Мухи - Сартр Жан-Поль Шарль Эмар (список книг .TXT) 📗
![Мухи - Сартр Жан-Поль Шарль Эмар (список книг .TXT) 📗](/uploads/posts/books/84627/84627.jpg)
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Мухи - Сартр Жан-Поль Шарль Эмар (список книг .TXT) 📗 краткое содержание
За городскими воротами, зашагав прочь от Аргоса, странствующий рыцарь свободы Орест рано или поздно не преминет заметить, что воспоминание о прикованных к нему взорах соотечественников мало-помалу меркнет. И тогда на него снова нахлынет тоска: он не захотел отвердеть в зеркалах их глаз, слиться с делом освобождения родного города, но без этих глаз вокруг ему негде убедиться, что он есть, что он не «отсутствие», не паутинка, не бесплотная тень. «Мухи» приоткрывали дверь в трагическую святая святых сартровской свободы: раз она на первых порах не столько служение и переделка жизни, сколько самоутверждение и пример, ее нет без зрителя, без взирающих на нее других. И вместе с тем другие для нее — опасность. Их взгляд, как сказано в «Бытии и небытии», подобен взгляду легендарной Медузы, обращавшему все, на чем он остановился, в камень, в нечто раз и навсегда обозначенное, в застывшее тело. Другие как предпосылка личности и постоянная угроза — один из ключевых моментов в творчестве Сартра.
С.Великовский. Путь Сартра-драматурга
Мухи читать онлайн бесплатно
Жан-Поль Сартр
Мухи
Драма в трех актах
Шарлю Дюклену, в знак благодарности и дружбы.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ЮПИТЕР
ОРЕСТ
ЭГИСФ
ПЕДАГОГ
ПЕРВЫЙ СОЛДАТ
ВТОРОЙ СОЛДАТ
ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ
ЭЛЕКТРА
КЛИТЕМНЕСТРА
СТАРУХА
МУЖЧИНА
ЖЕНЩИНА
МАЛЬЧИК
МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА
ПЕРВАЯ ЭРИНИЯ
ВТОРАЯ ЭРИНИЯ
ТРЕТЬЯ ЭРИНИЯ
Мужчины и женщины из народа, эринии, служители, дворцовая стража, старухи, идиот.
АКТ ПЕРВЫЙ
Площадь в Аргосе. Статуя Юпитера, бога мух и смерти. Глаза белые, лицо вымазано кровью.
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Шествие старух, совершающих жертвенные возлияния. В глубине сидит на земле идиот. Входят Орест и педагог, потом Юпитер.
Орест. Эй, добрые женщины!
Они разом поворачиваются, вскрикивают.
Педагог. Не скажете ли?..
Они сплевывают, отступая на шаг.
Да послушайте же: мы путешественники, заблудились. Мне нужно только справиться у вас.
Старухи разбегаются, роняя амфоры.
Старые клячи! Точно я посягаю на их прелести. Вот уж веселенькое путешествие, государь мой! Нечего сказать, хорошо вы придумали — отправиться сюда, когда в Греции и Италии больше пятисот столиц, где есть доброе вино, приветливые гостиницы и людные улицы. Эти горные жители, наверно, туристов в глаза не видывали. Проклятый городишко совсем истомился на солнце. Тысячу раз я спрашивал дорогу: в ответ — вопли ужаса, паника, тяжелый черный топот по слепящим улицам. Бр-р! Эти пустые улицы, дрожащий воздух и солнце... Есть ли что-нибудь на свете мрачнее солнца?
Орест. Я здесь родился...
Педагог. Да... Но на вашем месте я не стал бы этим хвастать.
Орест. Я здесь родился, и мне приходится спрашивать дорогу, как случайному прохожему. Постучись в эту дверь.
Педагог. На что вы надеетесь? Думаете, вам ответят? Взгляните на эти дома и скажите, на что они похожи. Где окна? Они глядят во дворы — замкнутые и наверняка темные — а на улицу эти дома выставляют свои зады...
Нетерпеливый жест Ореста.
Хорошо. Стучу, но это безнадежно. (Стучит.)
Тишина. Снова стучит. Дверь приоткрывается.
Голос: «Что вам нужно?»
Только справиться. Не знаете ли вы, где проживает...
Дверь внезапно захлопывается.
Чтоб вам пусто было! Довольны ли вы, господин Орест, достаточно ли с вас этого опыта? Я могу, если вам угодно, барабанить во все двери.
Орест. Нет, оставь.
Педагог. Глядите-ка, кто-то есть. (Подходит к идиоту.) Ваша светлость!
Идиот. М-м-м...
Педагог. Не соблаговолите ли вы указать нам дом Эгисфа?
Идиот. М-м-м...
Педагог. Эгисфа, царя Аргоса.
Идиот. М-м-м, м-м-м!
В глубине сцены проходит Юпитер.
Педагог. Вот невезенье! Один не удрал — и тот идиот!
Вновь проходит Юпитер.
Это еще что! Он и сюда явился вслед за нами.
Орест. Кто?
Педагог. Бородач.
Орест. Ты бредишь
Педагог. Я видел, он только что прошел мимо.
Орест. Тебе показалось.
Педагог. Ни в коем случае. Я в жизни не видел такой бороды. Если не считать одной — бронзовой, которая украшает Юпитера бородатого в Палермо. Глядите, вот он опять. Чего ему от нас надо?
Орест. Он путешествует, как мы.
Педагог. Как же! Мы повстречались с ним на пути в Дельфы. А когда мы сели на корабль в Ите — его борода там уже красовалась. В Навплионе мы шагу не могли сделать — он путался у нас в ногах. А теперь он — здесь. По-вашему, это, конечно, случайные совпадения? (Отгоняет мух рукой.) Да, мухи Аргоса, кажется, куда гостеприимней людей. Вы только посмотрите на них, посмотрите! (Показывает на глаза идиота.) На глазу, как на торте, — целая дюжина, и он еще блаженно улыбается — доволен, что ему сосут глаза. А из этих гляделок и впрямь сочится какая-то белая жижа, точно скисшее молоко. (Отгоняет мух.) Хватит, хватит! Ну вот, теперь к вам прицепились. (Прогоняет их.) Это должно вас ободрить: вы все горевали, что чувствуете себя на родине чужеземцем, но эти насекомые так бурно выражают свою радость, они явно узнали вас. (Прогоняет мух.) Ну, тихо, тихо! Не надо восторгов! И откуда их столько? Они оглушительней трещоток и крупнее стрекоз.
Юпитер (подошел). Это всего-навсего мясные мухи, чуть разжиревшие. Пятнадцать лет назад их привлекла в город вонь падали. С тех пор они жиреют. Лет через пятнадцать они, пожалуй, станут ростом с лягушонка.
Педагог (после паузы). С кем имеем честь?
Юпитер. Мое имя Деметриос. Я из Афин.
Орест. Мне кажется, я видел вас на корабле недели две назад.
Юпитер. И я вас видел.
Страшные вопли во дворце.
Педагог. Ого! Все это не сулит ничего хорошего. Я полагаю, государь мой, что нам лучше всего удалиться.
Орест. Замолчи.
Юпитер. Вам нечего бояться. Сегодня день мертвых. Эти вопли означают, что праздничная церемония началась.
Орест. Вы, по-видимому, много знаете об Аргосе.
Юпитер. Я частенько наведываюсь сюда. Я был здесь, видите ли, в день возвращения царя Агамемнона, когда победоносный греческий флот бросил якорь на рейде Навплиона. С высоты укреплений можно было разглядеть белые паруса. (Отгоняет мух.) Мух тогда еще не было. Аргос был тихим провинциальным городишкой, лениво скучавшим на солнцепеке. Назавтра я поднялся вместе со всеми на крепостные стены, и мы долго следили за царским кортежем, двигавшимся по равнине. А через день, к вечеру, вышла на укрепления царица Клитемнестра в сопровождении Эгисфа, нынешнего царя. Жители Аргоса увидели их лица, багровые от заходящего солнца, увидели, как они, прильнув к бойницам, долго глядели на море, и подумали: «Быть несчастью». Но промолчали. Эгисф, вы, вероятно, знаете, был любовником Клитемнестры. Прохвост, у которого уже тогда наблюдалась склонность к меланхолии. Вы, кажется, устали?
Орест. Я был долго в пути, да еще эта проклятая жара. Но я слушаю вас с интересом.
Юпитер. Агамемнон был хороший человек, но он, видите ли, совершил крупную ошибку. Он запретил публичную казнь. А жаль. Доброе повешенье — развлекает, особенно в провинции, и несколько притупляет интерес к смерти. Здешние жители в тот день промолчали, потому что им было скучно и хотелось посмотреть на насильственную смерть. Они ничего не сказали, когда увидели своего царя у ворот города. И когда увидели, как Клитемнестра протянула ему прекрасные надушенные руки, тоже ничего не сказали. Тогда еще можно было обойтись одним словом, одним-единственным, но они промолчали, я перед мысленным взором каждого лежал величественный труп с рассеченным лицом.
Орест. А вы? Вы ничего не сказали?
Юпитер. Вы возмущены, молодой человек? Я рад; это доказывает, что вы исполнены добрых чувств. Нет, я промолчал. Я ведь нездешний, в чужие дела не лезу. Что касается жителей Аргоса, то назавтра, слушая, как вопит от боли их царь во дворце, они опять ничего не сказали, они прикрыли сладострастно закатившиеся глаза, и весь город разомлел, как баба в любовном жару.
Орест. И убийца царствует. Ему выпали пятнадцать лет счастья. Я думал, что боги справедливы.
Юпитер. Тише, тише! Не спешите винить богов. Разве нужно всегда наказывать? Не лучше ли было обратить смятенье на благо нравственного порядка?
Орест. Так они и поступили?
Юпитер. Они наслали мух.
Педагог. При чем тут мухи?
Юпитер. О, это символ. Сейчас я вам покажу, что они сделали. Видите эту старую мокрицу — там, вон она семенит на своих черных лапках, прижимаясь к стене; перед вами великолепный образчик фауны, кишащей в здешних щелях, черной и плоской. Я кидаюсь на насекомое, хватаю его и доставляю вам. (Бросается на старуху, вытаскивает ее на край сцены.) Вот моя добыча. Ну и мерзость! Эй! Чего моргаешь! Вы ведь здесь привыкли к раскаленным добела мечам солнца. Прыгает, как рыба на крючке. Скажи-ка, старая, ты, должно быть, потеряла дюжину сыновей; ты черна с головы до ног. Ну, говори, может быть, я тогда отпущу тебя. По ком ты носишь траур?