Королева джунглей - Бобров Владимир Л. (книги читать бесплатно без регистрации txt, fb2) 📗
Глава десятая
Австралийские диковины
Попасть в Австралию — заветная мечта всех зоологов и просто любителей животных. Вызвано это не столько богатством, разнообразием и красочностью животного мира страны, сколько его музейной уникальностью. Когда 300 лет назад в Австралию прибыли первые поселенцы из Англии, они с изумлением обнаружили, что многие живые существа здесь совершенно не похожи на тех, что остались на родине. Гигантская птица эму не могла летать, лебеди были черные, почти все млекопитающие вынашивали детенышей в сумках на животе, а некоторые из них откладывали яйца. Своеобразие австралийской фауны объясняется прежде всего изолированным положением этого материка. Так как Австралия была отрезана морями от всего мира с начала третичного периода, здесь отсутствуют многие группы животных, но зато сохранились те, которые в других районах земли погибли из-за конкуренции с более молодыми формами, в Австралию не попавшими. Благодаря изоляции многие примитивные формы жизни сохранились в виде «живых ископаемых». Среди них откладывающие яйца млекопитающие (утконос и ехидна), сумчатые млекопитающие, двоякодышащие рыбы. Австралию можно назвать страной сумчатых, хотя опоссумы есть и в Америке. Однако здесь сумчатые заняли большинство экологических ниш, продемонстрировав тем самым результат успешной адаптивной радиации. Их в этой стране более 150 видов, начиная с гигантского кенгуру длиной 3 метра и кончая крошечной сумчатой мышью (10 см в длину). Основное отличие сумчатых от всех остальных млекопитающих — это особенности их размножения. Новорожденные у них — крошки, по сути дела, еще эмбрионы, но заползают в сумку самостоятельно, без материнской помощи. Там они накрепко присасываются к соскам молочных желез, этому способствует развитие утолщения на конце соска. Питание происходит пассивно: молоко впрыскивается в рот детеныша благодаря сокращению специальной мышцы. Дальнейшее развитие протекает в защищенной сумке, пока малыш не оказывается в состоянии временно или навсегда покинуть ее. Миллионы лет назад сумчатые населяли весь мир, включая Европу. В более позднюю эпоху сухопутный мост между Австралией и Юго-Восточной Азией ушел под воду. Острова нынешней Индонезии — его остатки. Но вот появились быстрые и проворные плацентарные млекопитающие, которым удалось вытеснить или истребить сравнительно примитивных сумчатых. В Евразии сумчатые погибли, не выдержав конкуренции, в Австралию же плацентарные млекопитающие не успели проникнуть до ее изоляции, и сумчатые, не испытывая конкуренции, образовали здесь многочисленные формы, конвергентные многим плацентарным млекопитающим.
Стоит ли говорить, с какой радостью я воспринял возможность посетить Австралию. В составе делегации российских герпетологов мне довелось участвовать во Всемирном герпетологическом конгрессе, который проходил в 1993 году в Аделаиде — столице штата Южная Австралия. Поездка эта стала реальной благодаря поддержке Фонда Джорджа Сороса, которому, я думаю, все российские ученые всегда будут очень признательны, но отнюдь не собственному правительству и парламенту, которые пальцем о палец не ударили для поддержки гибнущей отечественной науки, а в своих дебатах настойчиво требовали «урезонить финансового спекулянта».
Из всех австралийских диковин мне больше всего хотелось повидать коалу. У каждого зоолога, кроме той группы животных, которую он изучает, есть какой-то любимый зверек, который не входит в изучаемую группу, но к которому человек испытывает огромную, порой необъяснимую симпатию. Для меня таким животным с самого детства был коала.
Коалы, похожие на умилительных плюшевых мишек, нравятся всем. Это самое любимое животное австралийцев. У него очень симпатичная внешность: густая и шелковистая шерсть, крупные, закругленные, всегда настороженные уши, смешной, бульбочкой, нос. При взгляде на его вечно сонные глазки не подумаешь, что коала способен на что-то вредное. И действительно, он почти не вторгается в сферу человеческой деятельности: не травит посевов, не портит садов. При встрече с человеком эти симпатяги дружелюбны. Они прекрасно приручаются. Однако брать их в руки нужно осторожно, так как у них очень острые когти. В неволе коала очень привязывается к ухаживающим за ним и часто ведет себя как избалованный ребенок. Ручное животное не желает оставаться один и обожает ласку. За внешнее сходство с косолапым его называют сумчатым медведем. Систематики часто включают коалу в семейство лазающих сумчатых либо выделяют в отдельное семейство.
Длина тела коалы 60–82 сантиметра. Хвост снаружи не заметен. Вес взрослых особей достигает 16 килограммов. Волосяной покров густой и мягкий, светло-серого цвета с беловатым брюхом, он играет важную роль в терморегуляции и защищает от резких перемен погоды. Коала не строит себе жилища и может спать и на солнце, и под дождем. Спинка носа безволосая, черная, резко отграниченная от покрытых волосами участков. Выводковая сумка открывается назад (единственный случай среди лазящих сумчатых). Почти у всех сумчатых сумка открывается вверх, только у коалы и вомбатов открывается вниз. Это связано с тем, что в возрасте 6 месяцев детеныши коалы, после того как закончат питаться материнским молоком, переходят на очень своеобразную диету: в течение месяца они питаются полупереваренными матерью листьями эвкалипта, которые она выделяет через задний проход. Таким образом, мать снабжает малыша микроорганизмами, способствующими перевариванию целлюлозы.
Первые сообщения о коале датируются 1798 годом, когда некие Джон Прайс, принадлежавший к свите губернатора, и бывший каторжник Джеймс Уилсон отправились на рекогносцировку к юго-западу от Сиднея и повстречали коалу, написав в отчете, что в Голубых горах есть животное, называемое куллавайн, напоминающее внешне южноамериканского ленивца. Спустя четыре года французский морской офицер Барралье выменял на стрелы и топоры четыре лапы животного и, заспиртовав их в бутылках с бренди, отправил находку начальству. Вскоре он же добыл шкуру зверя, а потом и живого.
Название «коала» происходит от австралийского «kullawine» («ничего не пьет»). Коала действительно не пьет, ограничиваясь той влагой, которая содержится в листьях эвкалиптов — его единственной пище. Про эту особенность сумчатого медведя существует легенда. В давние времена одного осиротевшего мальчика Куб-Бора приютили неласковые родственники. Как и другие дети, он сам научился добывать пищу в эвкалиптовом лесу, но вот воды там было маловато. Мальчик только и думал, где бы напиться. Однажды, уходя на дальнюю охоту, родня забыла припрятать сосуды с водой. Когда жажда одолела Куб-Бора, он вдоволь напился. К полудню, в самый зной, его снова стала томить жажда. И Куб-Бор допил всю воду. Собрав опустевшие сосуды, мальчик повесил их на невысокое деревце, сам забрался на его вершину и завел длинную волшебную песню. Дерево стало расти, пока не вознесло вершину над лесом. Вернувшись с охоты, родственники не нашли запасов воды. Лишь пустые сосуды да Куб-Бор покачивались на ветвях самого высокого эвкалипта. Велико было негодование охотников — всем хотелось пить. Они кричали, звали мальчика, требовали вернуть воду, самые ловкие пытались влезть к нему на вершину. Он крикнул им, что воды больше нет. И тогда племя призвало на помощь шаманов, которые добрались до Куб-Бора и сбросили беднягу вниз. Окружившие тело мальчика родственники вдруг обнаружили, что он превратился в зверька, который направился к эвкалипту и тут же забрался на самую макушку. Вот с тех пор коала и не пьет. Во всяком случае, никто не видел его у водопоя. Миф утверждает, что коала раз и навсегда утолил жажду, еще когда был человеком, а биологи считают, что листья эвкалиптов, которых он поглощает в несметных количествах, а также роса и дожди — дают ему достаточно влаги.
Коалы обитают в эвкалиптовых лесах, где приспособились к жизни на деревьях. Они без труда влезают вверх по гладкому стволу и могут ловко перепрыгнуть с ветки на ветку, как обезьяны. Лапки у них короткие, но крепкие. Взбираясь вверх, коала ставит передние лапы под углом 45° на ствол, а задние в этот момент поджимает под себя. Так и карабкается, переступая шажками по 10–15 сантиметров. Сильные когти позволяют ему подолгу неподвижно сидеть на дереве. На землю он спускается, лишь когда нужно перебраться на другое дерево, стоящее так далеко, что не удается перескочить с одного на другое.
