Хозяйка северных земель (СИ) - Эмбер Натали (книга бесплатный формат TXT, FB2) 📗
Чувствую себя опустошённой. Будто из меня вынули силы, страх и даже мысли. Осталась только странная лёгкость и усталость.
Я перешла границу. Изменила ход совета. И всё же Эрик не отвернулся от меня.
Осторожно перевожу взгляд на него. Он открывает глаза.
Мы смотрим друг на друга дольше, чем это принято между ярлом и рабыней. Я первой отворачиваюсь, не в силах выдержать его пристальный взгляд.
– Я принесу горячей воды, – говорю тихо.
Эрик едва заметно кивает.
Выхожу в коридор. Здесь немного прохладнее. Вдалеке слышатся голоса, лязг посуды. Жизнь возвращается к привычному ритму, будто ничего не произошло.
А внутри меня всё горит. Сердце колотится, а в мыслях звучит его вопрос: «Ты боишься за всех или за меня?»
Я никогда не слышала голоса Эрика. Но почему-то представляю его низким, раскатистым, с рычащими нотками. Отдалённо похожим на голос его отца, только моложе и живее.
Сможет ли он говорить? От этой мысли сердце вдруг тревожно сжимается.
Возвращаюсь в комнату с кипятком и травами. Привычными движениями готовлю отвар. Бросаю в чашу сухие листья, растираю их деревянной ложкой и заливаю водой.
Эрик наблюдает за мной. Замечаю, как его пальцы непроизвольно сжимаются на колене. Как напрягается челюсть. Боль никуда не ушла. Он просто привык её терпеть.
– Садись поудобнее, – тихо говорю, подходя к нему.
Он меняет положение, опираясь на стену. Я осторожно развязываю повязку. Ткань потемнела от крови.
– Швы целы, – шепчу скорее себе, чем ему, – Это хорошо.
Стараюсь не причинить боли, но всё равно чувствую, как мышцы напрягаются под моей ладонью.
– Потерпи немного, – тихо прошу я.
Эрик моргает. Я промываю рану тёплым отваром. Запах трав становится сильнее. Накладываю чистую повязку, аккуратно закрепляю узел и только тогда позволяю себе выдохнуть.
Между нами повисает неловкая тишина.
– Спасибо, – читаю я по его губам.
Сердце ускоряет бег. Собираю ткани и чашу. Затем отворачиваюсь, стараясь не выдать внезапного смущения. Но всё равно чувствую на себе его изучающий взгляд. Что-то между нами изменилось. Вот только я не знаю, к добру ли это?
18
Две недели спустя. Время в поселении викингов идёт своим чередом. До нового совета остаётся ещё две недели. Дни заполняются привычными заботами и тревожным ожиданием.
Эрик чувствует себя намного лучше. Он уже выходит из комнаты, пусть и ненадолго. Лишь изредка опирается на стену или край стола, когда боль внезапно догоняет его. Он делает это незаметно, будто стыдится слабости.
Я стою у стола, растираю в ступке сушёные травы. Камень глухо скрипит, превращая листья в ароматную пыль. Высыпаю их в кружку, заливаю кипятком. Снаружи раздаются мужские голоса, скрип снега под подошвами.
Беру чашу с отваром и протягиваю Эрику. Наши пальцы на мгновение соприкасаются. Тепло его кожи неожиданно обжигает.
Я тут же отвожу взгляд и спешу убрать руку, словно прикосновение может выдать то, что я так тщательно прячу внутри.
Он делает несколько глотков. Морщится.
– Горько, – читаю по его губам.
– Зато полезно, – тихо отвечаю.
Он смотрит на меня дольше обычного, будто пытается понять, шучу я или говорю серьёзно. Потом делает ещё один глоток, уже без колебаний и ставит чашу на стол.
На его лице появляется тень улыбки.
Сегодня я приготовила картофельное пюре с молоком. Боялась, что Эрику не понравится, что воины не едят подобной пищи. Но он съел всё.
А потом, когда я уже собиралась унести миску, он коснулся её края и посмотрел на меня вопросительно.
– Ещё? – догадываюсь я.
Эрик кивает. И в этот момент мне становится неожиданно тепло.
Накладываю вторую порцию и спешу к нему. Эрик берёт ложку, медленно ест, словно смакуя еду.
– Вкусно, – произносит одними губами.
Простые слова. Но в них больше благодарности, чем он мог бы сказать вслух.
– Тогда приготовлю ещё, – отвечаю ему. – Тебе пока нельзя жёсткую пищу.
Он кивает, но продолжает есть, ещё медленнее, будто не хочет, чтобы еда закончилась слишком быстро.
Исподтишка наблюдаю за ним. В его движениях всё ещё есть скованность. Иногда он даже задерживает дыхание, когда боль вспыхивает с новой силой.
В коридоре раздаются тяжёлые шаги. Они приближаются и останавливаются у нашей двери. После короткого стука в комнату входит Харвальд. Он приносит с собой холод улицы и запах снега. Его плащ припорошён инеем. Талый снег капает на пол, оставляя мокрые следы.
Конунг смотрит на сына.
– Как рана? – спрашивает он.
Эрик касается повязки и коротко кивает.
– Всё хорошо, – отвечаю я за него. – Швы в порядке. Лихорадки нет.
Харвальд делает шаг ближе к столу, его взгляд падает на чашу с отваром.
– Сколько ещё продлится лечение? – спрашивает он.
– Месяца два, если не будет осложнений, – быстро прикидываю в уме.
Эрик хмурится. В его глазах вспыхивает раздражение. Понимаю, что он надеялся раньше вернуться в строй. Неужели рассчитывал пойти в поход вместе с отцом?
Конунг коротко кивает. Переводит взгляд на сына.
– Твой план вызвал у ярлов много вопросов. Мы слегка изменили его, – говорит он.
Эрик медленно выпрямляется, поворачивается к тумбе. Я понимаю без слов. Достаю из ящика карту, расстилаю её на столе и отступаю в сторону, чтобы не мешать.
Жаль, что выйти из комнаты я не могу. Придётся быть частью этого разговора.
– Корабли почти готовы, – продолжает конунг. – Поэтому я не вижу смысла ждать два месяца. Тем более что ярлы предлагают разделить флот. Часть пойдёт вдоль берега моря. Остальные – по реке.
Эрик поднимает взгляд. В его глазах появляется холодный блеск.
– Если англы готовят засаду, мы должны напасть первыми, – говорит Харвальд, – И продержаться до тех пор, пока не придёт подмога.
Его слова звучат твёрдо, как приказ, от которого у меня холодеет в груди.
– А если подмога не успеет? – выдыхаю, едва дыша.
– Никаких если! – он резко поворачивается ко мне. В голосе вспыхивает гнев, – Всё должно быть рассчитано до минуты: время, ветер, скорость течения. Первый флот отправится раньше и начнёт продвигаться вглубь острова.
Он ведёт пальцем по карте, минуя деревни, на которые я предлагала напасть. Сердце падает вниз. Они все поменяли. Зачем?
– Пока первые будут сражаться, вторые спокойно пройдут по реке, – Харвальд указывает на излучину, – Здесь мы должны пересечься и отразить атаку. После чего общими силами мы возьмём Йорк.
На лице Харвальда появляется торжествующая улыбка. Он доволен новой стратегией. Но меня охватывает тревога. Почему-то идея разделиться, кажется, мне слишком опасной. Если хоть что-то пойдёт не так…
Украдкой смотрю на Эрика. Он хмурится, обдумывая слова отца. Похоже, ему, как и мне, не понравился план.
В комнате повисает напряжённая тишина. Но длится она недолго потому, что снаружи раздаётся громкий крик:
– Тревога! Англы здесь!
Эрик мгновенно тянется к мечу, но Харвальд перехватывает его движение.
– Сын, оставайся здесь! – заявляет он голосом, не терпящим возражений. – Я запрещаю вам двоим выходить из этой комнаты! – с этими словами конунг бросается к выходу.
19
Эрик, сын Харвальда
Отец уходит. Дверь за ним закрывается с грохотом. Шаги быстро удаляются по коридору, растворяясь в общем шуме вокруг. А потом я слышу его боевой клич с улицы. Стою посреди комнаты, будто меня пригвоздили к полу.
Почему он запретил мне пойти вместе с ним?
Ведь я воин! Я должен сражаться!
Снаружи мои люди поднимают щиты, принимают удар, проливают кровь за наше поселение. Кто-то уже ранен и взывает к Одину. А я заперт здесь, словно старик. Бесполезный калека, которого оставили дожидаться конца.
Сжимаю кулаки до побелевших костяшек. В шее вспыхивает острая боль. Напоминание о том, что я не всесилен. Я стискиваю зубы, чтобы не застонать.
