Как это по-эльфийски? - Мамаева Надежда (читать книги бесплатно полностью TXT, FB2) 📗
Все же папа хоть и был чудаковатым, но любил меня и старался защитить, как мог. К слову, у него это получилось. Пифи в женском общежитии навела страху, суеты и дисциплину разом. Хотя я до этого думала, что эти три понятия несовместимы. И даже стала в адептском фольклоре «крысиным проклятым королем», которого не смогли поймать ни комендант, ни ректор, ни все ловчие заклинания разом. Вот что значит чудо селекции с зачатками разума! Хотя, как мне кажется, даже в то время это уже были не мыслезачатки, а вполне себе бутоны, а сейчас и вовсе – плоды морскосвинского разума. Ибо Пифи умудрялась не только добывать себе еду, но и контролировать мой режим дня, а иногда и питания. Этакая дуэнья размером с хорошую дыню, цвета шальной осени с белыми пятнами, с невероятной запасливостью и любовью ко всему колюще-режущему.
И вот вечером последнего рабочего дня я, вернувшись к себе, первым делом начала собирать чемодан. Поскольку на завтра по плану значился семейный ужин, на который слетались в родительский дом не только братья и сестры, но ныне еще и дядя Руфун с тетей Эленой, и кузина Минита с супругом. Не прийти на него – значило навлечь на себя извержение вулкана, апокалипсис и кару родительских богов разом. Причиной неявки даже смерть не была: вызовут и с того света ради соблюдения традиций.
Так что если отложу упаковку вещей на завтра, то точно ничего не успею.
Посему я принялась за дело, благо Тиль еще не пришла с работы и не начала советовать и критиковать, что взять, а чего не стоит. Ибо в плане вещей у нас с ней вкусы расходились, как шов на юбке – в совершенно разные стороны.
Я предпочитала классическую умеренность, подругу тянуло на все новое: вопиюще короткие юбки по колено или вовсе штаны чего только стоили.
Нет уж, справлюсь сама. Но… не успела. В середине сборов пришла подруга, все раскритиковала и… до полуночи мы с ней вели сражение за мою нравственность. Сошлись на ничьей и бирюзовом безобразии, которое Тиль по ошибке именовала купальным костюмом. Хотя, как по мне, такой и нижним бельем-то стыдно назвать: но подруга уверяла, что это последний писк моды. Видимо, та орала благим матом, когда ее душили. Но я скрепя сердце (и замки чемодана, чтоб в него еще что не подсунули), согласилась взять это безобразие с собой. Решила: места все равно много не займет, а потом его можно будет просто не замечать на дальней полке шкафа.
Впрочем, если бы Тиль на этом успокоилась, я бы подумала, что ее подменили. Но нет, это все еще была она, ибо, не терпя возражений, подруга всучила мне еще и амулет-переводчик.
– Все же Мийшельские острова – другое государство, а у тебя с единым языком не очень.
– Ты же уверяла, что это межрасовый курорт и персонал говорит не только на едином, но и на изначальном… – я насторожилась.
– Да, на изначальном тоже говорят, но не все. Не всегда… Так что на, держи. Еще спасибо скажешь.
Тут я не стала упираться. Да, родным языком континента, на котором и общалось большинство людей, был изначальный. Гномы, знамо, общались меж собой в своем Хрустальном хребте на языке подгорников, остроухие в заповедных лесах – на эльфийском и в теории все вместе – на едином наречии, которое было обязательным к изучению в школе.
Но я, сидя на ученической скамье, прекрасно понимала: самый вероятный маршрут для семейного отдыха с учетом бюджета рода Огнехвостов – это поехать… крышей. Он же и единственный.
Потому особо на иностранные языки не налегала. Что на обязательный единый, что на факультативный эльфийский. И до этого дня расчет был верным. Но…
Так что я поблагодарила за амулет и припрятала его в ручную кладь.
Пифи, к слову, во время нашего с подругой спора была подозрительно тиха, но я не обратила на это внимания.
А вот утро моего первого нерабочего дня началось с радостных писков свинки, которая задорно скакала по моей подушке, намекая, что семейный ужин – это не только утомительные разговоры и намеки на затянувшееся девичество, но и много вкусной тушеной капусты. Знамо, разговоры – мне, а капуста – Пифи.
Так что пришлось встать и собираться, чтобы к обеду прибыть в отчий дом, который моя семья арендовала столько, сколько я себя помню.
Глава 2
В знакомых стенах уже было шумно. Очень шумно. У фениксов, знаете ли, такая особенность: чем больше их собирается вместе, тем громче они разговаривают. А когда под одну крышу слетается огненных пернатых едва ли не две дюжины – звук получается такой, что даже каменные тролли не всегда выдерживают. А уж на что у этих ребят характер – кремень.
– Кази! – воскликнула мама, едва я появилась на пороге. Она сегодня прямо-таки горела. И не только энтузиазмом. Кончики ее волос полыхали. – Ты худая и бледная! Наверняка опять со своей работой ничего не ешь! Садись за стол!
А за тем уже угнездились папа, который пытался объяснить внуку, почему драконы летают как птицы, хоть и ящерицы, старший Марек с женой-человеком (зато боевым огненным магом, так что непонятно, кто в их парочке еще больше отжигал), младший Яцек с невестой-русалкой. Во главе стола восседала бабуля – божий одуванчик. Но для тех, кто ее знал только издали. А вот покушавшиеся на огород госпожи Врячки точно знали: эта старушка с клюкой способна настучать любому перцу по его тыкве и дать на орехи любой редиске, которая обвинит почтенную матрону в жестоком обращении с ворами.
Рядом с ба восседал дедуля, который умудрялся спать с открытыми глазами и похрапывать в особо интересных местах разговора. Ну и еще прибыли тетя с дядей и мои сестры, а младший Болек и так всегда был при родителях.
Мы всей этой дружной ватагой уселись за стол, а Пифи – под, в ожидании капусты, которую мама любила готовить, а я не очень – есть. И эта пищевая цепочка (из тарелки в лапы) нас со свинкой обеих устраивала.
И вот в разгар семейного застолья, когда я даже успела заикнуться об отпуске и оный все дружно обсудили, как и защиту диссертации сестры, и подбитый Болеком глаз одноклассника, и лекарские успехи Яцека… Да, кажется, все на свете, причем разом и порой перебивая друг друга, папа внезапно постучал вилкой по краю стакана и попросил тишины.
– Дорогая семья! – начал он. – Мы так рады, что мы собрались вместе. И в узком кругу мы с Бертой хотели бы сделать объявление.
После этих слов хруст под столом прекратился. Мы с братьями и сестрами дружно переглянулись. И не зря. Папа грянул:
– Мы решили, что вы уже почти все разлетелись и… Шесть птенцов – это хорошо, но семь – лучше.
Если до этого чемпионата по синхронно дернувшимся глазам и не было, то сейчас состоялось его торжественное открытие.
А после – и закрытие века. Обоих век, но уже у бабули. Кажется, она была рада седьмому внуку. Но как-то по-своему.
Папа же мужественно закончил:
– У нас с Бертой будет малыш! Еще один в роду Огнехвостов! – выкрикнул отец.
На этой фразе дедуля проснулся и заозирался на всех выпученными глазами. Хруст под столом возобновился с удвоенной силой – свинка, видимо, заедала новость.
А мы с братьями и сестрами, пережив и осознав услышанное, принялись поздравлять родителей.
Ибо да, мы не были богаты. И не из шляхты. И даже не из Изначальных земель. Но мы были частью чего-то большого и хорошего – частью семьи. Места, где ты любишь и любима всю свою жизнь. А с учетом числа родственников этой любви порой было даже слишком.
Хотя у фениксов редко бывает по-другому. Мы вообще достаточно многочисленная раса… только на Малых Огненных островах. И места там всем не хватало. Потому мой дед с ба и прибыли на Изначальные земли в поисках счастья. Да здесь и осели, дав начало местному роду Огнехвостов, который не скопил много денег, но каждый из нас знал: есть дом, есть семья, и в ней тебя обязательно поддержат и в тебя поверят. С тобой будут рядом в трудную минуту. И это порой куда важнее всего золота мира.
С такими мыслями я уезжала из дома после семейного обеда. И, кстати, торопилась: через пару часов нужно было уже стоять на взлетно-посадочной арене. И никаких проволочек. Хотя я, наверное, скорее на собственную смерть опоздала бы, но не в отпуск.
