Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия (первая книга txt, fb2) 📗
Застываю, похолодев.
— А что я могу сделать? — вырывается невольно.
Я же не врач. Даже не медсестра. Понятие не имею, как можно сейчас помочь Айдарову.
— Не знаю, — мрачно замечает Медведь. — Но если дальше так пойдет, то пользы от тебя никакой.
Молча смотрю на него.
— Тогда зачем ты здесь? — спрашивает он.
12
— Я здесь, потому что я его жена, — отвечаю тихо.
Медведь мрачнеет.
— Жена, — повторяет он таким тоном, будто это ругательное выражение, а после холодно прибавляет: — Тогда старайся лучше, жена.
— Я делаю все, что могу.
— Мало делаешь.
Он отворачивается и смотрит на дорогу, потому что как раз выезжает с парковки.
А меня так и подмывает бросить — а ты больше делаешь? Медсестер по процедурным зажимаешь. Это твоя помощь?
Но сказать такое будет глупостью.
Не даю волю эмоциям. Подавляю всплеск.
Дорога до дома проходит в звенящей тишине. А после Медведь так же молча провожает меня до самой квартиры.
Ни слова больше.
Выдыхаю, когда дверь за ним захлопывается.
Наступает новый день. И новый визит в палату. Врач оставляет меня рядом с Айдаровым и выходит за дверь.
Так и чувствую давящий взгляд Медведя на себе.
Мы едва ли парой слов сегодня обмолвились. Не то, чтобы я хотела с ним больше говорить. Скорее даже наоборот.
Но понимаю, насколько опасное и шаткое у меня положение.
Медведь меня терпит. Ровно до того момента, пока остается надежда, что в состоянии Айдарова может хоть что-то сдвинуться в лучшую сторону. Но если все останется как есть. Если усугубится…
Обрываю тревожные мысли.
Ощущаю, как накатывает паника и подавляю ее.
Нужно пробовать снова. Возможно, надо сказать что-нибудь другое? Но что?
Беру Айдарова за руку. Сейчас его пальцы кажутся прохладнее, чем были вчера. Или мне чудится?
Очередной тревожный знак.
— Мне страшно, Самир, — выпаливаю, сама не замечаю, как начинаю, а после уже не могу остановиться: — Я никогда не хотела за тебя замуж. Отец обещал тебе в жены мою сестру. Старшую дочь. Не меня. Но ты решил иначе. И да, я сбежала. Просто потому что хотела свободы. Другой жизни. Нормальной жизни. А не золотую клетку. Еще и с тем, как ты привык… изменять. Быть с разными женщинами. Не о таком я мечтала. Понимаешь? Думала, закончить универ. Пойти работать. Встретить свою любовь. Не представляла, что мне придется выйти замуж так рано. Еще и жить по чужим правилам. В четырех стенах. Без права на… да на хоть что-нибудь.
Горло сдавливает. Подступают слезы.
— Ты нашел меня, — продолжаю, с трудом глотая ком в горле. — В ярости. Злой. На тебя даже просто смотреть было жутко. А когда ты собирался меня… наша первая брачная ночь могла стать моим худшим кошмаром. Даже не знаю, как бы я это выдержала.
Зажмуриваюсь. Сжимаюсь вся.
И продолжаю чуть слышно бормотать.
— Нет, не выдержала бы, — нервно мотаю головой. — Ты бы меня сломал. Сразу.
Шмыгаю носом, лихорадочно вытираю ладонью набежавшие на глаза слезы.
— Наверное, я должна радоваться, что все так. Что есть хотя бы эта отсрочка. Но что-то мне совсем не радостно. С тобой — жутко. А без тебя, когда ты… такой. Мне очень страшно.
Замолкаю.
В голове полный сумбур.
Эта моя речь явно не то, о чем стоит говорить. И вряд ли бы Айдарову понравилось такое.
— Хочу, чтобы ты вернулся, — выдаю, сама себя едва слышу. — Но и ты меня пугаешь. Ты вообще самый страшный человек, которого я знала.
Застываю.
Сначала не вполне понимаю, что происходит. А потом меня обжигает — его пальцы сжимают мою ладонь. Сильно. Ощутимо. И теперь чувствуются куда горячее, словно окатывают огнем.
13
Рефлекторно стараюсь убрать руку, но ничего не получается.
Остаток слов, которые собиралась выпалить, забиваются в горле, и у меня совсем не получается ничего произнести.
И тут же оживают приборы, датчики. Слышится все более отчетливый писк. Будто в прошлый раз, когда я звала врача, когда мне почудилось, что Айдаров очнулся.
Поднимаю взгляд на него. Но глаза словно затуманены набежавшими слезами. Торопливо вытираю их свободной ладонью, прохожусь пальцами по векам.
И уже по-настоящему каменею.
Он смотрит на меня.
Это уже точно не кажется. Не может быть какой-то нервной фантазией. Его глаза буквально впиваются в меня. Как и всегда. Нет, даже жестче.
Тяжелый взгляд ощутим физически. От него бросает то в жар, то в холод. И лихорадочная дрожь напряжения пробегает по телу.
Он слышал… все.
Каждую мою фразу, выданную на эмоциях. И вряд ли мне стоило быть с ним настолько откровенной.
Нет, нет. Определенно не стоило.
Невольно качаю головой. Снова веду рукой. Инстинктивный жест. Безуспешно стараюсь освободиться. Броситься прочь из палаты.
— Врач, — выпаливаю. — Нужно позвать врача.
Айдаров ничего не отвечает. Глаз не отводит.
И каким-то образом я понимаю, что он против. Без слов. Это просто читается в его прямом и жестком, немигающем взгляде.
По всему видно, что он не хочет, чтобы я уходила.
Морозные вспышки пробегают по груди. По спине. Холод сковывает меня словно панцирем.
И некоторое время действительно не могу шевельнуться. Не пытаюсь. Попадаю под воздействие темных глаз и ничего не получается с этим сделать.
Меня отрезвляют все громче звучащие приборы.
Сама не знаю, как сбрасываю оцепенение. Все же подаюсь вперед и жму на уже знакомую кнопку вызова медсестры.
Дверь распахивается. Чуть ли не через секунду.
Появляется врач. Несколько медсестер. Еще какой-то мужчина в белом халате. Его лицо выглядит незнакомым.
Растерянно глянув по сторонам, снова смотрю на Айдарова.
Он морщится. Недоволен.
— Извините, вам лучше сейчас выйти, — говорит врач.
— Как он? — от волнения с трудом двигаю губами. — Ему… лучше?
Боюсь, что-то спрашивать. Вроде и хороший знак, что Айдаров настолько сильно сжимает мою руку, глаза открыл. Но…
— Мы обсудим это позже, — замечает доктор.
Пока еще здесь нахожусь, смотрю за всем. Вижу, как Айдарову делают несколько инъекций.
Медсестра заслоняет его лицо, когда подается вперед.
Наш зрительный контакт разорван.
Меня выводят из палаты.
Уже за дверью осознаю, что Айдаров не заговорил. Не знаю, как бы он промолчал. Особенно после тех моих фраз.
Может, не слышал?
Надежда мелькает под сердцем и тут же сгорает.
Нет. Все он слышал. По глазам было понятно. Очень… заметно.
Так и стою, прислонившись спиной к стене, пока не выходит врач. Поворачиваюсь, смотрю на него, опасаясь задать вопрос.
— Сейчас еще тяжело что-то говорить, — произносит доктор, внимательно глядя на меня. — Но положительная динамика есть. Допускаю, что ваши визиты пошли на пользу.
Сердце судорожно сжимается.
Трудно понять — мне стоит порадоваться или… когда Айдаров окончательно придет в себя, кошмар начнется заново?
14
Ночь проходит почти без сна. Зависаю во взвинченном состоянии. Мыслей столько, что сомкнуть глаза не получается.
А утром приезжает Медведь. В обычное время.
Не угрожает. Не давит. Он вообще как-то иначе сегодня выглядит. Но эта перемена еще вчера началась. Когда этот человек говорил с врачом.
Кажется, у него тогда даже лицо посветлело.
Все благодаря хорошим новостям.
Айдаров очнулся.
Это же… хорошо.
И для меня тоже.
Надеюсь. Пока тяжело разобраться. Однако вряд ли бы мое положение могло бы улучшиться, будь он и дальше без сознания.
А теперь — снова неизвестность.
Мое сердце стучит все сильнее. Набирает обороты с каждым новым этапом. Когда усаживаюсь в машину к Медведю. Когда он привозит меня в больницу. Когда иду по уже знакомым коридорам больницы. Когда поднимаюсь на лифте. Когда оказываюсь перед палатой.
