Как это по-эльфийски? - Мамаева Надежда (читать книги бесплатно полностью TXT, FB2) 📗
Так что в назначенный час я стояла под моросящим злативирским дождичком, глядя на затянутое тучами небо, и лицезрела на фоне оного, как заходит на посадку очередной дракон.
Ящеры, к слову, были огромными и страшенными. А еще, несмотря на все усилия авторов новелл и баллад по романтизации крылатого облика и очеловечиванию чешуйчатых, они упорно оставались исключительно теми еще животными. В смысле ипостасей не меняли, как из яиц вылуплялись с крыльями, так их и носили до самой смерти. Хоть и были существами разумными и за приличную плату золотом и овцами соглашались на извоз.
Для последнего под чешуйчатым брюхом крепилась кабинка, куда и помещались пассажиры со всеми удобствами, как то: широкие кресла, напитки, плед… И это все было, но не для меня и прочих, летевших с обычным сереньким билетом. Блага – только для обладателей золотых карточек. Их и первыми к кабинке пустили, и вокруг них тотчас запорхала, словно фея (хотя почему «словно», кажется, розововолосая девица ею и была), кабинко-проводница в форме.
Я же, заняв свое место у окна, поставила переноску с Епифанией на колени. И посмотрела через стекло на улицу.
Зря. Ибо в нем увидела ворона, знакомого такого, который нес явно дурные вести. А какие еще может тащить в лапах Мугин – пернатый посыльный с работы. Узнать его не составляло труда: крылатый уже был немолод и летал характерными зигзагами. А тут еще в клюве и папку с бумагами, которая ухудшала летность птички, держал.
Но, хоть в кабинку драконобуса ворон залететь и не мог, я все равно пригнулась, прижавшись щекой к клетке с Епифанией, которую держала на коленях. И просидела так до самого взлета. Лишь когда чешуйчатый набрал высоту, выпрямилась, и снова глянула в окно, и увидела под собой огни Злативира, который быстро затягивала дымка дождевых туч.
А дракон меж тем поднимался все выше. Туда, где всегда хорошая погода… И в этот миг мне было плевать на ободранные сиденья, духоту и тряску. Главное, мы с Пифи увидим волны! Пушистой должно быть вдвойне приятно. Она же хоть и свинья (по характеру – та еще), но морская же! А в своей жизни дальше реки, что протекала через Злативир, не плавала…
– Летим, детка! – прошептала ей. Ответом мне стал экзальтированный писк, впрочем, быстро сменившийся хрустом.
Пифи грызла куриную кость. И откуда она только ее взяла? Я же клетку, перед тем как посадить туда эту паразитку, всю вычистила. И в лапах у пятнистой ничего не было…
Рядом со мной села гномиха с пятью тюками багажа и младенцем, которого, судя по цвету лица, укачало еще на земле. Напротив – девушка и оборотень, у которого чуть пробивалась характерная шерсть на бакенбардах. Они держались за руки, на которых скупо поблескивали новенькие обручальные кольца. Ребятам, кажется, не было дела ни до кого на свете. Ну и, конечно, в кабинке было полно людей. Все же Изначальные земли – колыбель человеческой цивилизации. Впрочем, открытая для всех рас.
Правда, все же даже в столице свои предпочитали селиться со своими. Был район орков, куда лучше без пульсара наизготовку не соваться, и элитный квартал, где обитали остроухие, а за рекой, в Новом Граде, обосновались гномья диаспора и община двуликих.
И вот сейчас все мы, люди и нелюди, неслись навстречу солнцу, морю и беззаботности. Кто-то чуть комфортнее – золотобилетников от простых смертных отделяла ширмочка, кто-то – как мы с Пифи…
Но по большому счету те восемь часов, что мы пробыли в кабинке, – это такая ерунда… Но не для моей поясницы, как выяснилось.
Ее не волновали красоты снежных вершин, что проносились под нами за время пути, ни моря лесов, где обитали дриады, ни океан, где волны казались игрушечными, а корабли – щепками. Только возможность выпрямиться.
Так что, когда в окнах кабинки показались Мийшельские острова, тело возрадовалось вдвойне: разумом – «я увижу небесные чертоги на земле», и мышцами – «ну наконец-то!».
А меж тем земля под нами напоминала россыпь изумрудов, которые какой-то великан обронил из своего кошеля, шагая по Имрийскому океану. Полоска белого песка вдоль берега, пальмы, бирюзовая вода – даже с высоты было видно, что это сказка. Я прижалась носом к стеклу. Епифания тоже. Все же я не смогла держать ее в заточении долго и выпустила из клетки. И сейчас этот пушистый кабачочек давил мне на плечо, а карапузу гномихи – на психику. Мальцу уж очень хотелось потискать свинку.
Эх, не знал парень, что, исполнись его мечта, он остался бы без штанов. В смысле пеленок. Пифи была дамой очень хозяйственной и прибирала к лапам все, что не приколочено, а что приколочено – отгрызала и прибирала.
Меж тем дракон начал снижаться.
– Пристегните ремни, – раздался мелодичный голос феи, которая оказалась на поверку той еще фурией, когда кто-то из пассажиров решил проигнорировать ее просьбу.
Кабинка меж тем заскрипела и запела на разные лады, намекая всей собой: можно делать ставки – она развалится раньше или все же дракон сядет вместе со своей ношей.
Но обошлось. И на землю Мийшел мы все же ступили, а не упали. Правда, местная посадочная арена оказалась крохотной. А вот пассажиров – много. Потому выходили мы долго. А после еще суровый гоблин-пограничник ставил всем отметки в удостоверяющих листах.
И, пока это все творилось, мне довелось познакомиться с первым коварством прекрасных островов: почти моментальным закатом. И это в шесть-то вечера! Всего каких-то тридцать минут – и солнце, точно матерый пловец, занырнуло за горизонт, даже ручкой не помахав. День сменился ночью почти по щелчку, и мне, не привыкшей к отсутствию томных, нежных вечерних сумерек, которые купают тебя в розовом перламутре, было непривычно.
Да и жара опять же, какая в Злативире редкость даже днем. Теплый влажный воздух облепил лицо, платье, сумку с чемоданом и Пифи. Но платье – особенно. Плотный лен, который я считала идеальным для теплой погоды в столице, вдруг показался рыцарской броней, в которой каждое движение приходится делать с усилием. И ладно бы это. Запахи. Их здесь было возмутительно много! И все – густые, пряные, фруктово-цветочные. Епифания высунула нос из переноски, потянула им и чихнула. А после засучила лапками, словно пытаясь выковырять ароматы из своих сопелок.
Благо переводчик, который мне подарила Тиль, избавил от иных проблем. Таких, например, как торг с возницей местного экипажа.
Те, к слову, здесь были не конными, а ящерными. На островах водились небольшие (по сравнению с драконом) чешуйчатые с мощными задними лапами. Их запрягали в двуколки, которые развивали бешеную скорость. Так что до отеля мы с Пифи домчали с ветерком в волосах (у меня) и шерсти (это уже пятнистая).
Мимо нас мелькали гигантские деревья, лианы и обрывы, в небе парили по ночи огромные крыланы, а вдалеке порой виднелись огни рыбацких лодок. Пальмы склонялись над дорогой, и с них иногда падали кокосы – извозчик увиливал от них в последний момент, отчего меня с Пифи швыряло из стороны в сторону. Все это сопровождалось непереводимым эльфо-гномьим диалектом.
– Mejshon trrek! Eovinorel' blorm! – пронеслось раскатистое с матерным акцентом.
Хотя до этого момента я думала, что дивный язык лишен ругательств в принципе. Так мы с Пифи и добрались до гостиницы «Алый парус». Нет, вот знала бы дорогу – на крыльях бы сама полетела, и плевать, что после оборота от моей одежды лишь пепел бы остался… У меня еще целый чемодан вещей. А вот нервов запасных я с собой не взяла. Но, как говорится, все, что на отдыхе нас не убивает, дарит нам незабываемые (хотя порой лучше бы невспоминаемые) впечатления. Утешимся этим.
С такими мыслями я, расплатившись с возницей, и вошла в двери миленького двухэтажного здания с черепичной крышей.
За стойкой, поблескивавшей лаком, сидел гном, весь вид которого говорил: «Я измучен морем, солнцем и отдыхающими выше своего колпака».
– Доброй ночи, – поприветствовала я на ломаном эльфийском и положила перед подгорником свой личный свиток и договор с агентством, а заодно активировала транслингву: поговорила на местном сама – и хватит. Вообще, население Мийшел свободно беседовало на диалекте, основанном на смеси языка остроухих и гномов. Но на втором я и вовсе знала лишь пару слов. Так что воспользовалась амулетом: – У меня бронь на имя Казимиры Огнехвост. Семь ночей. Одноместный номер с видом на море.
