Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета - Кружевский Дмитрий Сергеевич
– Надеюсь, вы все еще помните, куда вас ваша благоверная чмокнула в первый раз?
Черт! Три раза черт и еще столько же твою кису! А ведь и правда, чешется то самое место. Помнится, у меня там после ее поцелуя родимое пятно появилось в виде дракончика и тоже несколько дней страшно чесалось, но со временем оно как бы расплылось, потускнело и практически не было заметно, да и забыл я как-то о нем. И вот…
– Неужели опять пятно проявилось, – довольный своей догадливостью и со вздохом облегчения резюмировал я, но наткнувшись на «добродушно-скорбящий» взгляд Гоймерыча, нервно сглотнул, а в мозгах отчетливо заиграла веселая мелодия, сопровождающая группу пританцовывающих негров.
– И что там у меня? – пискляво выдавил я.
– Че-шу-я, – по слогам ответил завуч и, протянув руку к моей шее, заправским жестом фокусника продемонстрировал зажатую промеж пальцев золотистую чешуйку.
– И что это значит? – спросил я, беря чешуйку и разглядывая ее со всех сторон. – Очередное последствие моих мутаций?
Да, если кто забыл, то я тут немножко ГМЧ, в смысле «Генетически Модифицированный Чел» – мутант в общем. И все именно из-за нашей с Эльфирой любви, этой чертовой отметины на шее и еще пары десятков укусов в различные части организма, произведенные моей любимой драконицей в порывах неземной страсти (так, и не смотрите на меня влюбленными глазами, подробности все равно опущу). Короче, вогнали в меня кучу драконьих генов, отчего я теперь худ, мускулист, могу лом в каральку одной правой завязать, а еще по утрам такой ст… кх-м… скажем так – колю дрова, как Челентано…часа три. Если честно, то сперва я опасался, что со временем обзаведусь чешуей и чудесным хвостом (ага, куплю гармошку и оттяну Батону уши), но вроде пронесло. Хотя, судя по тому, что я вижу сейчас – не совсем.
– Так все же, что это значит? – вновь переспросил я, возвращая чешуйку Гоймерычу, который тут же упаковал ее в извлеченный из кармана бумажный пакетик.
– Понятия не имею, Ярослав Сергеевич, – честно признался завуч. – Однако думаю, ничего страшного. Ну проступит в некоторых местах чешуя, так думаю, что этим даже привлекательнее для своей избранницы станете.
– Для избранницы, – я грустно усмехнулся. – Знать бы еще, где она.
– И кто она.
Мы с Гоймерычем дружно посмотрели на доктора, который сделал нам в ответ невинные глазки и постучал себя указательным пальцем по лбу. Ах да, Иреновы отметины, они-то как раз никуда не исчезли.
– Ладно, пойду я, а то ученики у меня там одни с Батоном, боюсь, как бы чего не учудили, – я бросил быстрый взгляд в сторону висевших на стене часов. – Да и до конца урока всего пятнадцать минут осталось. Док, мазь или таблетки какие есть от этой чесотки?
Врач понимающе кивнул, и через пару минут я уже отвинчивал крышку небольшой баночки, одновременно принюхиваясь к исходящему из нее запаху. Вроде ничего, даже запах приятный, что-то с ментолом и апельсином, а то я уж боялся, что будет что-то типа Глафириного варева на чистом мышином помете – зверская штука. После его применения из дома на полдня вся живность исчезает, причем эвакуируются даже тараканы, драконы облетают за версту, а работающие в пещере гномы спешно облачаются в некое подобие ОЗК.
Я зачерпнул немного мази указательным пальцем и, мазнув ей шею, почувствовал прогоняющий зуд легкий покалывающий холодок. Нормально. Сунув баночку в карман пиджака, я попрощался с доком и о чем-то глубоко задумавшимся Гоймерычем, опосля чего поспешил обратно в класс, ибо где-то в глубине души уже несколько минут свербели мурашки дурного предчувствия.
Успел я вовремя, ибо Виннету Большой Хвост был пойман, связан, подвешен к большому сучковатому дрыну и явно готовился к принесению в жертву каким-то там божествам в невесть откуда взятом большом казане, куда один из учеников с дьявольским хохотом крошил ножовкой большую морковку.
– Отставить готовку кота! – с ходу рявкнул я, тем самым внеся смятение в ряды учеников и заставив большинство ретироваться к своим рабочим местам.
Бардак. Я, насупив брови, огляделся, порой задерживая свой угрюмый взгляд на перемазанных краской мордашках учеников, в озорных глазах которых плескалась сама невинность, и, вздохнув, бросил:
– Вернусь через пять минут.
Захлопнув дверь, я сделал шаг вперед и замер, прислушиваясь. Судя по раздавшимся из кабинета душераздирающим звукам сдвигаемой мебели, ребята все правильно поняли. Что ж, тогда подождем. Я подошел к окну и оперся руками о широкий подоконник – лепота и пастораль. Жаль, окна больно узкие, не открывают, так сказать, всю ширь и глубину поистине фэнтезийного пейзажа с мчащимися по небу драконами, что буквально купаются в лучах пары местных светил, упитанного мужика, медленно проплывающего мимо на фоне полей… Стоп. Я с подозрением уставился на бородатого «Карлсона», что медленно дрейфовал напротив окна, делая взмахи руками и ногами, словно в попытке победить в заплыве на сто метров, потер пальцами глаза и лишь потом заметил охватывающую его клетчатую рубаху, сбрую к которой крепила приличной толщины веревка.
– Интересное что увидел?
Я обернулся и, окинув ошалелым взглядом невесть откуда появившегося там Дорофеича, ткнул пальцем в болтающегося напротив окна гнома.
– Это что?
– Это? Ну… – завхоз растерянно поскреб в бороде. – Окна вот моем… Феи наши со всем не справляются, а к празднику «должна быть везде чистота и порядок», – последнее он выдал несколько хриплым голосом, явно пытаясь спародировать нашего ректора. – Вот импровизируем, экспериментируем.
– Понятно, – я сочувствием посмотрел на «Карлсона», которого налетевший ветерок-шалун развернул вокруг оси и впечатал в окно, после чего словно пушинку отбросил обратно, оставив на стекле туманный отпечаток перекошенной физиономии с выпученными глазами, и, повернувшись к завхозу, спросил: – Слышь, Дорофеич, подскажи, а чем он окна мыть будет?
– Эм…
Завхоз на целую минуту подвис, пожирая своего помощника глазами, видимо в надежде узреть торчащий из какой-либо части его тела необходимый для работы инструмент, но так и не обнаружив оного, резко развернулся и умчался в туманную даль коридора, громко рассуждая о том, где будут находиться средства для мытья, как только он доберется до этих олухов. Я лишь мысленно пожалел незадачливых работничков и, усмехнувшись, шагнул к двери класса. Так-с. Верстаки на месте, ученики… я глазами пробежался по головам… на месте, казан… большой, закопченный – отсутствует, кот черный, отъевшийся, в количестве одной штуки – присут… Я аж кхекнул от неожиданности, ибо Батон был похож на стоящий на тонких ножках огромный пушистый елочный шарик.
– Они меня сперва вжух, потом водой плюх, а затем еще и вжих-вжих ветром, и вот я… – заметив мой молчаливо-вопросительно-обалдевающий взор, заикаясь пожаловался тот.
– Зато теперь ты чистый и… – я принюхался, – пахнешь приятно, цветами какими-то.
– «Летнее утро», весь бутылек, – раздался тонкий жалобный голосок откуда-то с задних верстаков.
– А незачем было его мучить, – парировал я и тут же добавил приказным тоном: – Поделки на стол, смотреть буду.
Заложив руки за спину, я прошелся вдоль верстаков, оглядывая предоставленные творения, на миг остановился напротив плаката по безопасности, где был изображен доктор, с заботливым видом пришивающий обратно ножку нерадивому гному, рядом с которым лежала окровавленная ножовка, и, на секунду воздев глаза к потолку, двинулся в обратный путь. Не, ну скажите, что сложного в том, чтобы сделать указку, тем более что Дорофеич заранее подготовил бруски нужной формы? Наждачку в руки и полируй в свое удовольствие словно любимую волшебную палочку или там посох. Не, ну можно по граням напильником пройтись, а для особых столярных гурманов у нас даже небольшие рубанки имеются – все элементарно и ничего сверхъестественного. А в результате? А в результате большинство поделок – это эдакие занозистые кривоватые палки, годные лишь в качестве будущей щепы на растопку и отличающиеся друг от друга лишь уровнем кривизны (в принципе, ожидаемо, но не настолько же). Правда, как всегда, были и те, что выделялись из общего ряда, увы, сегодня не в лучшую сторону. Еще одна почему-то превратилась в десяток мелких «зубочисток» (правда, сделаны качественно, так что отдам феям, пусть куда-нибудь используют, ручки там для швабр…), еще одна закрутилась в тугую деревянную спираль. Я укоризненно посмотрел на уставившегося в пол мальчугана.
