Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2 - Вяземский Юрий (читать лучшие читаемые книги TXT, FB2) 📗
Как мы помним, Рёгинфрид погиб смертью храбрых в год гибели Карла Великого, и тогда же старший брат Рёгинфрида, Харальд Клак, усадил четырехлетнего сына погибшего к себе на колено, и тот, по обычаю норманнов, стал ему сыном. Рорику этому теперь исполнилось шестнадцать лет.
(4) Стараниями Валы главным толмачом на крестинах был назначен Ингвар. Только он переводил Харальда, его жену и его сыновей, родного и неродного, и обладая, как мы знаем, замечательной способностью привлекать и располагать к себе самых разных людей, в скором времени очаровал датскую королеву, к конунгу Харальду вошел в доверие, а с юношами сошелся так близко, как будто они выросли вместе. При этом даже кузена своего, Рорика, Ингвар видел впервые.
(5) Специально для знатоков наших саг сообщаем: среди крестившихся данов был и некий Асгейр из Рибе – тот самый, к которому прыгнул на колени юный Эйнар, сын Квельдэйнара. Знающий да знает!
(6) Как полагается при обряде крещения, особенно королевском, Людовик почтил датского конунга многими почетными дарами, а также пожаловал ему в ленное владение графство Рустринген, соседнее с юго-западным побережьем Ютландии.
Зачем император сделал это пожалование, спросим мы с вами? Биограф Людовика, именуемый Астрономом, на этот вопрос так отвечает: благочестивый император даровал Харальду это графство во Фризии, дабы «он и его люди смогли бы, если возникнет необходимость, его защитить». «Большие королевские анналы» толкуют иначе: «дабы в случае необходимости король вместе со своим имуществом мог там укрыться».
Мы к этим двум, на наш взгляд, ясным объяснениям – protegat et salvum te ipsum, защищайся и спасайся – попробуем добавить: не больно-то рассчитывал Людовик на удачу Харальда Клака!
(7) Сразу же после крещения датчанин стал просить у императора войска, с помощью которых он мог бы обуздать наседавших на него врагов. Людовик ему сразу не отказал, а велел ждать осеннего собрания, на котором, дескать, этот вопрос будет поставлен перед первым людьми государства.
Харальдова свита уплыла на родину сражаться с врагами, а сам Клак с семьей остался в Ингельхайме. К нему по-прежнему был приставлен Ингвар, который за эти несколько месяцев еще сильнее обаял королеву, окончательно расположил к себе конунга Харальда и еще ближе познакомился со своим кузеном Рориком; тот, как говорится, смотрел ему в рот и почитал как учителя.
6 (1) Сейм еще не закончился, когда Бернар и Фридугис – император сослался на свою крайнюю занятость на ассамблее, – фаворит и канцлер пригласили конунга Харальда и сообщили ему, что вспомогательного войска для борьбы с его противниками пока дать не могут, так как много воинов требуется для подавления обширного мятежа в Испанской марке; – на самом деле, этот мятеж был подавлен еще летом. Харальду было предложено вернуться на родину, с горячей молитвой неофита ожидать победы и скорого военного подкрепления; в помощь ему император распорядился направить нескольких христианских миссионеров.
(2) Перед самым отъездом Харальд таки увиделся со своим крестным отцом. Датчанину разрешили подойти к императору, когда тот выходил из храма. Людовик накоротке пожелал крестнику счастливого пути и велел, чтобы тот оказывал всемерное содействие сопровождавшим его миссионерам.
Рассказывают, что Харальд успел сказать императору:
– Твои монахи начнут крестить датчан, и от моей власти в Дании скоро ничего не останется.
В ответ Людовик перекрестил Клака и ничего ему не ответил.
(3) О том, как Харальд и корвейский монах Ансгар добирались до Дании, по-разному сообщают. Одни утверждают: на двух роскошных кораблях, один из которых был подарен датскому конунгу императором, а другой – кельнским архиепископом. Ансгара якобы сопровождала большая группа монахов-бенедектинцев.
Другие опровергают: Харальд и Ансгар с трудом добрались от Ингельхайма, и там, якобы сострадая им, архиепископ выдал им жалкое речное суденышко, на котором им пришлось делить между собой тесную каюту. На палубе спали три охранника Харальда, а у Ансгара и брата Аутберта никаких помощников не было.
Не знаем, как было на самом деле.
7 (1) Зато нам в точности известно, что, прощаясь с Людовиком, злосчастный Харальд Хальвданссон как в воду глядел. Для данов того времени принять христианство означало предать веру отцов и пойти в услужение франкам – так смело можно сказать. И следующим летом Хорик, Олав, совместно со Свейном и Ульвиром, обвинив Харальда в измене, окончательно изгнали его из южных датских земель. Со своей семьей и частью дружины – далеко не все его дружинники последовали за ним – Ворон-Клак бежал в земли франков и обосновался в своих владениях во Фрисландии, дав императору клятву защищать северное побережье Империи франков от набегов данов и свеев.
(2) Однако до того, как это произошло, монахи Ансгар и Аутберт успели крестить несколько сотен датчан, при дворе Харальда сподобились основать школу, в которой обучались многие датские юноши, а также сумели срубить деревянный храм в торговом порту Хедебю, к тому времени ставшем не менее известном в Восточном море, чем Бирка и Каупанг. Но, как говорили древние, omnia quae sunt ad finem, всему приходит конец, и когда Харальда изгнали из Дании, франкские миссионеры утратили своего высокого покровителя, без поддержки которого им стало невозможно находиться среди язычников. Скоро начались погромы всех созданных христианских общин. Пришлось спешно возвращаться в Саксонию.
8 (1) Через год, в конце первой недели самого длинного христианского поста, когда Ингвар сидел в корвейском храме, почудилось ему, что заколебался потолок святилища, закачался и рухнул на пол алтарный крест, а истуканы святых запрыгали по каменным плитам. Видение было коротким, но настолько ярким, что Ингвар вскочил со скамьи, собираясь выбежать из церкви. Но едва он встал на ноги, потолок перестал колебаться, крест и статуи «вернулись» на свои прежние места, и Ингвар осознал, что то было видение. Оно, похоже, предсказывало землетрясение, но Ингвара уже тогда смутило, что оно было слишком прямолинейным. Он тем не менее сообщил Вале Корвейскому о том, что ему привиделось, дабы на всякий случай укрепить все нестойкие сооружения в монастыре.
Но никакого землетрясения не случилось в Корвее ни на следующей неделе, ни на третьей, ни на четвертой.
(2) Землетрясение произошло на последней неделе поста, за несколько дней до Пасхи, и не в Корвее, а в столичном Ахене. Помимо него, ночью поднялся столь сильный ветер, что крыш в значительной мере лишились не только дома бедняков, но и базилика святой Марии, крытая свинцовой черепицей.
(3) Те, которым Ингвар сообщил о своем предвидении – и в их числе Вала – решили, что сбылось предсказание. Но сам Ингвар, чем дольше об этом раздумывал, тем сильнее ему казалось, что это лишь малое предвестие того большого и опасного, что должно произойти.
(4) В том же году на сейме в Вормсе Людовик освободил Бернара Септиманского от должности графа Испанской марки и назначил его камерарием в своем дворце. Обычно император назначал на должности и снимал с них своих паладинов по собственному усмотрению и без согласования с народным собранием. Но тут и торжественно объявил, и заручился всеобщей поддержкой, и в хвалебной речи воздал должное своему фавориту, победителю Испанской кампании и воспитателю малолетнего Карла, младшего сына Людовика от королевы Юдифи.
(5) А следом за этим император объявил всем собравшимся, что передает этому Карлу Аламанию Рецию и часть Бургундии и просит своего старшего сына Лотаря милостиво предоставить эти земли маленькому брату и радетельно помогать ему во всех его начинаниях.
После долгого колебания Лотарю пришлось согласиться с царственной волей и подтвердить это согласие клятвой: отец де может дать сыну ту часть королевства, которую пожелает, а благочестивый сын и соправитель империи будет Карлу покровителем и защитником от всех его врагов. А что еще ему оставалось делать перед лицом первых людей государства?!
