Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия (первая книга txt, fb2) 📗
Нет. Свободы не светит.
Айдаров удерживает меня за ногу, переместив ладонь выше по бедру. Без слов. Просто жест, который ясно дает понять: лучше не дергаться. Выразительный жест. Цепкий.
— Выйду отсюда — приготовишь мне ужин, — заявляет он.
— Хорошо, — роняю, нервно сглотнув. — А что вы хотите?
Тьма в его глазах сгущается сильнее. Меня будто затягивает в зияющую воронку. Черную, бездонную, беспросветную.
— Ну то есть, — прочищаю горло. — Что вам нравится из еды? Любимые блюда?
— Без разницы, — говорит он. — На твой вкус.
Даже когда визит заканчивается, а Медведь отвозит меня в квартиру, и я остаюсь одна, выдохнуть не могу.
Понимаю, что скоро Айдарова отпустят из клиники.
На поправку он идет быстро. А значит… ужин не за горами. И не только ужин. Потому что взгляд у него очень «говорящий». Пусть эта тема и не поднимается пока что, по всему ясно, Айдаров хочет продолжить то, на чем нас прервали перед его ранением.
Гоню эти мысли прочь. О лишнем стараюсь не думать. Но это тяжело. Не помогают переключиться даже те книги, которые мне через время доставляет охрана. Вообще, не могу сейчас сосредоточиться на чтении.
Еще несколько визитов. С каждой новой встречей замечаю, что Айдаров все быстрее идет на поправку.
Вид его стремительно преображается. Даже находясь в палате, мужчина уже как будто мощнее становится, крепче. Выглядит далеко не таким осунувшимся, уставшим, как в первые дни после пробуждения.
Мои посещения становятся еще дольше. Хотя мы почти не говорим. Айдаров большую часть времени работает.
Короткие разговоры. Прикосновения.
Он хочет, чтобы я сидела на его кровати. Совсем близко. Разрешает мне взять книжку с собой. Читать здесь.
Так выходит, что я как будто привыкаю. К его присутствию, к тяжелому взгляду. И даже к тому, что его рука лежит на моем колене, слегка поглаживает бедро, пока Айдаров продолжает что-то изучать на экране ноутбука.
Ему лучше. С каждым днем.
Но выписка еще не скоро.
Это понимаю, услышав разговор Медведя с врачом. Последний как раз и объясняет, что Айдарову еще рано покидать клинику.
Хорошо. Какое-то время у меня есть. Кажется, не меньше недели.
Очередной день начинается как обычно.
Ярко освещенные коридоры больницы. Подъем на лифте. Вот только этаж оказывается другой.
— Вашего мужа перевели в другую палату, — сообщает мне врач.
Провожает до нужной двери. Уходит.
Помедлив, стучу.
— Да, — слышится хриплый голос Айдарова.
Тогда поворачиваю ручку, толкаю дверь и захожу.
Замираю, увидев, что он стоит перед окном. Спиной ко мне. На нем спортивные штаны, свободная футболка.
— Заходи, — говорит.
Шагаю через порог.
— Дверь закрой, — добавляет Айдаров.
Да, точно.
Притягиваю дверь.
— На замок, — выдает он.
Рассеянно делаю то, что сказано. Действую механически. Мысли сейчас совсем о другом.
Его вид сегодня приводит в шок.
Нет, я видела, что Айдаров поправляется. Каждый день подмечала в нем перемены. Он возвращался в привычную форму.
Но вот так… уже на ногах.
И взгляд. Да, у него даже взгляд сегодня какой-то совсем другой. Жестче, острее.
Айдаров закладывает ладони в карманы штанов. Поворачивается ко мне. Проходится глазами от макушки до пяток и обратно, будто изучая каждую деталь.
Замираю в нерешительности.
— Хорошо закрыла? — спрашивает Айдаров.
На автомате тянусь назад. Дергаю ручку, не глядя.
— Иди сюда, — говорит он, слегка кивая.
Шаг. Еще шаг. Каждое движение дается с трудом. По спине ползут ледяные мурашки.
Останавливаюсь перед ним.
Айдаров снова проходится по мне взглядом.
Глаза у него горящие. Пугающие. Там все больше искр вспыхивает. И еще мне совсем не нравится то, как он с шумом втягивает воздух, не выпуская меня из-под прицела.
Его хриплый голос режет нервы:
— Теперь раздевайся.
16
Застываю в нерешительности. Нервно моргаю, глядя на него.
Что?..
Сначала кажется, я ослышалась, что-то неправильно поняла. Но взгляд у Айдарова выразительный. В момент уничтожает любые мои сомнения.
По телу пробегает волна ледяной дрожи.
Раздеваться…
Но зачем это? Он просто хочет посмотреть на меня? Или… хуже?
Его глаза полыхают настолько сильно, что казалось бы, все очевидно. Вот только Айдаров же после тяжелого ранения. Впервые вижу его на ногах. Была уверена, что пока он здесь, в клинике, мне ничего такого не угрожает. Он же не в том состоянии, чтобы требовать супружеский долг.
Похоже, я ошиблась.
Во всяком случае, вид у Айдарова такой, что буквально примерзаю к полу. Руки судорожно дергаются. Ладони прижимаются к бедрам в безотчетной попытке скрыть дрожь, от которой меня сейчас колотит. Лихорадочно сжимаю плотную ткань платья.
Шевельнуться не могу. Пытаюсь представить, как раздеваюсь перед ним, и ничего не выходит. Даже в голове это не выстраивается.
Нет, умом понимала, что этот момент наступит. Что мне придется. Но не так быстро. Когда-нибудь потом. Когда он выпишется из клиники. Не раньше.
— Давай, — говорит Айдаров, шагая ближе ко мне. — Снимай платье.
В его хриплом голосе сквозит нетерпение. И во взгляде — тоже. А еще там ощущается нечто дикое, жесткое, необузданное.
Во рту пересыхает.
Невольно шагаю назад. Дальше от него. Это просто рефлекс, который не могу контролировать.
Даже моргнуть не успеваю, как Айдаров уже оказывается вплотную. Наступает на меня.
Замираю на месте. Двинуться не решаюсь. Перед глазами четко стоит тот жуткий момент, когда он набросился на меня в спальне. Завалил, подмял меня под себя и…
Тело помнит.
Тело каменеет сейчас. Паника бьется под сердцем, растекается в крови, пронизывая каждую клетку.
В темных глазах Айдарова горит похоть. Острая звериная потребность. И я с отчаянием осознаю всю свою беспомощность перед ним.
Не имею права ему отказаться.
Я же его жена.
Мои губы слабо шевелятся, но с них не слетает ни единого звука. Сама не знаю, что собираюсь сказать. Что тут вообще можно сказать?
Он берется за мое платье сам. Сгребает ткань в ладонях. Дергает вверх, мои пальцы слетают, отпуская материю.
Холода не чувствую.
Меня и так знобит.
Айдаров стягивает мое платье через голову, отбрасывает на кресло. Остаюсь перед ним в нижнем белье. Инстинктивно пробую скрестить руки, прикрыться, однако он не дает. Перехватывает мои запястья, отводит назад.
— Не вынуждай меня, — заявляет.
Разве это я вынуждаю?
Его ладони накрывают мою грудь, сжимают через кружево бюстгальтера. От этого жадного собственнического движения сперва попросту цепенею, а потом дергаюсь, стараюсь отстраниться, но здесь без шансов.
Айдаров отпускает мою грудь, только для того чтобы переместить ладони на спину, расстегнуть лифчик и отбросить его.
Сдавленно вскрикиваю.
— Т-с-с, — тут же выдает Айдаров. — Не шуми.
Ком забивается в горле, потому что он снова обхватывает мою грудь. И теперь ничего нас не разделяет. Его пальцы скользят по голой коже, по живому.
Нервы оголены настолько, что искрит.
Мотаю головой.
Нет, нет.
Не надо. Так быстро. И вообще — так.
Хотя сейчас он действует иначе, чем тогда, в своем доме. Будто и правда дает какое-то время привыкнуть. Но я все равно не готова.
И вряд ли буду готова.
Я же его не люблю.
Он… чужой.
Дикий. Мрачный. Посторонний. В нем нет нежности и…
Правда сейчас, когда его пальцы скользят по моей груди, перекатывают соски, создается ощущение, будто это все какая-то грубоватая ласка. Но…
Из меня опять вырывается протестующий звук. Больше похожий на возмущенный писк.
— Громкая ты, — замечает Айдаров.
Это не громкая.
Это он творит такое, что…
Сказать хоть слово не позволяет. Закрывает мой рот своими губами. И от неожиданности даже не сопротивляюсь.
