Кем бы я была, если бы не была собой - Буллвинкел Рита (книги онлайн бесплатно без регистрации полностью .txt, .fb2) 📗
В раннем утреннем свете я пришла к выводу, что ненавижу распополамленного мужа не за то, что он оставил двух жен вдовами и нескольких детей сиротами, а за сам факт того, что он был распополамленным. Такая ненависть просыпается в людях, когда их мораль подвергается сомнению, подумала я. Я ненавижу распополамленного мужа за то, что он ненавидел мой образ жизни.
Я вернулась в комнату, где все еще спал мой муж. Переоделась на работу и поцеловала его в щеку. Я прошептала ему на ухо:
– Звонил профессор Робинсон. Там что-то срочное. Нужно приехать на работу пораньше.
– Хорошо, – сказал муж. – Но пусть они тебя не задерживают. Сегодня вечером хочу приготовить утку с фасолью.
Я взяла тост, вышла из дома и села в машину. Позвонила на работу и попала на автоответчик, как и предполагала. Я оставила сообщение: “Здравствуйте, профессор Робинсон, это Хелен. Извините, что не предупредила заранее, но я сегодня не смогу выйти на работу. Вчера вечером у мужа неожиданно умер брат, и мне очень нужно посидеть с ним дома. Думаю, завтра я смогу быть на работе, но, если что, дам вам знать”.
Повесив трубку, я поехала в город. Я проехала по шоссе – мимо отсутствия обломков. В городе я оставила машину на подземной парковке, зашла в торговый центр и прогулялась по магазинам. Я примеряла белье, платья, туфли и пальто. Купила все, что захотела. Вышла из торгового центра в новых серьгах, новом платье и новых туфлях. Затем пошла в парк и легла на скамейку. Солнце грело сильнее, чем накануне. Я отправилась на обед в хороший ресторан. Заказала французский луковый суп и тушеную баранину. За соседним столиком сидел симпатичный мужчина примерно моего возраста.
– Как баранина? – спросил он.
– Вкусно, – сказала я. – Хотите попробовать?
– Не отказался бы. Не возражаете, если я пересяду за ваш столик?
– Пожалуйста.
Подошел официант, и мы попросили перенести тарелку мужчины на мой стол. Я взяла его вилку и отрезала для него кусок своей баранины.
– Потрясающее мясо, – сказал мужчина.
– Это вы еще суп не пробовали. – Я достала из хлебницы кусок хлеба и окунула в миску. Убедившись, что он хорошо пропитался бульоном и покрылся сыром, я передала хлеб мужчине. Он взял его и сказал:
– Вы правы. Суп лучше баранины. Я мог бы съесть несколько порций. В следующий раз.
Мы договорились встретиться в том же ресторане за ужином. Я пригласила его пойти со мной на концерт арфы. Мы хотели поужинать раньше, чтобы успеть на настройку арф. Я рассказала о том, что работаю в музыкальном здании, что, слушая, как настраивают арфы, чувствую себя совсем другой – другой собой, что это прекрасно, что ему тоже наверняка понравится и что нам точно нужно сходить на концерт.
Мужчина согласился и даже выглядел искренне заинтересованным. Мы вышли из ресторана, и он ушел обратно в свой офис. В трех кварталах от меня был кинотеатр. Я дошла до него и посмотрела фильм – по сути, это был “Гамлет”, но действие происходило в Детройте. Сиденья в кинотеатре были липкими, ткань рукава приклеилась к подлокотнику, когда я попыталась поднять руку. От экрана исходил синий свет и красиво подсвечивал лица зрителей. Мне казалось, что в кинотеатре моя кожа выглядит лучше. Если бы я только могла стать арфа-собой с киновнешностью, подумала я. А может, я и правда могла бы.
Во время просмотра я вспомнила о распополамленном муже, чья судьба меня так заботила. Я задумалась, какую из жен он любил больше. Возможно, если он женился на малайзийской жене после американской, то малайзийскую любил больше. А может, ему на руку сыграла география. Мне вдруг захотелось, чтобы муж сидел со мной в кинотеатре. Чтобы в темноте он положил руку мне на бедро.
Из кинотеатра я вышла уже в сумерках. Я постояла под фонарным столбом и понаблюдала за прохожими. Затем достала из кармана телефон и позвонила мужу. Он спросил:
– Хелен? Ты едешь домой?
– Нет, – сказала я. – У нас тут завал. Надеюсь, не придется сидеть всю ночь. Оставь мне немного утки. Может, в духовке она не успеет остыть. Я вернусь, как только смогу.
Повесив трубку, я снова пошла к ресторану. Пришла на полчаса раньше, поэтому заказала в баре вино. Я задумалась, почему никогда не спрашивала парня из колледжа о дядюшкиных детях. Считала тогда, что дети не имеют значения? Или всегда считала, что дети не имеют значения?
Сидя в баре и попивая вино, я размышляла о том, что распополамленный муж заботит меня больше детей, потому что он мне в новинку. Он был редкой двухголовой змеей, о которой вспоминали лишь поздней ночью, когда на вечеринке все становятся слишком серьезными и вот-вот готовы разойтись по домам. Между тем осиротевшие дети – весьма банальный повод для жалости.
Мне стало интересно, что бы мой муж подумал о распополамленном муже, но я, конечно, не собиралась его об этом спрашивать. Порой слова, которые человек, по вашему мнению, должен сказать, оказываются куда правдивее, чем слова, которые он скажет на самом деле. Мой муж, вероятно, беспокоился бы о том, чтобы никто не остался обделенным. Он бы обязательно попытался подружить малайзийскую жену с американской. Какое мерзкое желание. Кто захочет встречаться с владелицей половинки мужа, которого ты считала своим целиком? Мой муж просто слеп в своем оптимизме, и только он мог бы представить такую встречу. Я была рада, что не позвала на концерт мужа. Он бы, вероятно, весь вечер утомлял меня размышлениями о технологиях производства театральных сидений.
Я поставила бокал. Пришел мой обеденный знакомый, и мы сели за приятным столиком у окна. Он сказал, что его зовут Гек, и я ответила, что в это сложно поверить.
– Как Гек Финн, – сказала я.
– Точно, – сказал Гек.
Гек подробно рассказал мне, как прошел его день на работе веб-дизайнером. А я подробно рассказала Геку, как прошел мой день на работе секретарем музыкального факультета. Я рассказала о поданных мной заявлениях, о напечатанных протоколах встречи сотрудников и о забронированных авиабилетах для квартета профессора Робинсона.
Гек подробно рассказал мне о том, как писал код, и попытался представить это занятие более значительным, чем оно есть на самом деле. Я нашла это глупым. Гек стал приятнее, когда начал рассказывать о семье. Его мать, пожилая полячка, живет в Куинсе. Судя по тому, как он над ней подшучивал, он по-настоящему ее любит. Я спросила, можно ли как-нибудь зайти к ним на вареники, и он ответил: “Конечно”.
За ужином мы заболтались, поэтому доехали на такси, а затем поспешно заняли свои места в концертном зале. Начали ввозить первые арфы. Музыканты аккуратно вытащили их из больших чехлов и стали настраивать. Всего было восемнадцать арф – великолепное зрелище. Как только я услышала звуки настройки арф, ко мне вернулся восторг. Я желала только одного: чтобы эти звуки окружали меня всегда. Пока настраивались арфы, от меня никто ничего не требовал. Я вспомнила обо всем том, что постоянно нужно от меня мужу. Мне приходится разговаривать с ним, готовить вместе с ним. Мне приходится использовать слова, чтобы выражать свои чувства. Иногда мне приходится успокаивать мужа. Проще всего заниматься с мужем любовью. Это никогда не было утомительно или трудно. Я задумалась, может, нам с мужем стоит перестать разговаривать? Возможно, стоит оставить только прикосновения и чувства. Может, это самый искренний способ быть с кем-то. Может, нам с мужем нужно просто избавиться от слов, и тогда мы станем по-настоящему близки. Вдруг я поняла, что меня действительно возмущает: для простого общения мне приходится бросаться в мужа словами. Почему нельзя просто взять и передать ему само чувство? Почему нужно использовать посредники-слова, которые бесчисленное множество раз уже использовали до меня и будут использовать после?
Пока арфы настраивались, Гек хотел продолжать разговор.
– Тс-с, – сказала я Геку. – Я слушаю.
Он, кажется, смутился, но не слишком расстроился. Просто закрыл глаза и попытался стать арфа-Геком, но я видела, что ему не очень-то нравится.
