Заточи свой клинок и Вперед! 11 (СИ) - Шиленко Сергей (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
— Шпага плакать, — Дундук ткнул в руны подбородком. — Руна держать. Палка плакать громче всех.
Перед глазами всплыло окно.
Легендарный навык заточки (21 ур.): начислен опыт за 40 000 заточек.
До следующего уровня: 37%.
Серийная заточка на двадцать первом уровне опыт даёт скупо. Зато сорок тысяч раз подряд.
Окно ещё висело, а за ним уже проступило следующее.
Склеп: эволюция нежити завершена.
Существ, завершивших эволюцию: 19.
И третье, из Некрополя.
Кланхол «Некрополь»: строительство завершено.
«Особняк ночи» готов принять вампиров.
Как раз вовремя.
Особняк свои три дня отсчитал ровно. А Склеп управился быстро: Дагора с четвёркой и Морда я уложил туда только позавчера вечером.
Из квадратного провала у входа на кухню донёсся лязг. Тусклая зелень рун на базальтовых ступенях дрогнула, и снизу, из Склепа, строем полезли Рыцари.
Первым поднялся Дагор, и дым под его шлемом колыхнулся на сквозняке. За ним шли четверо его Рыцарей, следом Морд Тихоход с ятаганом цвета выбеленной кости. Замыкали тринадцать бывших «Мародёров», и впереди них шагал Ульф. Шли они плечом к плечу, тем же плотным строем, каким держали заслон на склоне.
Латы у всех потемнели. Зелёный свет рун ложился на сталь и пропадал, не оставляя ни блика.
— Хозяин, — уважительно протянул Дундук. — Чёрные. Как цех.
Чёрный цех он у меня выпрашивает с первого дня в Некрополе. Теперь, похоже, примется и за чёрные латы.
Проверим.
Из наруча я вытянул трофейный жезл, взятый в казне «Мародёров», с рыжим камнем в навершии. Своим Мечом Огня Рыцаря и так не обожжёшь, для проверки нужен чужой огонь. Камень плюнул струёй пламени, и я повёл ею по наплечнику Дагора, неторопливо, от ворота к краю. По коридору поплыл жар.
Огонь уходил в тёмную сталь, как вода в песок. Ни дыма, ни шипения. Я приложил ладонь к наплечнику. Холодный, ни на волос не нагрелся.
Дагор даже не шелохнулся.
Ну-ну. И сколько огня такая сталь проглотит за раз?
Жезл я убрал обратно в наруч. В ту же секунду по коридору потянуло холодом: вокруг Ульфа снова гулял ветер. Только теперь мёртвый, со стылым погребным духом, и в нём кружили призрачные черепа величиной с кулак. Один задел Дундука, и мелок у того из-за уха так и сдуло. Перехватив охапку одной рукой, Дундук другой поймал мелок на лету и попятился к кухне.
— Ветер кусаться, — пожаловался он уже от двери.
Ладонь Ульфа по-прежнему лежала у пустых ножен.
Девятнадцать. После сорока тысяч, что шли со мной по десятому, смотрится горстью. Только горсть эта теперь из другого металла.
— Годится, — сказал я.
Из-под дымного шлема донёсся глухой гул. Дагор, похоже, был того же мнения.
— Все ждите здесь. Дундук, ты с оружием тоже. Позову.
Дверь мастерской вывела меня туда же, откуда я вошёл, на крыльцо бани. Гуннар так и стоял там, где я его оставил, и при виде меня вздрогнул. Я сразу потянул за нить Кристиана.
Крышка Матери на этот раз под ногами не качалась. Матерь стояла у самой гряды, и за гребнем, далеко на востоке, к небу тянулся дымок. Фигуры перед Кристианом были расставлены, но играть принц не играл. Ферзя он сжимал в кулаке. Патрик сидел у края с посохом поперёк колен, Виктория рядом с ним разглядывала восток.
— Виктория, со мной, — сказал я. — Кристиан, Патрик, ждите здесь.
— Ждём, — Кристиан разжал кулак и вернул ферзя на доску.
— Исполню, повелитель, — Патрик качнул посохом в сторону гряды. — Матерь сыта. На подъёме съела рощу.
— Мой Император зовёт меня одну? — Виктория уже стояла у моего плеча, хотя мгновение назад сидела у края. — Как волнительно.
Прямо на крышке я открыл для неё мастерскую. Виктория повела носом на кухонный дух и шагнула внутрь, а я остался снаружи и ушёл по нити к дереву-казне.
Над зубцами Некрополя желтело вечернее небо, а за решёткой ворот снова стояла серая пелена: замок я держал закрытым. Дерево-казна на этот раз не взвизгнуло. Только передёрнуло листьями и осталось на месте. Привыкает. Коробки зомби, оставленные в гарнизоне, стояли вдоль стен, и ни одна не шелохнулась.
— Явись.
Виктория возникла рядом и тут же повернулась к восточной стене. Ноздри у неё дрогнули.
Светящегося контура там больше не было. У стены стоял тёмный особняк под остроконечной крышей. Окна узкие, стрельчатые, и за стёклами плавал красный сумрак. Двери были распахнуты, изнутри тянуло холодом и медью.
— Твой, — сказал я. — Зови своих.
Виктория сжала медальон.
— Все ко мне. К Особняку.
Тени под стенами зашевелились, и из них одна за другой шагнули фигуры. Ещё несколько вампиров спрыгнули с галерей, мимо скелетов-лучников. Через минуту у крыльца собрались три десятка. На распахнутые двери они косились, но без Виктории внутрь никто не совался. У обелиска за столом приподнялся Князь и открыл рот. Я махнул ему: потом.
Виктория вошла в зал первой. Вампиры потянулись следом, и за последним двери закрылись сами.
Я сел на ступеньку крыльца. Красный сумрак в окнах медленно густел и светлел, раз за разом, и я от нечего делать считал секунды: по десять на каждую волну. Изнутри не доносилось ни звука.
Что именно даст Особняк, описание в Ратуше не уточняло: возвышает вампиров, и всё. До чего возвышает? После тридцатого уровня Виктории тоже полагались крылья, а досталась кошачья форма.
Через несколько минут двери распахнулись.
Виктория вышла первой и остановилась на пороге. За её плечами раскрылись крылья. Кровавый туман, тёмно-алый и густой, держал форму перепонок, а по краям клубился и стекал вниз, не долетая до камня.
Ковен когда-то выгнал её из-за той кошки. Другие поднимались в небо, а ей оставалось смотреть на них снизу.
Виктория обернулась через плечо и тронула крыло не сразу. Пальцы замерли в волоске от тумана, словно тот мог рассыпаться от касания. Потом всё-таки коснулись. Туман сомкнулся вокруг них, и крыло дрогнуло ей навстречу.
Она моргнула. Ещё раз. Губы шевельнулись, но звука не вышло.
Крылья ударили по воздуху сами, вразнобой, и Викторию оторвало от порога. Она охнула и вцепилась в дверной косяк, как девчонка, впервые вставшая на коньки. Виктория, которая исчезает с места быстрее, чем я моргну. Повисела на ладонь над ступенью, глядя себе под ноги. Потом разжала пальцы.
Второй взмах вышел ровнее. Третий поднял её над крыльцом, четвёртый — выше галерей. Она пошла кругами над двором, чуть не задевая зубцы стены, и рассмеялась. Не бархатно, как при мне обычно, а звонко и сбивчиво, будто смех из неё вытряхивало ветром.
Скелеты-лучники на галереях поворачивали черепа ей вслед. Князь у обелиска застыл, снова привстав из-за стола.
На третьем кругу она пошла вниз и опустилась на ступень рядом со мной, так и не сложив крыльев. По щеке у неё ползла тонкая алая дорожка. Вампиры, выходит, плачут кровью.
Она стёрла дорожку тыльной стороной ладони, быстро, будто ничего и не было. Посмотрела на ладонь, потом на меня.
Я сделал вид, что разглядываю особняк. Крыша у него и правда была занятная.
Потом крылья сложились. Виктория выпрямилась и заговорила по-прежнему бархатно, только на первом слове голос всё ещё дрогнул.
— Мой Император. Теперь я могу унести вас куда пожелаю. Даже туда, где вас не найдёт Сиси.
— Сиси в любом случае найдёт, — сказал я. — По запаху укропа.
Виктория рассмеялась, низко и коротко, и туман за её спиной качнулся в такт.
Из дверей уже выходили её вампиры. У каждого за плечами клубился туман, пожиже и посветлее, чем у Виктории, а глаза горели ярче прежнего. Вампиры переглядывались и трогали воздух у себя за спиной.
— Теперь оружие, — я поднялся со ступеньки. — Пошли к столу.
