Все ангелы живут здесь (сборник) - Малкин Анатолий (читать бесплатно книги без сокращений .txt, .fb2) 📗
Со стаканом воды и чашкой турецкого кофе уселся возле балюстрады, совершенно не представляя, что делать дальше, и не обращая внимания на красавца голубя, с сиреневыми переливами на оперении, который нагло разгуливал перед ним по столу. Андрей Ильич бросил ему несколько крошек, но голубь не обратил на них внимания, а нахально начал говорить ему о чем-то на своем голубином наречии. И только тут Андрей Ильич разглядел на его лапке почтовый мундштук.
В мундштуке была записка из трех слов: «Лодка. Сейчас. Голубой грот».
На причале Андрея Ильича ждал бородатый лодочник в низко надвинутой на голову широкополой шляпе. Попасть внутрь горы можно было только с моря, по узкому темному тоннелю с низкими сводами, но великолепная картина высоченного голубого пространства грота, подсвеченного солнцем, бьющим сквозь отверстия в горе, стоила всех неудобств.
Лодочники на других лодках вокруг вовсю распевали «Санта-Лючия», демонстрируя своим пассажирам красивое эхо грота, а Андрей Ильич слушал голос Ангела, который доносился из крошечного диктофона.
— Прости, что так исчез, но меня искали и ищут до сих пор. Это мои давние проблемы. Я думал, что все было решено, но нашелся один мерзавец, который мне не поверил, вот и прячусь пока. Больше ничего тебе рассказать не могу, не хочу втягивать. Люди на берегу следили не за мной, а за тобой, будь осторожнее — мне кажется, что это русские и они знают про прибор и за ним охотятся.
На пароходе меня не ищи — сам найдусь, — и попросил бросить машинку в воду.
На пирсе в порту Андрей Ильич столкнулся с мифическим «безногим», который, сидя в коляске, увлеченно рулил среди толпы туристов, возвращавшихся на корабль. Он очень ласково улыбнулся Андрею Ильичу, и тот в ответ вежливо приподнял свою парусиновую шляпу.
Вечером на пароходе было шумно. Побывать на знаменитом аукционе захотело столько желающих, что его решили проводить в огромном концертном зале. На всех входах в зал стояли шкафоподобные секьюрити, и попасть внутрь можно было только через рамку металлоискателя.
Обычно во время круизов на таких мероприятиях, в приличных багетных рамах и с заверенными сертификатами, выставляют авторские копии известных художников, скажем Дали или Пикассо, и благодаря этому покупатели выглядят респектабельными владельцами знаменитых полотен за совсем небольшие деньги.
Но сегодня на сцене должны были появиться очень дорогие подлинники. Они были похищены когда-то, потом найдены, но к возврату владельцам не востребованы — скажем, за давностью лет или отсутствием наследников либо документов о легальном их статусе.
Андрей Ильич чуть опоздал, и это его спасло, потому что почти чудом он не столкнулся возле входа с московским знакомым. Сон про него оказался не просто в руку — он был предвиденьем.
Тут Андрей Ильич услышал знакомый шепот за спиной:
— Не оборачивайся! В зале садись на балкон, где потемнее. И не активничай на торгах.
Подходя к рамке, Андрей Ильич все-таки не утерпел и обернулся, но увидел только грузную арабку, с ног до головы увешанную золотыми украшениями, которая грозно взглянула на него сквозь прорезь в парандже.
На торгах должна была появиться совсем небольшая вещь, можно сказать, вещица, крохотный холст, который когда-то открыл Андрею Ильичу свою тайну и стал для него дьявольским искушением. Произошло это в доме старенького мюнхенского нотариуса, а привел Андрея Ильича туда как раз тот самый московский знакомый. Он несколько раз пользовался его консультациями при проверке подлинности картин.
Дом в предместье Мюнхена, в три этажа и большим участком земли вокруг, всегда стоял с окнами, плотно закрытыми ставнями, и выглядел совсем заброшенным. Когда московский знакомый позвонил в дверь, в глубине дома долго шаркали ногами, скрипели засовами и стучали ключами, открывая, одну за одной, несколько дверей.
Встретил Андрея Ильича и его московского знакомого кривобокий лысый старичок, похожий на гнома, в тапочках на босу ногу и засаленном халате. Он долго на пороге рассматривал, сквозь треснутые стекла круглых очков, их паспорта и рекомендательное письмо, но все же пустил внутрь.
Работать Андрею Ильичу было трудно, потому что герр Корнелиус, выложив картины на огромный обеденный стол, не отходил в сторону и был в комнате неотлучно. Московский знакомый тоже внимательно следил за манипуляциями Андрея Ильича, будто хотел что-то запомнить или понять. Андрей Ильич держался предельно корректно, картин отобрал с десяток, а потом, когда знакомый со стариком уединились в соседней комнате для пересчета денег — платил московский знакомый, как и все новые русские тогда, наличными, — улучил момент и навел детектор на стоявшие у стены три небольшие, одинакового размера и похожего содержания, картины неизвестного голландского художника.
Почему они привлекли его внимание, Андрей Ильич так и не понял — странное, почти звериное чутье иногда просыпалось в нем, толкая на рискованные поступки, обещая невероятную возможность. Каждый раз, когда Андрей Ильич этому чутью доверялся, он выигрывал.
Детектор показал ему, что одно полотно три раза записывали целиком, полностью укрывая под новым слоем красок предыдущий рисунок. В старые времена так делали сплошь и рядом — когда у художника не было денег на новый холст, он покупал по дешевке какую-нибудь ученическую работу, грунтовал ее и мог с этим холстом работать.
Странным было другое — за самым глубоким, самым старым грунтом словно возникла стена. По логике, это могла быть фактура самого холста, но прибор упрямился и сигналил, что там, в глубине, есть еще какая-то живопись.
Это напомнило ему историю с «Тайной вечерей» Леонардо, которую спасли от уничтожения, выстроив перед ней целую стену из кирпича, которую отштукатурили и нанесли, спасительную для шедевра, новую роспись. Андрей Ильич не смог сопротивляться той страсти, для которой нет правил, для которой обладание, даже сопряженное с обманом или подлогом, превыше всего.
Когда Корнелиус и московский знакомый появились вновь, после оформления купчей на выбранные картины, и надо было уже прощаться, Андрей Ильич, рассыпаясь в извинениях, попросил знакомого, в счет оплаты своей экспертной работы, приобрести для него одну из стоявших у стены небольших картин:
— На ней интересный красочный слой, и я хочу использовать ее для своих научных опытов исключительно с целью изучения состава красок.
Знакомый не стал возражать и даже предложил отвезти картину вместе с его полотнами до гостиницы, где можно было оставить все приобретенное в сейфе до утра. Андрей Ильич не стал спорить, чтобы не вызывать подозрений. Но он совершенно не предполагал, что на утро знакомый перестанет подходить к телефону и исчезнет, словно провалится сквозь землю. Потом из газет Андрей Ильич узнал, что у него обчистили загородный дом и коллекция картин тоже как в воду канула. Теперь же он появился на аукционе, на котором была выставлена вся эта украденная коллекция, причем вместе с его загадочным холстом.
Удивительно, но в это же время и у баварского нотариуса тоже начались крупные неприятности. Герр Корнелиус, видимо, потерял осторожность, распродавая конфискованные у погибших в концлагерях людей картины — их его отец, который служил у нацистов, натащил, пользуясь моментом.
Пошли слухи, в дом нагрянула полиция и обнаружила там ящики с живописью огромной ценности, спрятанные в доме после войны. Газеты много кричали о возмездии, памяти о погибших, необходимости наказания, еще больше о стоимости обнаруженных картин: сотнях тысяч или даже миллионах, но, как всегда, все потом заглохло — и крики, и расследование. Андрей Ильич знал, как устроены законы по наследству на Западе, и поэтому понял, что Корнелиусу удалось выйти сухим из воды. Картины у него отобрать не удалось.
Бесследно исчезнувшая коллекция московского знакомого стала одним из главных событий аукциона — драка за картины в зале развернулась нешуточная. Карточки с номерами то и дело взлетали над рядами, не давая аукционисту передышки.
