Невезучая В Любви (ЛП) - Харт Кива (полная версия книги txt, fb2) 📗

Желваки на лице Райана напряглись.

— Я помню. Ты всегда бросала свой пенни так быстро, что никто не успевал увидеть, что ты загадала.

— Ты замечал это? — Тейлор удивлённо посмотрела на него.

— Я всё замечал, Тейлор, — он вложил монетку в её ладонь.

В груди сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Она повертела пенни в пальцах, а затем щелчком отправила его в сухую чашу фонтана. Монета звякнула о камень и укатилась в угол.

Райан взял другую монетку и принялся её изучать. Его голос стал мягче, в нем прорезалась уязвимость, которой она никогда раньше не слышала.

— Хочешь знать, что загадывал я?

— Что? — у Тейлор пересохло во рту.

Он подбросил монету, глядя, как та с вращением падает в чашу фонтана.

— Чтобы я наконец придумал, как перестать хотеть то, чего мне нельзя иметь.

Воздух между ними задрожал, стал тяжёлым и осязаемым. Тейлор крепче вцепилась в банку, сердце колотилось.

— И... сработало?

Райан повернулся к ней, его глаза потемнели, голос стал низким:

— Ни капли.

Тишина затянулась, нарушаемая лишь зимним ветром, шумящим в голых ветвях. Тейлор дышала поверхностно, а пульс отдавался в ушах эхом каждого желания, которое она когда-либо шептала этому фонтану.

Слова Райана повисли в воздухе. Ни капли.

Её пальцы дрожали на холодном стекле. Ей хотелось сказать что-нибудь остроумное, как-то разрядить обстановку, но она могла только смотреть на него. Резкие черты его лица смягчились в свете фонаря, челюсть была напряжена от сдерживаемого порыва, а взгляд приковал её к месту с такой силой, что в лёгких не осталось кислорода.

— Райан... — её голос сорвался на едва слышный шёпот.

И тогда его рука коснулась её щеки – тёплая, уверенная ладонь приподняла её лицо к нему. У неё была доля секунды, чтобы увидеть решимость в его глазах, то, как рушатся его внутренние преграды, прежде чем его губы накрыли её собственные.

Поцелуй был яростным, в нем не было ни капли нерешимости. Годы разочарований, отрицания и невысказанной тоски выплеснулись в этом жесте. Тейлор ахнула, цепляясь пальцами в его куртку, притягивая его ближе, пока сердце окончательно уходило в крутое пике.

Холодная ночь исчезла. Потрескавшийся фонтан, пустой парк, банка с монетами – всё это перестало существовать. Осталось только его тепло, стальная сила его рук и безумный восторг от того, что она наконец получает то, о чём когда-то смела лишь мечтать.

Когда он отстранился, они оба тяжело дышали. Они замерли, соприкоснувшись лбами, не в силах отпустить друг друга.

— К слову, у меня было и второе желание, которое я загадывал снова и снова.

— Какое? — спросила она.

— Что когда-нибудь я смогу вернуться сюда и вот так тебя поцеловать. Вот так тебя обнять.

Тейлор отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Её дыхание смешивалось с его на морозном воздухе. Она крепче сжала ткань его куртки, пытаясь обрести почву под ногами, потому что вопрос, который она собиралась задать, жил в её сердце долгие годы.

— Ты знал? — прошептала она.

— Знал что? — Райан нахмурился.

— Как много ты для меня значил. Тогда. В школе, — она сглотнула, голос дрожал. — Ты должен был знать. Я совершенно не умела это скрывать.

Его челюсть сжалась, взгляд скрылся в тени. Он ответил не сразу, и это молчание сказало ей больше любых слов.

В горле у Тейлор запершило.

— Значит, если ты знал... почему ты вёл себя так, будто я пустое место? Почему отмахивался от меня, будто я ничего не значу? Почему ты... — её голос сорвался, — почему ты меня бросил?

Райан закрыл глаза и тяжело, надрывно выдохнул. Его руки по-прежнему крепко держали её: одна на щеке, другая на талии, словно он боялся, что она ускользнёт, стоит ему ослабить хватку.

— Ты не была ничем, Тейлор, — произнёс он наконец низким, сиплым голосом. — Ты была всем тем, что я не мог позволить себе желать.

— Из-за Эммы? — сердце её сжалось.

Он коротко кивнул.

— Она была моей младшей сестрёнкой. Ты – её лучшей подругой. Я был старше, уже уезжал в колледж. Тебе было семнадцать. Я убедил себя, что лучшее, что я могу сделать – это держаться подальше. Притворяться, что ничего не замечаю, — его губы горько изогнулись. — Притворяться, что ничего не чувствую.

— Ты чувствовал? — сердце Тейлор совершило кульбит.

Райан посмотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Разумеется. Я хотел тебя, Тейлор. Боже, я хотел тебя так сильно, что мне становилось чертовски страшно. Но ты заслуживала лучшего, чем я тогда. Я не знал, что делать со своей жизнью, и понимал, что не могу забрать тебя с собой. Для меня это всегда была ты, но ты должна была увидеть в этой жизни больше, чем просто меня.

— И ты решил, что бросить меня будет лучше? — дыхание перехватило, жгучие слезы защипали глаза.

— Я думал, что это единственный способ тебя защитить, — его голос дрогнул, обнажая честность. — Я боялся, что разрушу твою жизнь, если останусь. А потом... всё закрутилось. Командировка за командировкой. Приказы. Операции. Я твердил себе, что ты пойдёшь дальше, что тебе будет лучше, если я не вернусь.

Тейлор яростно покачала головой, несмотря на слёзы.

— Ты не защитил меня. Ты сделал мне больно. Ты хоть представляешь, какой жалкой я себя чувствовала, когда ты даже не смотрел в мою сторону? Какой дурой я была в своих чувствах к тебе?

— Ты никогда не была дурой. Это я был трусом. Я уехал, потому что до смерти испугался того, что случится, если я останусь, — Райан смахнул слезинку с её щеки, на его лице отразилось страдание.

Эти слова словно пробили брешь в её душе. Годы тишины, боль от того, что её не замечали, похороненная глубоко внутри тоска – всё это хлынуло наружу. И вдруг она снова поцеловала его, отчаянно и неистово. Потому что никакие объяснения не могли стереть прошлую боль, но правда, по крайней мере, делала их чувства реальными.

Когда они наконец оторвались друг от друга, жадно хватая ртом воздух, Тейлор прижалась своим лбом к его.

— Больше не уезжай.

Райан крепче сжал её талию. Его ответ последовал без малейшего колебания:

— Не уеду.

Райану и раньше доводилось бывать в шумных местах. Казармы, аэродромы, брифинги, переходящие в яростные споры... Но ничто не могло подготовить его к звуковой волне, обрушившейся на них с Тейлор, стоило им переступить порог дома Эммы.

— Они встречаются! — прокричала Эмма из прихожей, словно городской глашатай, объявляющий королевский указ.

Тейлор издала приглушенный звук, в котором угадывалось его имя и крайняя степень отчаяния. Райан подавил смешок и закрыл за ними дверь, готовясь к удару.

Удар пришёлся первым делом от его матери. Она влетела в комнату – фартук всё ещё присыпан мукой, глаза сияют и уже на мокром месте.

— Милая, — сказала она Тэйлор, сжимая её ладони. — Наконец-то.

А потом Райану, с многозначительным взглядом:

— Давно пора.

Отец хлопнул его по спине – так, что едва рёбра не затрещали.

— Долго же ты собирался, парень.

— И я рад тебя видеть, пап, — выдохнул Райан, восстанавливая равновесие.

Из гостиной, точно суслики, повыскакивали кузены. Дядя перегнулся через спинку дивана. Кто-то присвистнул. Кто-то коротко бросил:

— Расплачивайся, — у каминной полки из рук в руки перекочевала помятая десятидолларовая купюра.

— Вы что, ставки ставили? — Райан выгнул бровь.

— Разумеется, — жизнерадостно отозвалась тётя Лайла, заключая Тейлор в объятия. — Мы семья реалистов. И романтиков. Романтиков-реалистов.

Лицо Тейлор стало пунцовым. Она беззвучно прошептала «спасите» ему через плечо тёти Лайлы. Райан усмехнулся и поднял обе руки в знак капитуляции. Он предупреждал. На ужин у Картеров невозможно войти незамеченным, если у Эммы в руках свежая сплетня.

— На кухню, — скомандовала Эмма, разворачивая их, как буксир, с малышкой на бедре и торжеством в глазах. — Мама сделала трёх цыплят, две сковороды картошки и вот ту зелёную штуку, которая непонятно как затесалась рядом с салатом.