Хозяйка северных земель (СИ) - Эмбер Натали (книга бесплатный формат TXT, FB2) 📗
– Мы привели проклятие в дом! – голос Беорна перекрывает остальные. Он выходит вперёд, расталкивая локтями толпу. На лице торжество, ему нравится чувствовать власть. – Пришлая ведьма принесла смерть!
– Я не убивала! – слова вырываются сами собой. – Я была здесь! Я даже не…
– Молчи, ведьма! – рявкает Беорн. – Твои речи только умножают беду!
Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю. Ищу глазами Эрика, только он может остановить этот кошмар. Эрик стоит слишком далеко. Он не видит меня или не может подойти.
– Нужно от неё избавиться! Пока она не принесла ещё больше бед! – Беорн делает ещё шаг.
Я невольно отступаю, но бежать некуда. Тело будто перестало слушаться. В горле пересохло.
Внезапно наступает тишина. Эрик поднимает руку. Жест короткий, но в нём есть власть, которая заставляет людей замолчать.
Словно в замедленном кино я вижу, как он проходит сквозь толпу. Люди расступаются перед ним. Эрик встаёт между мной и Беорном, подзывает к себе старика. Жестами отдаёт ему приказы.
Старик поворачивается к толпе. Голос у него громкий, скрипучий, но уверенный.
– Подготовить корабль для ритуала! – объявляет он. – Проводим конунга в Вальхаллу, по всем традициям! Как подобает великому воину!
Толпа замирает. Викинги опускают головы. Значит, это правда: конунга больше нет. Он привёл меня сюда, приказал вылечить Эрика, даровал мне свою защиту и безопасность. А теперь…
– Восславим нового конунга! – голос старика гремит над толпой. – Эрика, сына Харвальда!
– Да здравствует Эрик! – кричит кто-то из воинов.
– Да здравствует новый конунг! – подхватывают другие.
Я смотрю на Эрика. Он стоит неподвижно, но вокруг него уже выстраиваются ярлы. Присягают ему на верность. Люди кланяются, подчиняются ему. Только Беорн недовольно наблюдает за толпой.
– Что же касается рабыни, – старик не договаривает, оборачивается на Эрика.
Толпа снова оживает.
– Да! Решай, конунг!
– Что с ней делать?!
Голоса полны злости. Им нужна жертва, которую можно растерзать или предать огню за то, что накликала беду. Я не двигаюсь. Не могу. Сердце бьётся где-то в горле, пульсирует в висках.
Старик делает шаг вперёд. Толпа затихает, ловя каждое слово.
– С этой минуты рабыня принадлежит новому конунгу! – объявляет он.
Раздаются недовольные возгласы. Беорн сплёвывает на землю. А я стою, не зная, как реагировать на подобное заявление. Слово ввинчивается в сознание как сверло. Принадлежит. Будто я его вещь, собственность. Впрочем, чего я ожидала, для рабыни большего не дано.
Медленно поднимаю взгляд и смотрю на Эрика. Он стоит на том же месте, высокий, широкоплечий, в тёмной меховой накидке, развевающейся на ветру. Он не подходит ко мне. Держит расстояние. Между нами целая пропасть из людских взглядов и невысказанных слов. Но его решение уже принято.
Холодный ветер дует с фьорда, треплет мои волосы. Они лезут в лицо, закрывают глаза. Я не убираю их. Эрик спас меня от неминуемой участи быть растерзанной толпой. Но теперь я принадлежу ему.
Он поворачивается ко мне, хмурится. Наши взгляды пересекаются. Я смотрю ему прямо в глаза, серые, словно грозовое небо. В мыслях бьётся только один вопрос:
Что ты сделаешь со мной, Эрик, сын Харвальда?
37
Эрик хмурится. Брови сведены к переносице, на лбу ложатся две глубокие морщины. Он поднимает руку, указывая в сторону дома.
– Уходи, – читаю по его губам.
– Эрик… – мой голос предательски дрожит.
Я ненавижу себя за эту дрожь, за эту слабость, но ничего не могу с собой поделать. Сейчас передо мной стоит конунг. Суровый, жёсткий, неумолимый. А вовсе не тот мужчина, который целовал меня на кухне, которому было плевать на то, что скажут остальные.
Мне хочется исчезнуть, провалиться под землю. Лишь бы не видеть его таким... Холодным. Закрытым. Непроницаемым, как скала, о которую разбиваются волны.
– Быстро! – его губы едва шевелятся, но я понимаю приказ, которого нельзя ослушаться.
Внутри меня что-то обрывается, во рту внезапно пересыхает. Не могу сказать ни слова, не могу перечить ему. Сердце бьётся как у загнанного зверька.
Я разворачиваюсь и бегу, не чувствуя земли под ногами. Не замечаю холода, хотя ветер пронизывает до костей. Бегу подальше от криков и гневных взглядов.
Гул голосов за спиной не стихает. Кто-то всё ещё кричит. Слышу голос Беорна низкий, рычащий, как у пса перед дракой.
Ругаю себя за то, что ослушалась, за то, что вышла, несмотря на его запрет. Но, с другой стороны, если бы я не вышла, возможно, сейчас эта разъярённая толпа уже несла бы меня на место казни.
Забегаю в комнату, захлопывая за собой дверь. Опираюсь на неё спиной, прижимаюсь лопатками к холодным доскам, будто они могут защитить.
Тишина. Слышно только моё сбитое дыхание. Что теперь?
Опускаюсь на край кровати. Руки дрожат. Я сжимаю их в кулаки, но дрожь не уходит. Мысли тревожно бьются в голове.
Неужели Эрик поверил Беорну? Он считает меня виновной? В смерти его отца…
Я пытаюсь дышать ровно, но выходит плохо. В ушах всё ещё звучит шум толпы.
– Спокойно, Арина, – шепчу себе. – Он встал между тобой и Беорном.
Вспоминаю его плечо передо мной. Широкое, сильное, в меховой накидке. Его руку, поднятую в жесте приказа, и толпу, замершую на полуслове.
Почему он не позволил им тронуть меня?
Он хотел меня защитить или сам расправиться со мной?
Вспоминаю его глаза. Серые, словно грозовое небо. И едва заметное движение губ. Он говорил, что верит мне. Но тогда конунг был жив, а теперь всё изменилось.
Что, если я неправильно расшифровала его слова? Прочла лишь то, что хотела услышать?
Я всего лишь хотела чувствовать себя в безопасности. Рядом с ним.
– Глупо… – выдыхаю я.
Вздрагиваю от звука открывающейся двери. На пороге стоит Хильда.
Она медленно проходит в комнату, закрывая за собой дверь. Щеколда встаёт на место с глухим, неумолимым звуком. Её юбки шелестят по деревянному полу.
Хильда останавливается в двух шагах от меня. Смотрит. Долго. Пристально. Будто видит меня насквозь.
– Хильда, прошу, объясни Эрику, что я не враг, – едва слышно шепчу ей. – Я никогда не желала ему зла.
Хильда не отвечает сразу. От её взгляда становится холоднее, чем от ветра снаружи.
– Один видит всё, – наконец говорит она.
Сердце пропускает удар. Знаю, что викинги поклоняются Одину, но сейчас я не могу молчать.
– Если бы Один всё видел… – слова срываются, прежде чем я успеваю их остановить. – Он бы не позволил Харвальду умереть.
– Замолчи! – щеку обжигает пощёчина.
Кажется, я только что совершила большую ошибку. Перешла черту, и теперь Хильда зла на меня.
Она больше ничего не говорит. Её юбки взметаются вверх, когда она, разворачиваясь, шагает к двери. Выходит из комнаты не оглядываясь. Дверь за ней громко захлопывается.
Кажется, я потеряла последнего союзника.
Снаружи доносятся крики. Толпа что-то кричит. Я не разбираю слов, только резкие звуки, от которых в жилах стынет кровь. Встаю с кровати и подхожу к окну. Люди что-то скандируют, поднимая руки. Вижу, как они провожают Эрика. Он идёт сюда.
Его меховая накидка развевается на ветру, словно крылья хищной птицы. Люди расступаются перед ним, опуская головы. Сейчас он выглядит устрашающе.
Замираю у окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Эрик даже не смотрит на меня. Только шагает. Быстро, неумолимо.
Его тяжёлые шаги уже раздаются за дверью. Внутри меня всё сжимается. Едва дыша, я застываю у окна. Сейчас он войдёт в эту дверь...
38
Сердце начинает биться быстрее. Глупо. Безумно глупо бояться человека, который совсем недавно стоял между тобой и разъярённой толпой. Но остановить это невозможно. Я не властна над своим телом, оно живёт своей жизнью. Ладони потеют. Пальцы начинают дрожать. Где-то глубоко внутри зарождается та самая паника, которую я так долго пыталась заглушить.
