты узнаешь это первым, Скиф.
От таких новостей у меня свело челюсть и заныли виски.
Мы помолчали. Ветер усилился, швыряя песок в лицо.
— Когда? — спросил я наконец.
Ответил он не сразу. Поиграл желваками, посмотрел в сторону.
— Все уже произошло, Скиф, когда ты нажал кнопку выхода. Алекс Шеппард уже прошел первичную реабилитацию, принял душ на моей космической яхте и сейчас ужинает вместе с остальными. А может, уже выступает на пресс-конференции, отвечая на вопросы Лии Соло и Иена Митчелла.
Я, сильнейший бог Дисгардиума, присел, потому что ноги стали ватными. Плюхнулся прямо на задницу в песок.
— Да… — протянул Хаген. — Иногда герои платят именно такую цену. Но, надеюсь, тебя утешит, что кое-кто, узнав правду о тебе, решил остаться и отказался от репликации.
— Кто?
Вопрос вырвался до того, как я осознал, что вряд ли это Патрик, Инфект или Энико. Да и не бета-тестеры: Родриго, Гарет и Тереза. Значит, Макс.
Не ответив на мой вопрос, Хаген вздохнул, покосился мне за плечо, потом сказал:
— Мне пора, но мы еще увидимся, Скиф. Будем видеться… до раскола.
Он развернулся и зашагал прочь, но я окликнул его:
— Мистер Хаген! Майк!
Остановившись, он обернулся, а я спросил:
— Левиафан сказал, что это только начало сложного, многовариантного пути человечества. Что он имел в виду?
Хаген вернулся, достал из кармана странное кольцо, больше похожее на тринадцатигранную гайку, и протянул мне.
— Квантовое устройство связи. Одноразовое. Активируется без интерфейса. Просто, когда тебе все надоест в Дисгардиуме, скажи: «Хаген, я готов. Выем». Неважно, завтра это случится или через десять тысяч лет. Время — понятие относительное.
— И что тогда произойдет?
Лицо Майка Хагена озарилось мальчишеской улыбкой.
— Это совсем другая история, Скиф.
Эпилог
Пять лет спустя зал Генеральной Ассамблеи ООН казался мне меньше, чем я помнил по головизору. После тронных залов Преисподней и бескрайнего Небесного плана любое земное помещение выглядело тесным.
Делегаты тысяч дистриктов смотрели на сцену, где Майк Хаген заканчивал свою речь. Старик выглядел усталым, но голос его не дрожал.
— … проект «Оптимизация» унес жизни миллионов, — говорил он. — Дефектные капсулы погружения вызывали психосоматический некроз тканей. Неграждане умирали тысячами ежедневно, а менеджмент «Сноусторма» называл это «естественной убылью». Арто Менфил, Киран Джексон, Хлоя Клиффхангер, Питер Говатски, Беллами Дрейк и их сообщники знали обо всем и продолжали. Впрочем, не сомневаюсь, что вы все смотрели новости.
Зал загудел, потому что подробности деяний корпорации всплыли только в этом году. Все остальное время Хаген и его сторонники боролись с внезапно оказавшими сопротивление аристо и людьми у власти вроде казненных Галлахеров.
— Сегодня виновные мертвы или ожидают суда, — продолжал Хаген. — Корпорация «Сноусторм» реструктурирована. Но главное — Дисгардиум, мир, который мы создали, больше не принадлежит Земле.
Он повернулся ко мне и кивнул.
— Слово Алексу Шеппарду, члену совета директоров Первой Марсианской компании и человеку, который знает о Расколе больше, чем кто-либо из живущих.
Я поднялся на трибуну. В шестнадцать я не боялся выступать перед классом на уроках мистера Ковача, потом успел поторговаться с великими князьями демонов, поспорить со Спящими богами и склонить на свою сторону миллионы монстров и демонов, так что сейчас волнения почти не чувствовал. Тем более мне уже двадцать один, а костюм, который Рита мне выбрала, от лучшего дизайнера и пошит индивидуально. Так что три тысячи пар глаз, направленных на меня, не считая остального мира, смотревшего прямую трансляцию, уже не смущали.
— Три месяца назад Дисгардиум исчез, — начал я. — Связь с ним оборвалась на всех уровнях. За три месяца мы так и не нашли способа ее восстановить.
Делегаты, конечно, читали отчеты, но одно дело сухие строчки документов, и совсем другое — слышать это от того, кто был там. От того, чье альтер эго все это и совершило.
