Все ангелы живут здесь (сборник) - Малкин Анатолий (читать бесплатно книги без сокращений .txt, .fb2) 📗
Не денег ему было жалко, а украденной удачи.
Озадаченный таким своим огорчением, он отправился в музыкальный салон, чтобы развеяться. В баре выпил водки — ее подавали именно так, как он любил — в насквозь промороженной стопке, с зелеными перчеными оливками, уселся возле балконной ограды и стал смотреть на танцующих внизу, на ярко освещенном подиуме. Мужчины во фраках и блестящих лакированных туфлях и женщины в шелковых, красиво облегающих фигуру платьях двигались так слаженно и музыкально, что Андрей Ильич уверенно принял их за танцоров, за профессионалов — обычно их нанимают на круизные лайнеры для разогрева публики.
Но когда одна пара резко развернулась, совершив рискованное па, Андрею Ильичу показалось знакомым лицо танцора. Он даже чуть не вскрикнул от неожиданности, так тот был похож на Ангела.
В эту же секунду в зале погас свет, а по кораблю раскатились звонки, сообщавшие о пожарной тревоге.
Главная палуба была заполнена людьми. Офицеры корабельной полиции носились по ней взад и вперед, выстраивая пассажиров в шеренгу. Кто-то был в вечерних платьях и смокингах, прямо из-за столов в ресторане или фотосъемок парадных портретов, некоторые выскочили из кают в пижамах и тапочках, многие были в желтых спасательных жилетах — в целом все очень напоминало сборище обитателей сумасшедшего дома.
Рядом с Андреем Ильичом шумно дышала осанистая дама в шелковом цветастом платье, собольей накидке и почему-то белых кроссовках, похожая на ту бандитку, что забрала его выигрыш.
Раздался противный скрип, и откуда-то сверху на тросах начали спускаться огромные спасательные боты. Когда из динамиков перестали разноситься команды, на палубе показался капитан. Он был великолепен — в белом парадном мундире, лаковых ботинках и фуражке с гербом. Выйдя в центр палубы, он представился, поздравил всех пассажиров с успешным пожарным учением и пригласил на вечерний капитанский прием и фейерверк.
Андрей Ильич чуть не лопнул от злости. Кляня себя за извечную доверчивость, он резко развернулся и, конечно, тут же въехал ногой в косяк двери. Шипя от боли и матерясь про себя всеми известными ему неприличными русскими словами, он прыгал на одной ноге, проклиная свою дурацкую привычку забывать про углы и пороги и лупить ногами по ним со всей силы, а порой и пальцы ломать. Андрей Ильич давно знал, что именно ноги отвечали за его рассеянность, задумчивость или злорадство.
Он доковылял до каюты и, осмотрев ногу, понял, что отделался большим, иссиня-багрового цвета, синяком. Укутав ногу мокрым полотенцем, Андрей Ильич улегся на кровать и начал себя ругать. Когда занятие это ему наскучило, принялся глядеть в окно, которое горело красным отсветом от опускавшегося в море пылающего косматого солнца. Такой закатный пожар предвещал утреннюю ветреную погоду, а значит, и волнение на море.
А потом начало быстро темнеть. Андрей Ильич и глазом моргнуть не успел, как наступила ночь.
Чуть позже он услышал частые гудки с моря и допрыгал до балкона, чтобы посмотреть, что случилось. Недалеко от лайнера, тяжело поднимаясь и опускаясь на волнах, дрейфовала большая белая яхта. От нее уже летел, окаймленный белыми бурунами, катер.
Когда катер подвалил под борт, к штормтрапу, Андрей Ильич вздрогнул — из кабины суденышка показался его давний московский знакомый, известный собиратель живописи. Даже сейчас он был в строгом парадном костюме и широкополой черной шляпе. За ним на борт лайнера потянулась вереница охранников и несколько длинноногих див, одна из которых показалась ему похожей на его пропавшую любовь.
Андрей Ильич перегнулся через край борта, чтобы лучше рассмотреть лицо девушки, и вдруг руки его заскользили по влажному дереву ограждения, он потерял равновесие и полетел с балкона в воду. Как он не попал под винты катера, не задел трап и не расшибся при падении с высоты почти двухэтажного дома — все вопросы остались без ответов — их смыла темная жесткая вода.
Погрузился Андрей Ильич довольно глубоко и на поверхность выныривал уже на пределе дыхания. Когда понял, что может задохнуться, замолотил руками и ногами что было мочи. Сиплый рев вырвался из его глотки, одновременно с этим разлепились склеенные сном, казалось бы намертво, веки, и Андрей Ильич радостно понял, что слышит грохот якорных цепей и звуки команд по громкой связи и что страшное происходило во сне.
Вскоре он заснул снова, причем так стремительно, что не уловил границы между жизнью и забытьем.
Его корабль, строго по расписанию, прибыл на стоянку вблизи сгоревших когда-то в пламени вулканического гнева Помпеи и Геркуланума…
Старик точно знал, почему Андрею Ильичу приснилось падение за борт.
Еще в институте он вычитал в журнале историю про человека, который ради огромного выигрыша в судовую лотерею решил остановить судно на несколько часов — выиграть в лотерею должен был тот, кто угадает точное время прихода парохода в порт. Человек этот придумал историю со своим случайным падением за борт и выбрал такое место на корабле, чтобы все произошло на глазах очевидцев, но, к несчастью, свидетелем оказалась больная женщина со спутанным сознанием, которая даже не поняла, куда он исчез.
Старик помнил, что долго не мог расстаться с ощущением беспросветной тоски от этой картины — в волнах океана качается голова человека, от которого, на полном ходу, удаляется жизнь.
История эта была напоминанием о тщете борьбы с судьбой.
Аукцион должен был состояться вечером, и в ожидании назначенного времени, вместе с остальным пароходным народом, Андрей Ильич отправился на берег. Несусветная сорокаградусная жара, упавшая с неба, казалось, совершенно не беспокоила корабельных миллионеров. Вооружившись специальными, похожими на лыжные, палками для ходьбы, укрытые от солнца колониальными шлемами и широкополыми шляпами, они, весело перекликаясь, бродили меж развалин вскрытого, словно в анатомическом театре, тела древнего города, и их голоса эхом разносились среди улиц и площадей, превращая это место в подобие Диснейленда.
Андрей Ильич терпеть не мог крикливые, жадные до впечатлений туристические толпы, и на экскурсию пошел лишь затем, чтобы проверить работу детектора. Он отстал от толпы и, дождавшись, когда рядом никого не будет, повернул в один из помпейских переулков и нырнул в глубину почти целого, только без крыши и дверей, древнего дома. Там он нажал кнопку на браслете и, когда зажглась ярко-красная лампочка готовности, надел очки в толстой роговой оправе и двинулся по комнатам. Изобретенный им прибор показывал, что здание было действительно собрано из подлинного материала, но определить точное время постройки можно было только после соотнесения всех данных с окружающими дом постройками и обработки их на компьютере.
Андрей Ильич уже направился к выходу на улицу, но тут ему на плечо легла чья-то рука, и его шепотом попросили замереть. За стенами дома послышался звук шагов. Мимо проема двери, поднимаясь вверх по улице, прошли быстрым шагом несколько человек.
— Это они вас ищут, — шепнули на ухо Андрею Ильичу.
— Меня? Но зачем? Я никого из них не знаю, — зашептал он в ответ.
— Они не знакомиться пошли. Они у вас хотят что-то забрать.
— Откуда они знают? Про это никому не известно.
— Это вы так думаете.
Один из преследователей был развеселый безногий богатей, который по пароходу передвигался на электрической коляске и не упускал возможности ущипнуть какую-нибудь девчонку из обслуги. Сейчас же он замечательно передвигался на своих ногах. Когда шаги стихли в отдалении, Андрея Ильича вежливо попросили вернуться на берег и сесть на катер до Капри. На острове, сказали, его найдут.
Капри, Капри, словно капля, словно нимфы нежной вздох, в голубом — лазурный абрис, здесь когда-то жил сам бог.
В забитом туристами до отказа стареньком вагончике местного фуникулера, который жалобно скрипел и охал, Андрей Ильич добрался до крохотного городка на вершине горы Монте-Соляре. Там он с независимым видом прошел через площадь в церковь Святого Михаила, резонно полагая, что встречаться следует в уединенном месте. Когда его глаза привыкли к полумраку, увидел пол, выложенный майоликовой плиткой с богатейшей живописью — фигурами диковинных животных и растительностью, окружавшими, видимо в раю, Адама и Еву. И все. Внутри не было ни души. Потом Андрей Ильич с обзорной площадки полюбовался видом прозрачного, как воздух, нежно-голубого моря, по которому, словно облака по небу, были разбросаны белые лодки и яхты; посетил сады императора Августа, обойдя множество террас с тропическими растениями, и по Финикийской лестнице почти в тысячу ступенек поднялся наверх. Устал — от подъема без остановок и от глупой веры в непонятную тайну.
