Нет запрета. Только одно лето - Jet Nadya (бесплатные онлайн книги читаем полные версии TXT, FB2) 📗
Спустя какое-то время мы взялись за завтрак. Раймонд так и не появился, из-за чего я частенько поглядывала на Амелию, ожидая услышать хоть какую-нибудь информацию. Ник, как и за ужином прошлым вечером, рассказывал о впечатлениях с тира, немного хвастался, что превзошел братьев по очкам.
– Зря не поехала, Кимми. Я бы посмотрел на тебя с пистолетом в руках.
– Уйми фантазии, Ник, – сурово предупредил Ян. – Вчера ей было не хорошо, да ведь, Кимми?
Я решительно взглянула в карие глаза.
К разговору подключился Генрих:
– А какое оправдание у Рая? Резко захотел, резко передумал.
– Он не ездил с вами? – удивилась Амелия. Я почувствовала, как щеки начинают предательски гореть.
Никлас демонстративно выпрямился.
– Нет, сказал, передумал. Как-то странно получается. Ладно, ты уехала в город раньше нас, но ведь вечером вы в любом случае должны были встретиться. На ужине его не было, а сейчас он где?
– Должен быть в кабинете, наверно.
– Примерные муж и жена, – подтрунивал Ник. – Вы вообще общаетесь или просто живете в одной комнате?
– Ко мне имеешь претензии? – совершенно спокойно уточнила немка. – Это не твоего ума дело, во-первых, а во-вторых, он практически всегда находится либо в офисе, либо в кабинете. В отличие от вас, бездельников.
– О, за самое живое! Может, кто-нибудьдругойзнает, где мой старший брат?
Я успела опустить взгляд до того, как парень посмотрел в мою сторону.
– Никлас, достаточно. – Марлен сурово взглянула на племянника, на что тот улыбнулся, но затих. – Если ты так соскучился по Раймонду, иди и лично найди его. С тех пор как вы приехали, за столом невозможно обойтись без драмы.
– Какая драма, тетушка?
– Мы не в мюзикле, Ник. Затолкай брецели в рот и умолкни ради бога.
Это подействовало, но я уже точно понимала, что большинство обо всем догадывается. Это насторожило. Давление постепенно росло, что чувствовал чуть ли не каждый.
Первые минуты меня немного охватывала паника. Ник пытался издеваться, смотрел на реакцию, считая необходимым вызвать определённую, но я не собиралась прогибаться и сразу молить о чистосердечном. Ничего не нарушающего нравы семьи Ротштейн не происходило, поэтому я считала необходимым только разговор с Марлен, чтобы она не переживала и не беспокоилась на этот счет.
Как только все разошлись, я остановила Марлен и вывела ее в сад, чтобы объясниться. На удивление, она оставалась спокойной, а на предложение прогуляться с нежностью коснулась моей спины и улыбнулась.
– Представляю, как все выглядит, – начала я, но женщина перебила.
– Знаешь, я на самом деле не особо удивлена происходящему.
От недоумения я растерялась и вообще ничего не поняла.
– П-правда?..
Она кивнула.
– Подожди… Я знаю, что ты что-то сказала Яну и, вероятно, Раймонду насчет меня. У нас несколько раз возникали разговоры, в которых Ян вел себя странно и упоминал тебя.
– Я просто предупредила, чтобы они тебя не трогали и не засматривались.
– При этом ты не выглядишь взволнованной и говоришь, что не удивлена? Почему?
Я ничего не понимала, но было ясно, что Марлен о чем-то думает и пока не решается сказать ключевую причину этого смирения.
– Мальчики часто увлекаются девушками, тем более Ян, и в любом другом случае это, возможно, могло привести к чему-то серьезному, чтобы вы искренне полюбили друг друга, но мы же Ротштейны… Нам приходится искать любовь в вещах, в занятиях, но не в людях, которых будут готовы осудить только потому, что они другой национальности. Я всей душой и сердцем люблю старого Раймонда, Кимми. Очень часто ловлю себя на мысли, что пропустила тот момент, когда он так повзрослел и ожесточился по отношению к людям, к обстоятельствам и многим происходящим ситуациям. Сейчас рядом со мной за столом сидит не племяш Рай, а взрослый мужчина, в котором сложно увидеть того милого, открытого мальчика, просящего в свое время о поддержке.
– Ты о случае с таинственной Кэти?
Я специально назвала ее имя, вспоминая, что члены семьи запретили себе произносить его. По словам самого Раймонда.
– Кэти. Ты уже и имя ее знаешь.
– Со вчерашнего. Раймонд рассказал мне о ней.
Укол ревности снова сделал неприятно. Я побоялась, что Марлен могла уловить это в голосе, но даже если так, к счастью, не акцентировала внимание. Устало вздохнув, сказала:
– Он по-прежнему болеет этим и держит все в себе, прекрасно зная, что семья не поддержит. Никто не поддержит, как и несколько лет назад.
– Почему этого не сделала ты, если вы были так близки?
– Нет оправдания, Кимми. В тот момент, зная, каких ценностей придерживается семья, воспитываясь и воспитывая детей под руководством старшего поколения, смотря на свои ошибки в юношестве, ты встанешь на сторону семьи и тех ценностей, пытаясь ее сохранить. Тогда я была молода, чтобы принять решение встать на сторону Раймонда, чтобы ему не было так больно и одиноко после, поэтому чувство вины за эту ситуацию терзает каждый раз, когда я смотрю на такую версию нашего Рая. В этом он похож на свою бедную мать.
– Мне очень жаль, что так случилось… Какой была мама Раймонда?
– Как человек очень замечательный. Добрая женщина с большим сердцем, которое не сумело полюбить моего брата, а впоследствии не смогло открыться даже собственным детям.
Марлен взглянула на меня с немой грустью в глазах, на что в голове снова повторились ее последние слова. Заметив, что я задумалась, она продолжила:
– Я была знакома с Ирмой еще до их с Рихардом свадьбы. Она училась на два класса младше, посещала те же мероприятия, ходила на те же занятия в Залеме и считалась перспективной партией для многих знатных семей Германии. Ирма собиралась поехать учиться в Италию, которой грезила, зная об этой стране чуть ли не каждую мелочь. Выбрала университет, рассматривала варианты проживания и проучилась там около года, пока родители не решили выдать Ирму замуж. Ее мать была безумно строгой… Чуть ли не всегда твердила, что она должна быть лучше и выше дочерей из других семей, если действительно хочет чего-то значить. Неприятная женщина. В обществе ее не любили, за исключением таких же подруг, конечно. Так и вышло, что Ирму избавили от любимой свободы, выдав замуж за того, кто ей даже не нравился. Чуть позже это стало замечать само общество, от которого ничего никогда не скрыть. Наша часть «элиты» в Германии самая прогнившая и лицемерная. Слухи о том, что Ирма так демонстративно воротит нос от собственного мужа красавца, за которым гонялись чуть ли не все девушки знати, здорово портили репутацию, из-за чего мой отец лично разговаривал со снохой по этому поводу. Никто не знает, о чем именно они разговаривали, но спустя несколько месяцев выяснилось, что Ирма беременна. Я думала, вернее, надеялась, что беременность отразится на ней новыми чувствами, сможет дать шанс на что-то светлое, за что следует держаться… Но от материнства она страдала только больше. Всегда где-то в своих мыслях, отрешенная, словно в жизни и мире не осталось совсем ничего хорошего.
– А что же твой брат?
– Он ее любил, очень. Пытался не давить, ухаживал и беспокоился, но со временем, когда ты прикладываешь к этому все силы, а в ответ не получаешь даже улыбки, силы иссякают. После рождения Раймонда Ирма сразу отказалась держать младенца на руках, а тем более кормить его грудью, из-за чего Рихард окончательно сдался. Это его очень задело. Ее отвращающий взгляд на собственного ребенка пугал меня так, как ничто не пугало, и я знала, что на этом этапе ребенок останется единственным в семье старшего брата, но, к моему удивлению, через три года появились Никлас и Генрих, но и к ним Ирма не испытывала теплых чувств. Из всей семьи Ротштейнов она немного доверяла только мне. Я искренне интересовалась ее самочувствием, всегда меланхоличным настроением и могла вытащить на улицу, чтобы та хотя бы немного побыла на воздухе. Детьми занимались гувернантки, но я всегда пыталась по приезду уделить им достаточно внимания, несмотря на маленького Яна. Я помню, когда мое сердце разбилось. Тогда Раймонду было около пяти, мы перебрались в Кёльн, чтобы провести там выходные всей семьей, и я вытащила Ирму на задний двор. Пожалуй, впервые за долгое время она была в хорошем расположении духа, но ровно до того момента, пока к нам не подбежал Рай. Он сжимал в маленькой ладошке небольшой букетик полевых цветов, которые выращивала жена моего младшего брата, и с услужливой улыбкой, кричащей надеждой во взгляде протянул его матери. Она быстро поменялась в лице, демонстративно отвернулась и больше на него не взглянула. Я наблюдала, как Рай продолжает стоять и надеяться, что вот-вот она примет его подарок. Ситуация доходила до абсурда. Он сделал всего шаг в ее направлении, но я взяла его за руку и немного шуточно потрясла, добившись от ребенка смеха.
