Полное собрание малой прозы - Вулф Вирджиния (е книги .TXT, .FB2) 📗
Внезапно его отвлек вздох Чарльза, глубокий, прощальный, вызванный тем, что он перекидал в воду все плоские камни, до которых мог дотянуться, или же понял, что это бессмысленное занятие. Сидя бок о бок, они съели свои сэндвичи. Затем, когда встали и отряхнулись, Джон взял кусок стекла и молча смотрел на него. Чарльз тоже посмотрел. Однако он сразу отметил, что стекло не плоское и, набивая трубку табаком, с особым напором, которым отгоняют глупые мысли, сказал:
– Возвращаясь к тому, о чем я говорил…
Он не заметил, а если бы и заметил, то не придал бы никакого значения, что Джон мгновение смотрел на кусок стекла, словно не решаясь, а потом быстро сунул его в карман. Возможно, это был тот самый порыв, который побуждает ребенка подбирать один из камешков на усыпанной ими дороге, обещая ему жизнь в тепле и безопасности на каминной полке в детской, упиваясь ощущением власти и милосердия, сопровождающим подобные действия, и веря, что сердечко камешка трепещет от счастья, когда он чувствует себя избранным из миллиона подобных камней и получает возможность наслаждаться жизнью, вместо того чтобы вечно прозябать в холоде и сырости на дороге. «На моем месте могли быть миллионы других камней, но выбрали-то меня, меня, меня!»
Независимо от того, была у Джона подобная мысль или нет, кусок стекла занял место на каминной полке, поверх небольшой стопки счетов и писем, где служил не только отличным пресс-папье, но и местом, где останавливался взгляд молодого человека, когда тот отрывался от книги. Любой предмет, на который мы снова и снова невольно обращаем внимание, когда о чем-то задумываемся, настолько сильно смешивается с субстратом наших мыслей, что теряет истинную форму и обретает другую, идеальную, порой всплывающую в голове в самый неожиданный момент. Вот и Джон заметил, что во время прогулок его внимание начали привлекать витрины лавок редкостей, просто потому что в глаза бросалось нечто, напоминающее кусок стекла. Это могло быть что угодно – любой предмет, округлый, например, или с глубоко заключенным внутри угасающим огоньком – фарфор, стекло, янтарь, гранит, мрамор и даже гладкое овальное яйцо доисторической птицы. К тому же он стал внимательно смотреть под ноги, особенно вблизи пустырей, куда выбрасывают бытовой мусор. Там часто попадались подобные предметы – брошенные, бесполезные, бесформенные. За несколько месяцев он подобрал четыре-пять экземпляров, которые заняли место на каминной полке. Была от них и польза, ведь у кандидата в парламент, стоящего на пороге блестящей карьеры, много бумаг, требующих порядка: обращения к избирателям, политические манифесты, просьбы о пожертвованиях, приглашения на ужин и так далее.
Однажды, когда Джон вышел из своего жилья в Темпле, чтобы успеть на поезд и выступление перед избирателями, его взгляд вдруг привлек удивительный предмет, едва заметный в траве одного из тех небольших узких газонов, которые окаймляют огромные здания судебных учреждений. Он мог лишь коснуться его кончиком трости сквозь решетку ограды, но разглядел, что это кусок фарфора, очень похожий на морскую звезду, – не то намеренно ему придали такую изумительную и узнаваемую форму, не то случайно что-то разбили, и получился пятиконечный предмет с неровными, шероховатыми краями. Цвет был преимущественно синим, но поверх него пролегли какие-то зеленоватые полосы или пятна, а малиновые линии придавали куску фарфора особенную яркость и привлекательный блеск. Джон был полон решимости завладеть этим предметом, но тыканье тростью отодвигало его все дальше. В конце концов он был вынужден вернуться домой и приделать к палке кольцо из проволоки, с помощью которого, проявив аккуратность и большую сноровку, он наконец-то притянул кусок фарфора к себе. Схватив его, Джон торжествующе воскликнул. В этот момент пробили часы. О том, чтобы успеть к избирателям, не могло быть и речи. Встреча прошла без него. Но каким образом фарфоровое изделие, разбившись, приобрело столь необычную форму? Внимательный осмотр не оставил никаких сомнений: это вышло совершенно случайно, что само по себе странно, и едва ли где-нибудь существует еще одна такая звезда. Установленная на противоположном конце каминной полки от куска стекла, выкопанного на пляже, звезда выглядела неземным существом, причудливым и фантастическим, словно арлекин. Казалось, он совершает пируэты в бескрайнем пространстве, сверкая, как мерцающая на небе звезда. Контраст между фарфором, столь ярким и выразительным, и стеклом, таким безмолвным и застывшим, завораживал Джона, и он в изумлении спрашивал себя, как эти два предмета существуют одновременно, да еще стоят на одной узкой мраморной полке в одной комнате. Вопрос остался без ответа.
Теперь Джон стал частенько бывать там, где больше всего битого фарфора, – на пустошах вдоль железнодорожных путей, у снесенных домов, в общественных парках в окрестностях Лондона. Но мало кто бросает фарфор с большой высоты – редчайший человеческий поступок. Для этого требуется многоэтажный дом и женщина, настолько импульсивная и безрассудная, что она готова швырнуть свой кувшин или чайник прямо из окна, не думая о прохожих внизу. Фарфора было предостаточно, но чаще всего разбитого в результате какого-нибудь пустякового бытового происшествия, лишенного замысла и характера. Тем не менее, по мере изучения предметов, найденных в одном только Лондоне, он все больше поражался бесконечному разнообразию их форм, но еще больше поводов для удивления и размышлений давали различия в качестве и орнаменте осколков. Лучшие экземпляры Джон приносил домой и ставил на каминную полку, где их функция, однако, все больше сводилась к декоративной, ибо деловых бумаг, требующих пресс-папье, становилось все меньше.
Быть может, он чересчур пренебрегал своими обязанностями или выполнял их спустя рукава, или же вид каминной полки произвел негативное впечатление на избирателей, когда те приходили к нему в гости. Так или иначе, своим представителем в парламенте они Джона не сделали, а его друг Чарльз, приняв это близко к сердцу и поспешив выразить сочувствие, обнаружил Джона ничуть не подавленным и списал это на то, что он еще просто не осознал всю серьезность случившегося.
По правде говоря, в тот день Джон побывал в Барнс-Коммон112 и нашел под кустом утесника весьма примечательную железяку. По форме она ничем не отличалась от его куска стекла, такая же массивная и округлая, но такая холодная и тяжелая, такая черная и металлическая, что она, очевидно, внеземного происхождения – осколок погасшей звезды или обгоревшей луны. Он оттягивал его карман, давил на каминную полку, излучал холод. И все же метеорит стоял бок о бок с куском стекла и фарфоровым осколком в форме звезды.
Переводя взгляд с одного предмета на другой, молодой человек испытывал мучительное желание обладать чем-то еще более прекрасным. Он все решительнее предавался поискам. Если бы не заветное желание и не уверенность в том, что в один прекрасный день очередная свалка щедро вознаградит его, то пережитые разочарования, не говоря уже об усталости и насмешках, заставили бы Джона бросить свою затею. Вооружившись холщовой сумкой и длинной палкой с подвижным крюком на конце, он копался в земляных кучах, шарил в густых зарослях кустарника, рыскал в переулках и прочесывал узкие дорожки между соседними домами, где, как он знал по опыту, всегда попадались подобные выброшенные предметы. По мере того как росли его требования, а вкус становился все более изощренным, разочарованиям не было числа, однако проблеск надежды – какой-нибудь цветастый кусок фарфора или стекла причудливой формы, – всегда манил его дальше. Один день сменял другой. Джон уже был немолод. Его карьера, то есть политика, осталась в прошлом. Люди прекратили навещать его. Он стал слишком молчалив, чтобы его приглашали на ужины. Он никогда никому не рассказывал о своих подлинных устремлениях; по поведению окружающих было ясно, что его не поймут.
Откинувшись в кресле, Джон наблюдал за тем, как Чарльз, сам того не замечая, раз за разом поднимает камни с каминной полки и резко кладет их обратно, дабы подчеркнуть слова о политике правительства, ни разу не заметив самих камней.
