Летняя почта - Перкова Анастасия (бесплатные книги онлайн без регистрации txt, fb2) 📗
Свой венок с влажных распущенных волос не снимала она ни днем, ни ночью.
– Я бы вообще не уезжала от вас! – Марина отодвинулась от стола, вытянула руки, посмотрела на потемневшие от сока черешни пальцы, сцепила их в замок, изогнулась вправо-влево. – Тут бы все и написала.
– Можешь вовсе не уезжать. Мы тебя пристроим, без проблем. И руки отмоем, – улыбнулась тетка. – Кипенно-белые будут, в цвет платья.
Ася осторожно пошла за ними. Ступила на крыльцо, пробежала по веранде, просочилась в закрывающуюся дверь. На мокресь, что развела на деревянном полу, не оглянулась. Ей бы коснуться плеча Марины, на котором ярко горела красная лямка сарафана, но та лишь почешет след от холодных пальцев Аси. Решит, что комар укусил.
Куда легче и приятнее было бы для Аси встать у стола, или под деревом, или посреди большой комнаты на первом этаже, где печка с голубыми изразцами больше не занимала своего места, но появилось много других предметов – с каждым годом их прибавлялось. Ася бы замерла там. И чувствовала, как день наполняет кожу, волосы, душу. Согревает и уговаривает, облегчая будущую короткую ночь. Но Ася кралась по скрипучей лестнице за Мариной. Она прекрасно знала, каким белым будет платье, какими белыми – руки.
На втором этаже из четырех комнат Марину ждала одна, самая маленькая. Дверь каркнула на петлях, выпустила пыль и затхлость.
«Как ни проветривай, как ни прогревай, всегда здесь мрак и тлен», – злорадно и впустую подумала Ася. Порога она не переступила.
Ничего в комнате не отвлекало от платья, переброшенного через спинку стула. Давно выцвело его мягкое сиденье, и стены тоже утратили изначальную белизну. Серое и тусклое окружало белоснежное платье, по вороту украшенное речным жемчугом, по подолу – выбитыми узорами. На длинных рукавах сидели круглые перламутровые пуговички.
Ася опустила голову. Ее одежка вылиняла, позеленела там, где плотно обхватывала тело, расползлась по шву на одном боку, истлела по подолу.
«Не надевала бы, дура!» – запоздало предостерегала она и себя, и Марину, что погладила жемчуг на воротнике.
– Совсем как новое. Как оно сохранилось?
– А никак, – хмыкнула тетка. – Копия это. По моим рассказам мастерица сшила. Нравится?
– Не то слово. А я влезу? – Марина уже прижимала платье к груди и смотрела на тетку умоляюще.
– Втиснись уж. Как наденешь, крикни, я с пуговицами по спине помогу.
Тетка закрыла за собой дверь, приложила ладонь к стене, побарабанила пальцами несколько раз. Ася содрогнулась от тихого стука: «Зря я не осталась под солнцем. Ничем не помочь. Ничего не изменить. Тетка быстро застегнет пуговицы. Что со мной мигом управилась, что с этой не промедлит».
– Всегда б так просто, – пробурчала тетка под нос. – Устала я излягаться. Только и делаю, что кормлю-пою, увещеваю.
Они с Асей на краткий миг глянули друг на друга. «А ты и впрямь усохла, – невольно подалась вперед Ася. – С лица спала, ржа всю поела».
– Не те девки пошли, – пробубнила тетка. Она вовсе не видела Аси, таращилась в пустоту.
«Не те», – согласилась с ней Ася.
Она и не сопротивлялась, и не расспрашивала, когда был ее день. Да и не ела толком. Тетка нахваливала Асину скромность и в поведении, и в приглушенной, мягкой красоте, и в ожиданиях от жизни. И просила звать ее тетей Груней. Волосы у Аси тогда пушились, как бы она ни укрощала их, и заплетенными напоминали пшеничный колос. А тетка обматывала свои редеющие волосы платком и щурила подслеповатые глаза, когда оценивала Асю в подаренном платье. Простой сарафан достался ей. Ни кружева, ни жемчугов. Но Ася благодарила новую судьбу и ждала от нее еще немного милости.
– Как влитое! – всплеснула руками и тогда, и сейчас тетка. Ася так и не смогла называть ее Груней. А Марина упорно обращалась по имени-отчеству. – Повернись-ка!
– Золушке только туфель не хватает, – сказала Марина и послушно крутанулась, чтобы тетка вдоволь нацокалась языком.
– Так ходи, напитывайся от земли. Нам единение нужно, связь, понимаешь? От земли, как деревце, наберешься сил. И дальше к огню и к воде пойдем. Огонь человека очищает, вода грехи смывает.
– Я все запишу, хорошо? И видео сниму. – Марина с телефоном не рассталась, вытащила из-за пояса. – Давайте селфи сделаем, Агриппина Павловна.
Она подскочила к тетке, подняла телефон повыше, широко улыбнулась. Лицо тетки исказилось, и вновь бросились в глаза Аси желтизна ее кожи, глубокие заломы от крыльев носа к недовольно поджатым губам, густая сеть мелких и крупных морщин. Состарилась тетка больше, чем в Асин июнь. Сильнее, чем в остальные, прошлые Асины попытки.
– Не надо! – тетка шлепнула Марину по руке с телефоном.
– Я ничего никуда выставлять не буду без вашего согласия, – заспешила оправдаться Марина и попыталась снова засунуть телефон за пояс.
– Дома его оставь. Только мешаться будешь с ним. И иди лучше погуляй, попривыкни к платью, времени у нас до вечера предостаточно.
Гостью должны были увидеть все. Тетка соблюдала выверенную очередность событий.
Ася тоже пошла по деревне. В доме ее ничего не держало. Близость тетки тянула из нее силы. Чем больше топталась Ася возле теткиного дома, тем сильнее волновалась и раздумывала о будущем июне. Они всегда наступали – очередные долгий день, короткая ночь. Солнышко отмеряло круг, и Ася возвращалась.
Деревенские высыпали к заборам, улыбались и громко здоровались с Мариной. Некоторые подбегали к девушке пожать руку, дотронуться до кружева, поправить прядь волос. Марина останавливалась у домов, рассматривала ставни, резные коньки крыш, горшки на заборах. И тут же пластиковые окна, спутниковые тарелки, электрогенераторы у сараев. Также чудно́ сочетались стеклянные бусы на груди старух и цветы на шапках стариков с вполне привычной для гостьи одеждой. У крайнего дома, ближе прочих к реке, встречала Марину Софья Аркадьевна. Спортивный костюм обтягивал ее выдающийся живот, а почти лысую голову покрывал бархатный повойник, шитый золотой нитью. Софья Аркадьевна поманила Марину, кряхтя всучила охапку таволги.
– После обеда с Грунечкой справите, – заявила Софья Аркадьевна. – Погляди, я пышные, целехонькие набрала.
Асин венок давно пророс в ее утратившие цвет волосы. Раз она хотела сдернуть его, отбросить прочь, но побоялась, что стоит сорвать с себя остатки – потеряет она и единственный день, когда может вернуться.
Марина так и сяк вертела вопреки желанию тетки прихваченный телефон и меняла выражения лица, то зарываясь носом в букет, то вытягивая длинную шею. Ася ловила медовый аромат и почти не ощущала горького запаха своего венка.
– Ну что, красавица, хорошую я тебе службу сослужила? – Софья Аркадьевна дергала плечами, когда говорила.
– Да! Спасибо, спасибо, спасибо вам! Столько материала!
– Говорила я тебе! У нас и материала, и ягод, и солнца – всего вдоволь. Ты за один день насобираешь всякого и забудешь о проблемах. Это, – она ткнула пальцем с серебряным кольцом, в котором зеленел полосатый малахит, в букет – поможет. Я знаю, что говорю!
– Поняла, – кивнула Марина, – Софья Аркадьевна, я у Агриппины Павловны спрашивала о той легенде, помните? Мы с вами по телефону обсуждали, про невестины проводы. Но она отчего-то не хочет рассказывать до сумерек. Может, вы? Я бы записала на телефон. Прям видео сняла бы, вот тут, – Марина подхватила ошарашенную бабку под локоть, оттащила к кустам. – Так красиво тут! – поставила ее боком, отпрыгнула назад, выставила к встревоженному, вмиг вспотевшему лицу Софьи Аркадьевны телефон. – Вот сюда смотрите и рассказывайте, пожалуйста!
– Да я… да я… я не по этой части, – расквохталась та, и повойник ее сполз к затылку. – Груня у нас языком чесать горазда, а мы по слову ее… От меня вот цветочки требуются, и все вроде бы.
– Я ей вас не выдам, – подмигнула Марина. – Мне так хочется узнать, что меня ждет! Я запишу вас, запишу Агриппину Павловну, а потом своих впечатлений добавлю.
«Тебя ждет ночь», – шепнула Ася. Ласковый ветерок подхватил ее предупреждение и унес под защиту цветов. Лишь слегка зацепил он щеку Марины, и она, чуть наклонив голову к плечу, подставила другую солнцу.
