Нет запрета. Только одно лето - Jet Nadya (бесплатные онлайн книги читаем полные версии TXT, FB2) 📗
– Рай так ласково улыбнулся, – с влюбленным взглядом произнесла Марлен, – протянул цветы мне, взглянул на Ирму и убежал, часто посматривая в ее сторону.
При этих воспоминаниях глаза женщины наполнились слезами, которые она тут же смахнула.
– Раймонд был моим мальчиком… Иногда он путался и называл мамой меня, но испуганно исправлялся, при этом никогда не терял надежды понравиться Ирме. Было так больно наблюдать за всеми попытками детей – просто понравиться и понять, почему мама их не любит… Это ужасно и до сих пор всплывает в памяти, когда мальчики ведут себя как-то неправильно или осудительно. Все могло сложиться абсолютно по-другому, будь у них воспоминания о том, что родная мать их любила, но Ирма до самого конца продолжала игнорировать собственных детей.
– Даже когда узнала, что больна?..
Марлен закивала, протянула пальцы к закрытому бутону розы и прошлась взглядом по вьюну, уходящему вверх к моему балкону.
– Когда у нее не оставалось сил передвигаться самостоятельно, к ней много кто заходил, чтобы навестить, но по ее же просьбе нам приходилось не подпускать туда мальчиков. Иногда ночью, когда Ирме ставили капельницу, чтобы та хотя бы немного поспала, я видела у ее кровати Раймонда. Он сидел на коленях рядом с ее истощенной рукой, в которую часто утыкался лицом, но, чтобы не беспокоить ее присутствием, уходил, как только видел в этом необходимость. Младшие были напористей и наглей, но Рай, как старший брат, мог отговорить их от любой идеи приблизиться к Ирме. Он оберегал ее покой и часто брал младших братьев на себя, чем-то завлекая. На тот момент у них были только они, а уже после смерти многое изменилось. Я четко видела, как недостаток материнской любви неосознанно влек их к другим девушкам и женщинам, которые восхищались их природным обаянием, но только Раймонд им никак не пользовался и относился к женской половине, как полагается, без привлечения лишнего внимания. Он оставался самим собой, а когда видел, что братья перегибают, пытался их наставлять. Как-то мы разговорились на эту тему, на что он ответил: «Если они восполняют отсутствие внимания мамы, мне это не нужно. Само слово ассоциируется только с одним человеком – с тобой». – Марлен с гордостью посмотрела прямо в глаза, в ответ я улыбнулась. – Но теперь я и представить не могу, за кого он меня воспринимает после того, как его не поддержали. Слово «мама» для меня слишком громкое.
– Я так не думаю. Раймонд тоже продолжает тебя любить, хотя ему по-прежнему обидно. Как думаешь… Он уже остыл от тех чувств или до сих пор надеется найти ее?
– Не знаю, Кимми, прошло уже столько лет… Я замечаю лишь то, с какой нежностью он поглядывает в твою сторону и нервничает, замечая похотливые взгляды братьев. Ты красавица. Не влюбиться было бы невозможно, поэтому я и не удивлена.
– Не думай об этом слишком много, хорошо?.. Нас тянет друг к другу, но мы оба понимаем, что ничего не получится. Это симпатия одного лета, что-то вроде курортного романа, о продолжении которого не стоит даже думать.
– Я беспокоюсь о ваших чувствах.
– Не надо. Я же говорю, что мы понимаем…
– Никогда не замечала за тобой подобного.
– Осуждаешь? – Я с пониманием закивала.
– Нет, кто я такая?.. Вы оба мне дороги.
Женщина задумчиво посмотрела под ноги, из-за чего мне удалось уловить недосказанность. Марлен как будто бы не могла в чем-то признаться, поэтому я спросила об этом прямо.
– Я просто вспомнила разговор с твоей мамой.
От услышанного я невольно шагнула ближе.
– Какой разговор?..
– Не серьезный. Мы просто болтали, наблюдая, как Оливер и Ян не хотят включать тебя в очередную игру, из-за чего ты начала стрелять в них из рогатки.
Я рассмеялась, прекрасно помня то чувство. Они надо мной смеялись, и я не могла справиться со злостью, понимая лишь то, что эти двое через пару лет скорей станут встречаться друг с другом, чем найдут девушек. С таким-то подходом.
– Иногда хочется обзавестись рогаткой, – призналась я, Марлен улыбнулась.
– Тогда к нам проездом заглянул Раймонд. Джорджия не могла на него налюбоваться, а когда он уехал, мы разболтались и начали шутить, как бы выбирая для тебя жениха. Прости, милая. – Она по-доброму улыбнулась, но я не злилась. – Тогда тебе было всего лет десять, и, конечно, мы не собирались решать судьбу, просто фантазировали, а затем Джо сказала, что будь ты взрослой девушкой, она хотела бы видеть рядом с тобой хорошего человека. Того, кто в первую очередь будет ценить и любить тебя, просто потому что ты этого достойна. Чистыми чувствами, о которых многие только мечтают.
– Она… пошутила насчет Раймонда?
– Да, – едва слышно подтвердила она, – пошутила… Пока я пыталась предложить на эту роль Яна.
Я не знаю, почему от этой новости у меня внутри все сжалось. Я любила разговоры, связанные с родителями. В те моменты воображение активно рисовало картинки, о которых я забыла или вообще не видела. Я даже представить не могла, что мама восхищалась старой версией того, в кого я вопреки собственным словам, начинала влюбляться.
– Может, поэтому я не удивлена происходящему… Когда-то мне о возможном говорили. Да, в фантазии, но она это произнесла, и теперь у меня не выходит перестать об этом думать. Я вижу, что он становится другим… Не таким, каким бывает с Амандой, с ним что-то происходит, а я не знаю, как подступиться. Еще и Ян… Я не понимаю, что с ним происходит, но он замечает, что между вами с Раем что-то есть, и это нехорошо. Я беспокоюсь, что он может вытворить что-то ужасное.
– У меня не получилось поговорить с ним. Мы… вроде как… поцеловались.
Марлен поперхнулась, но я как можно быстрее продолжила:
– Но это сложно назвать поцелуем, правда! Я пошла за ним, когда Раймонд рассказал про решение мистера Ротштейна. Ян был на эмоциях и притянул меня к себе, после чего мгновенно оттолкнул, сказав, что ты его убьешь, узнав об этом. Честно, поцелуем такое назвать сложно, но вчера он заявил, что я ему нравлюсь… С ним определенно что-то происходит, но это не из-за меня. Я бы… чувствовала себя виноватой, будь реально виноватой…
Усталый вздох говорил о беспокойстве, я и сама не переставала волноваться, так как никогда раньше не видела его таким растерянным и нервным. Поверить в то, что это из-за бизнеса, было сложно, и я допускала мысль, что в таком поведении есть что-то другое, более глубокое.
Я с уверенностью проговорила:
– Мы с этим справимся. Разберемся.
Женщина одобрительно кивнула и подтолкнула меня к главному входу, напомнив о занятиях, но мысли в тот момент были абсолютно о другом.
Я знала, где находится кабинет Раймонда. В самом укромном уголке, в который никто не совался. Несколько раз я слышала от обитателей дома, что за работой главный наследник становится невыносимым. Что его раздражение не контролируется, когда отвлекают, поэтому, оказавшись у двери, я замешкалась, точно не зная, стоит ли испытывать терпение, при всем этом я даже не знала, там ли он. Набравшись смелости, я постучала и приоткрыла дверь.
Внутри было достаточно темно за счет специальной пленки на панорамных окнах. Воздух казался теплым, так как кондиционер не был включен, аромат как из принтера звучал головокружительно, хотелось поскорей закрыть дверь, чтобы посторонние запахи не смогли затмить этот. Раймонд сидел за рабочим столом в черном поло и бежевых бриджах, слегка лохматый и сонный. Мужчина разговаривал с кем-то на немецком по видеосвязи, но при виде меня обеспокоенно поморщился. Я тут же пожалела, что так нагло ворвалась, однако Раймонд поспешил закончить разговор, обратившись к собеседнику «Großvater». Стало очень неудобно.
– Все в порядке? – Он поднялся, всем видом показывая беспокойство. – Что-то случилось?
– Нет, я… просто хотела поблагодарить тебя за такой креативный подход к букетам. Раскроете секрет, сколько времени занял такой подарок?
