Наизнанку (ЛП) - Рейнольдс Аластер (читать книги полные .txt, .fb2) 📗
— За исключением того, что этот правильный поступок стоил Дюпену жизни.
— Другого выхода не было. Позволь мне подчеркнуть это для тебя. Другого выхода не было. Если бы у тебя был череп, я бы просверлила его тебе.
— У меня действительно есть череп. Просто он не мой. О, боже. Что мы собираемся делать с Ленкой Фрондель?
— Сейчас ее кости волнуют меня меньше всего, Сайлас: мне нужно заботиться о живых. — Она перешла на деловой тон. — Все в порядке. Шлюзы открыты и готовы. Вы все у меня на подходе.
— Ада?
— Да?
— Отправь Рамоса в другой шлюз. Он не захочет сейчас находиться со мной в одном месте. — И вполголоса добавил: — Или я с ним.
«Деметра» выплыла в поле моего зрения, и по моему телу пробежала дрожь. Пока меня не было, произошло многое. Ветви распространили свою власть на корабль, обвиваясь вокруг его корпуса гораздо более коварно, чем я ожидал.
— Я полагаю, ты ждала подходящего момента, чтобы сообщить мне плохие новости.
— У нас все еще есть запас прочности, Сайлас. Активность возросла после того, как Сооружение оправилось от ядерного удара, но служебные беспилотники сдерживают его. Как долго они смогут продолжать это делать, не берусь сказать. Вот почему я уже начала составлять протокол вылета.
Беспилотники — теперь их осталось всего три — плавали вокруг корпуса, используя плазменные горелки на концах своих роботизированных рук. Это и было то случайное мерцание, которое я видел с расстояния шестидесяти метров: дроны пытались обрезать ветви быстрее, чем они успевали расти и укрепляться.
Я поплыл к шлюзу, который она мне указала, один со своим грузом костей.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Воздух заполнил камеру, вытесняя воду; были приняты меры по предотвращению биозагрязнения и проверке безопасности, и после вечного ожидания открылась внутренняя дверь. Все еще управляясь со скафандром Ленки, я выбрался в знакомую обстановку корабля. По сравнению с тем временем, когда я в последний раз видел эти панели и индикаторы, корабль находился в состоянии повышенной готовности. Включилось основное освещение, а диаграммы и индикаторы состояния показывали, что различные критически важные системы постепенно возвращаются к готовности. Основные системы жизнеобеспечения, первичная энергетика, подводные и подледные двигательные установки, космические двигатели — все это пробуждается от глубокого, осознанного сна. Было бы неплохо поторопиться, но корабль был головоломкой, которую требовалось собирать в нужной последовательности, шаг за шагом, иначе все рухнет. Ада знала это. Она не была самим кораблем, но, как хороший администратор, точно знала, с какими подчиненными разговаривать и как заставить их выполнять ее приказы.
Бело-голубое мерцание за окнами свидетельствовало о продолжающейся работе служебных беспилотников. Это мерцание стало немного реже, чем раньше, и я воспринял это как приятный признак того, что «ветви» ослабили свою хватку.
— Мы все на борту, Ада?
— Да, последние шлюзы как раз заканчивают цикл. Мы разместим экипаж на безопасных местах для вылета, но пока не вижу смысла снимать с них скафандры. У них по-прежнему достаточно энергии для поддержания жизнедеятельности, мобильности в случае необходимости, а биометрические данные по-прежнему дают мне полезную информацию о здоровье их подопечных. Лучшее, что мы можем сейчас сделать, — это надеяться, что их состояние стабильно. Не будет никакой возможности для какого-либо медицинского или хирургического вмешательства, пока мы не покинем пределы Европы, и, вероятно, с этим придется подождать, пока не отправимся в полет на крейсерском модуле.
Я кивнул. — Согласен. Эти скафандры до сих пор проделывали чертовски хорошую работу, сохраняя жизнь своим обитателям — они могут продержаться так еще немного. Ты предупредишь меня, как только что-нибудь изменится в их каналах?
— Конечно.
Я наклонил голову к ближайшему окну. — Похоже, мы выигрываем, по крайней мере, эту битву.
— Хотелось бы. С тех пор, как вы были снаружи, мы потеряли один беспилотник. Сооружение на удивление адаптируется. Оно поняло, что не сможет захватить «Деметру», пока не захватит беспилотники, поэтому сосредоточило все свои усилия на том, чтобы уничтожать их по одному.
— Мы все еще можем успеть?
— Думаю, да.
— Ты так думаешь?
— По одной проблеме за раз, Сайлас.
Шум и движение привлекли мое внимание. По коридору с боковой оси приближался скафандр, его огромные формы были настолько велики, что он едва помещался между стенами с обеих сторон. Модель Тринадцать-пять была более громоздкой, чем тот Тринадцатый, который я носил до сих пор, но эти дополнительные слои изоляции и дублирующие компоненты, вероятно, определяли разницу между жизнью и смертью для обитателей.
Рамос протянул руку и расстегнул воротник, снимая давление под шлемом. Он стянул шлем с головы, которая теперь казалась еще более съежившейся, когда выступала из шейного кольца.
Он перевернул шлем и прижал липучку на его тулье к одной из накладок на стене.
— По крайней мере, теперь вы позволяете мне с достоинством выбирать свои движения. Но как насчет остальных?
— Вы меня слышите? — спросил я.
Он посмотрел на меня так, словно вопрос был оскорбительным. — Ваш голос, как и всегда, звучит сквозь стены. Единственное отличие в том, что я не настолько глуп, чтобы предполагать, что за этим стоит совесть.
— Вы всегда знали, что я программа.
Он стукнул себя перчаткой по черепу с такой силой, что я вздрогнул. Предполагалось, что система усиления скафандра будет достаточно продуманной, чтобы не дать его владельцу случайно расшибить себе череп, но иногда что-то шло не так.
— Да, я знал. Пока не увлекся вашими… мечтами, или как вы их там называете. Вы были человеком! Вы заставили меня поверить в ложь, пока я был в этой штуке. — Рамос сделал движение, чтобы сплюнуть, но ничего не вышло. — Вы обманули меня.
— Если это как-то поможет, я обманул и себя.
Он покачал головой, испытывая отвращение при виде меня. — Вы играете с нами, как с марионетками. Не просто дергаете за ниточки, но и решаете, о чем мы думаем и о чем мечтаем!
— Я был создан, чтобы обладать способностью к сопереживанию. Я должен был отождествлять себя со своими пациентами, видеть в них нечто большее, чем просто мешки с мясом.
— И теперь вы вините своих создателей?
— Я никого и ни в чем не виню, — сказал я, чувствуя, как во мне поднимается гнев. — Кроме кошмара, в котором мы оказались. Я даже не виню Топольского за жажду славы и богатства, которая привела нас сюда. Он — продукт системы. Как и все мы.
— Нет никаких «мы». Вы не один из нас. Вы никогда не были одним из нас. — Его рука потянулась к нашивке миссии, прикрепленной к плечу его Тринадцать-пятого. — Ван Вут, Мергатройд, Мортлок, Брукер, Дюпен, Рамос. Ваша фамилия есть среди них?
— Нет.
— Тогда вы знаете, кто вы такой. Ничто.
— Может, я и ничтожество, — твердо ответил я. — Но я все равно хочу поступать правильно. Никто из вас пока не в безопасности. Это означает, что мне все еще предстоит выполнять руководящие функции. Возможно, я вам не нравлюсь, коронель, но по-прежнему отвечаю за ваше медицинское благополучие. Это включает в себя не только лечение вашей черепно-мозговой травмы и спасение вашей жизни, что я и делал. Это также означает сохранение вашей жизни здесь и сейчас.
Его ноздри раздулись, губы изогнулись в усмешке. Он хотел нанести ответный удар, но я намеренно задел его за живое, напомнив о его долге передо мной.
Я не сожалел о том, что сделал это.
— А что с остальными? — прорычал он.
— Мы с Адой разместим их скафандры в противоперегрузочные гамаки. До тех пор они могут оставаться без сознания. Так будет добрее.
— Доброта. Вы думаете, будто что-нибудь понимаете в доброте?
— Я точно знаю, что однажды я оценил доброту и сострадание моего друга, — сказал я.
Рамос раздраженно фыркнул. — Ничто из того, что вы говорите, не имеет значения. — Затем, постепенно осознавая наше положение, спросил: — Если мы все на борту, почему «Деметра» не возвращается к выходному отверстию? Двигатели корабля не работают. Я знаю режимы вибрации, когда они работают.
