Джэксон остается в России - Свиридов Георгий Иванович (читать книги полностью .TXT) 📗
Лошадь Джэксона, дико заржав, рванула поводья. Вырвавшись, она исчезла в пыльном вихре. Сидней попытался было догнать ее. Но через несколько шагов остановился. Он ничего не видел перед собой. Глаза были залеплены песком.
– Скорей ложись! Скорей ложись! – кричал Мурат.
Джэксон повернул назад и, вытянув вперед руки, стал искать товарища.
Мурат лежал вместе с конем. Сидней опустился рядом. По совету Мурата закутался в халат, закрыл лицо платком.
Ветер выл, гудел, поднимал и швырял тучами песок. Джэксон почувствовал, что их засыпает. Он хотел привстать, освободиться от навалившегося песка. Но его удержал Мурат.
– Надо лежать! – закричал он в самое ухо Сиднею. Сидней молча повиновался.
Буря свирепствовала долго. Может быть, сутки, может быть, трое. Сидней не знал. Сначала он забылся, потом забытье перешло в сон.
Проснулся Джэксон от толчков. Его тормошил Мурат:
– Вставай! Вставай!
Сидней поднялся, размотал платок, открыл глаза и – не узнал пустыни.
Вместо горбатых барханов, которые тут были накануне, вокруг, до самого горизонта, простиралась ровная песчаная гладь.
Мурат перебрал поклажу. Часть выкинул. Оставил воду, еду, винтовки и немного патронов. Все это навьючил на коня.
Сами пошли пешком.
Первым выбился из сил конь. Он упал на песок, и никакими ударами его уже не удалось поднять на ноги. Тогда Мурат прирезал его.
Джэксон насобирал сухих колючек, разжег костер, и они досыта наелись мяса. Но после этого жажда усилилась, а воду надо было беречь.
Начался пеший поход. Сидней потерял счет дням.
Сначала они бросили одну винтовку и патроны. Потом, обессилев, вторую. Шли только по утрам и вечерам, когда спадал зной. Потом – только по утрам…
Разъезд красноармейцев заканчивал разведку. В песках было неспокойно, и специальный отряд правительства РСФСР под командованием Джаигнльдина продвигался с большими предосторожностями.
Разъезд повернул назад. Круглов в последний раз приставил к глазам бинокль. Впереди лежала пустыня, мертвая и огромная. Несмотря на утро, оттуда несло сухим палящим зноем. Вдруг его внимание привлекла маленькая точка. Она была у самой линии горизонта, на границе желтой пустыни с бирюзовым небом. Точка то появлялась, то исчезала:
– Постой, ребята!
Красноармейцы остановили коней, насторожились.
– Матвеев, на-ка посмотри. У тебя глаза острее, – Круглов протянул бинокль. – Видишь точку?
Матвеев пристально рассматривал горизонт.
– Там две точки, товарищ командир. Потом добавил: – Вроде люди… Вроде пешие…
– Люди? – насмешливо усмехнулся красноармеец с круглым монгольским лицом. – Ты, Матвеев, смешной человек! Кто в черных песках будет пешком бродить?
Круглов снова посмотрел в бинокль на горизонт. Пусто. Немного погодя появилась темная точка. Потом она превратилась в две. Никакого сомнения – там люди.
– Токтогул, скачи в отряд. Передай, что мы углубились в пески. – Круглов пришпорил коня. – Остальные, за мной!
Вскоре уже невооруженным глазом каждый боец видел, что по пескам бредут два человека. Было ясно, что они вконец выбились из сил. Сделав несколько шагов, падали, вставали, помогая друг другу, шли и снова падали…
Когда красноармейцы подскакали к ним, неизвестные неподвижно лежали на склоне бархана. Их вид был страшен. Худые, изможденные, высохшие. На заросших бородатых лицах выделялись темные глазные впадины и вспухшие потрескавшиеся губы.
Двое суток Мурат и Сидней спали.
Первым пришел в себя Джэксон. Вода и пища, в первую очередь вода, вернули его к жизни. Открыв глаза, Сидней удивленно посмотрел вокруг. Где он? Почему рядом костры, люди, лошади, верблюды? Не мираж ли это? Он опустил веки и тут же спохватился – где Мурат?
– Мурат! – позвал Джэксон. – Мурат!
Он кричал, напрягая все силы, но вместо крика получился какой-то сиплый шепот.
– Лежи, лежи, – ласково сказал Матвеев, который не отходил от спасенных. – Надо лежать.
Чужой голос, совсем не похожий на голос туркмена, вернул Джэксона к действительности. Нет, это не мираж. Тогда что за люди его окружают? К кому он попал? Сидней настороженно осмотрелся. Вдруг он увидел на помятой фуражке Матвеева пятиконечную красную звезду. Сразу стало легко, свободно. Джэксон улыбнулся потрескавшимися губами. Свои!
– Кто командир? – прохрипел Джэксон. – Позовите командира…
– Надо лежать, – успокаивал Матвеев. – Надо подкрепиться. Потом поговоришь с командиром.
Но Сидней настаивал. Он должен сейчас же видеть командира, немедленно! Он должен сообщить нечто очень важное. Государственно важное. Матвееву ничего не оставалось другого, как отправиться за командиром отряда. Джэксон требовал «самого главного». Вскоре к Джэксону подъехала группа кавалеристов. Они спешились и подошли. Один из них протянул к Сиднею руку.
– Джангильдин. Военный комиссар Тургайской области, командир отряда.
Джангильдин был среднего роста, плотный, с мягкими восточными чертами лица. В его глазах, темных и внимательных, светились доброта и проницательность. Одет он был в кожаный военный френч, перетянутый крест-накрест ремнями.
Джэксон приподнялся на локтях.
– Надо сообщить… срочно сообщить в Ташкент, в Москву… Они подняли мятеж с помощью англичан…
Сидней, злясь на свою слабость, старался скорее рассказать о трагической гибели чрезвычайного комиссара Туркестанской республики, о разгроме Ашхабадского ревкома, о большом размахе контрреволюционного выступления эсэров и местных националистов, о том, что американские и английские военные специалисты руководят мятежниками.
Джангильдин слушал внимательно. Когда Сидней кончил говорить, он положил руку на плечо Джексона.
– Спасибо, товарищ. Я постараюсь сообщить правительству и ваши сведения. А вам надо отдыхать, набираться сил. Впереди трудные бои. Товарищ Ленин уже знает об интервенции англичан, об открытии Закаспийского фронта.
От каждого слова Джангильдина у Сиднея спадала тревога, беспокойство, которое столько времени заставляло его жить, двигаться. «Товарищ Ленин уже знает! – думал Джэксон. – Это очень хорошо. Выходит, какая-то из групп добралась до своих раньше. Это очень хорошо!»
Отряд Джангильдина выполнял важное задание правительства РСФСР.
Контрреволюционное выступление, подготовленное англичанами, ширилось с быстротой степного пожара. Эсэров, белогвардейцев и буржуазных националистов поддержало мусульманское духовенство, которое в своем обращении к верующим призывало встать на защиту ислама. Почти вся Закаспийская область, за исключением крепости Кушка, оказалась в руках мятежников.
Совнарком Туркестанской республики, принимая срочные меры для ликвидации мятежа, послал по радио телеграмму Ленину о создавшейся критической обстановке. Владимир Ильич немедленно, 17 июля 1918 года, ответил телеграммой, в которой писал: «Прилагаем все возможные меры, чтобы помочь вам»…
Оказание этой помощи было поручено военному комиссару Тургайской области Казахстана коммунисту Алиби Джагильдину. В центральных районах России был срочно сформирован специальный отряд в шестьсот человек. Правительство РСФСР вручило Джангильдину огромную сумму денег – шестьдесят восемь миллионов рублей золотом – для передачи Совнаркому Туркестанской республики и большое количество оружия, боеприпасов для доставки через Астрахань по Каспийскому морю.
В тот же день Джангильдин вместе с отрядом двинулся через Царицын к югу. Большевики Астрахани помогли снарядить экспедицию. На две рыбацкие шхуны погрузили оружие, боеприпасы, снаряжение. Отряд пополнился добровольцами, в основном казахами, киргизами, узбеками, и вскоре двинулся в плавание по Каспийскому морю.
Узнав о том, что Красноводск занят англичанами, Джангильдин принял решение высадиться севернее, на восточном берегу.