Тарский горячий твой (СИ) - Дюран Хельга (бесплатные книги полный формат TXT, FB2) 📗

— Ваня, это ненормально. Дикое животное. Оно может напасть.

— Яша ручной, — ответил я. — Он никого не тронет. Тем более, что я содержу его в клетке.

— Это же зверь! Он может убить! Его шкура прекрасно бы смотрелась возле моей кровати.

Угрюмый гавкнул на неё осуждающе и ушёл прочь от греха подальше, пока на его шкуру тоже не позарились.

Пока я пребывал в ахуе, Юля спокойно подошла к вольеру, сунула миску в специальное отверстие, Яша тут же высунул морду, ткнулся носом в её ладонь, фыркнул довольно.

— Привет, толстый, — сказала она. — Голодный? Конечно, голодный.

Она запустила руку в миску, достала кусок, протянула Яше прямо в пасть. Он взял аккуратно, почти нежно, огромными губами, и тут же потянулся за следующим.

— Не жадничай, — ворчала она. — Всё твоё, никто не отнимет.

Яша тёрся о её рукав, фыркал, лез мордой в ладонь, требовал добавки. Она смеялась, отталкивала его, ворчала, как на большого глупого пса:

— Ну не лезь ты так, обжора. Ах, ты… засранец бессовестный.

Ирина стояла в стороне, поджав губы, и выглядела рядом с ними абсолютно чужой.

Это было так заметно, так очевидно, что мне самому стало не по себе. Контраст бил по глазам, резал, как ножом.

Одна женщина в дорогом пальто, красивая, холодная, отступившая от медведя, как от грязи. Которая смотрит на мою жизнь и не видит в ней ничего, кроме скуки и дикости.

Другая в обычной куртке, в шапке набекрень, с миской в руках, спокойная, живая, своя. Которая смеётся над медведем и называет его обжорой. Которая не боится ни зверя, ни холода, ни меня.

— Ты ей доверяешь? — спросила Ирина тихо, когда мы возвращались в дом.

— Кому?

— Юле.

— Да.

— Зря.

Я остановился.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Не знаю. У меня от неё странное ощущение. Слишком уверенная. Слишком быстро освоилась. Такие девушки обычно не просто так оказываются в чужих домах.

— Она приехала к тёте. В гости. Я предложил работу.

— И она согласилась? Сразу?

— Да.

— И ты не видишь в этом ничего странного?

Я посмотрел на неё долго. Внимательно.

— А что ты видишь?

Она улыбнулась.

— Ничего. Просто говорю.

Но я видел. Она видела в Юле угрозу. И пыталась её устранить. Аккуратно. Красиво. Женскими методами.

— Ты сейчас говоришь о человеке, который мне помогает, — сказал я.

— А я говорю о том, что ты слишком добрый, Ваня. И слишком доверчивый. Тебя могут использовать.

Добрый. Я усмехнулся. Может, и добрый. А может, просто слишком долго жил один, чтобы не заметить, как рядом с одной женщиной в доме становится пусто, а рядом с другой — тесно, шумно и почему-то хорошо.

Ирина шла рядом, красивая, раздражённая, явно ревнующая. Её пальцы сжимали мою руку, она держалась за меня, как за якорь, как за доказательство того, что она здесь главная. Что это её место. Что она хозяйка.

И где-то глубоко внутри мне было приятно от этой ревности. Приятно, что она борется за меня. Что ей не всё равно.

Но ещё глубже — росло другое чувство. Намного опаснее. Намного честнее.

Потому что за эту неделю я всё яснее понимал одну вещь:

Ирина пытается вернуть себе место, которое считает своим по праву.

А Юля, сама того не зная, уже заняла его.

И я, кажется, начал выбирать.

Сам того не желая. Не замечая. Против собственной воли. И от этого выбора мне становилось страшно.

26. Иван

Я понимал, что развёл у себя в доме гарем, но не думал, что это чревато пиздецом.

А он медленно подкрадывался.

Сначала были мелочи. Такие незначительные, что я списывал их на женскую сущность. Я думал: привыкнут, утрясётся, найдётся какое-то равновесие.

Идиотина.

Я видел, что мои женщины вот-вот сцепятся, чувствовал кожей. Но убеждал себя, что мне кажется.

Мы сидели с Ирой за столом. Обычный вечер. Юля принесла ужин. Запечённую рыбу с овощами, которую она, как обычно, обозвала каким-то мудрёным названием, поставила тарелки, поправила салфетки. Собралась уже уйти из поля нашего зрения, как делала всегда в последние дни. Не потому, что я просил оставлять нас с гостьей наедине, а потому что Ирина каждый раз умудрялась сделать так, чтобы Юле было неуютно оставаться.

— Юля, ты же раньше гадала людям на картах таро?

Я даже не сразу понял, что именно меня в этом вопросе зацепило. Может, интонация. Может, момент. Может, то, как она сказала «раньше», будто выкапывает что-то постыдное, давно забытое, то, что нормальный человек скрывает.

Юля замерла. Это было заметно. Рука с салфеткой остановилась на секунду, плечи чуть напряглись. Но я это увидел, потому что уже привык за ней наблюдать. Потому что за это время выучил каждое её движение, каждый вздох, каждую паузу.

— Что? — спокойно спросила она.

Ира вежливо улыбнулась.

— Ты сама рассказывала. Про карты, про клиентов, про то, как люди приходят к тебе за ответами. Мне показалось это интересным.

Я перевёл взгляд с одной на другую. Внутри что-то неприятно кольнуло.

— Это правда?

Юля посмотрела на меня.

И вот этот взгляд… Испуганный, виноватый, затравленный, немного раздражённый. Как будто её разоблачили, поймали на лжи, вытащили наружу что-то личное, что она не собиралась выносить на общий свет.

— Да, — сказала она. — Гадала.

— Серьёзно? — я нахмурился. — Типа… предсказывала людям будущее?

— Типа того, — пожала плечами она. — Люди сами хотят верить. Я просто давала им картинку, за которую можно зацепиться.

— А мне? Мне погадаешь? — заинтересовался я.

— Нет. Я больше этим не занимаюсь.

Ирина тихо вздохнула. Вздох был такой… сочувственный. Как у взрослого, который смотрит на наивного ребёнка.

— И слава богу, что ты этим не занимаешься. Я просто подумала… — она повернулась ко мне, — тебя это устраивает? Человек, который… ну… зарабатывал на доверии людей таким образом? Всё-таки это… не самая честная профессия.

Вот теперь стало неприятно по-настоящему. Не из-за того, что Юля гадала. Чёрт с ним. У каждого свои способы выживать. Я видел в своей жизни такое, что карты Таро кажутся детской игрой. А из-за того, как Ирина это подала.

Аккуратно. Красиво. С улыбкой, которая должна была означать «я беспокоюсь о тебе, Ваня». Но в воздухе сразу повисло слово. Не произнесённое, но такое отчётливое, будто она его прокричала.

Мошенница.

— Юля работает очень хорошо, — сказал я, и мой голос прозвучал жёстко.

— Я не спорю, — мягко ответила Ирина. — Просто… странно, что ты не знал. Живёте в одном доме, а она скрывала.

Юля усмехнулась. Коротко. Сухо.

— А вы всё про меня знаете?

— Нет, — спокойно сказала Ирина. — Но я не скрываю, чем зарабатывала.

— Да ну? — тихо бросила Юля. И в этом «да ну» было столько невысказанного, что воздух между ними снова натянулся, как струна.

Я почувствовал это. Физически. Как напряжение перед грозой. Как запах озона в воздухе.

— Хватит, — сказал я. — Мы не на допросе.

Юля посмотрела на меня.

И в её взгляде мелькнуло что-то новое. Не обида. Не злость. Разочарование. Такое тихое, глубокое, от которого становится стыдно, даже если ты не понимаешь, в чём виноват.

Она кивнула.

— Как скажете.

Развернулась и вышла. Бесшумно. Даже половицы не скрипнули.

Я проводил её взглядом. Дольше, чем следовало. И внутри осталось неприятное, липкое ощущение. Как будто что-то треснуло. Не сломалось, но уже не было цельным. Как будто я предал Юлю.

Ира взяла меня за руку.

— Я просто волнуюсь за тебя, Ваня. Ты слишком доверчивый.

Я кивнул. Не глядя на неё.

Тогда она решила зайти с другой стороны.

— Вань… — тихо сказала она.

Я посмотрел на неё.

— Что?

Она опустила глаза. Долго молчала. Потом заговорила, и голос у неё дрожал — не притворно, нет. По-настоящему.

— Мне очень тяжело сейчас. Ты даже не представляешь, как тяжело.