Старый добрый Цыпкин. Намек на собрание сочинений. Том 2. Придумано и написано в Москве - Цыпкин Александр Геннадиевич (мир книг txt, fb2) 📗
– Извини, тут беспорядок.
– Если бы тут был порядок, я бы не осталась. В твоем возрасте и семейном статусе порядок только у маньяков.
– Я точно не маньяк. Ну, пока не увижу торт. Я поехал за Фаустом. Ключи не беру.
– И даже копию паспорта у меня не возьмешь? Вдруг я украду здесь все?
– Я тебе еще спасибо за это скажу.
– А Фауст какой породы?
– Подмосковная сторожевая.
– Никогда не слышала.
– Я вывел!
– А где все его миски и поводки?
– Все увез в отель.
– Хороший пес, ничего, похоже, не погрыз в квартире.
– Воспитание!
Через час Макс приехал с Фаустом. Таким же бесформенным, как и его хозяин, и таким же добродушным. Затем Макс собрал чемодан. Дал Тане телефон своей сестры и уехал. А Танечка стала изучать вещи Максима.
Вещи – это слепки нашего настроения в момент их приобретения. Они могут рассказать о хозяине в разы больше, чем он сам может и хочет. Неожиданно оставшись в квартире чужого человека один на один с его вещами, Танечка стала впитывать жизнь Макса. Ей немедленно захотелось добавить к этому музею одушевленного хлама что-то свое, поэтому не очень любившая магазины Танечка отправилась на шопинг, но необычный для девушки ее возраста. Она обошла бесчисленное количество лавок, наполненных уютными безделушками, из которых и состоит живой дом живого человека.
На следующий день Таня с сестрой Макса Полиной пошли на «Контрабас». Как и все зрители, они вышли с этого спектакля чуть ближе друг к другу. И Полине захотелось, чтобы у Тани с Максом все получилось.
В воскресенье Танечка гуляла с Фаустом от дома до «Сити» – с его немного инопланетными для жителя периферии небоскребами. Возвращалась через лабиринт Трехгорки.
Остальное время она разговаривала с безмолвными до этого жителями квартиры Макса.
И они рассказали о нем все. Даже солдатики, которые, как оказалось, развлекали еще маленького папу Максима, а потом, когда тот уехал работать в Китай и решил не возвращаться, напоминали о нем сыну. Обшарпанный военный бинокль доложил о прадеде, прошедшем всю войну в пехоте, выжившем, но попавшем под поезд через неделю после демобилизации. А уж о чем поведали две сделанные в том же Китае, но проданные на берегу Сены Эйфелевы башни, даже мне неудобно вспоминать. «А ведь по нему и не скажешь…» – прокомментировала Таня. Несколько грустных историй про одиночество рассказали старые киноафиши, висящие в прихожей. Одну трогательную – тайский платок.
И вдруг Таня поняла, что скучает по человеку, которого знала всего два часа, как по другу, а может, даже больше.
Максим открыл дверь. Таня вышла его встретить и непроизвольно обняла, как будто они давно жили вместе.
– Привет!!! Ну что ты так долго?
Фауст не проявил никакого интереса, чем удивил и Таню, и Максима, который не хотел выпутываться из обвивших его рук. Прошептал:
– Пробки. Ну что, выпьем чаю и повезу тебя в аэропорт? – с грустью вернул всех в реальный мир хозяин квартиры. – Расскажешь по дороге, как провела время.
Таня подумала, что не хочет уезжать. Совсем. Но сказать об этом было бы странно. Она-то за три дня узнала о Максиме все. Она вжилась в каждую вещь, разбросанную по его дому и судьбе. Максим же про нее ничего не знает. Поэтому Танечка промолчала. Они спустились в машину Макса и по пути в аэропорт безудержно болтали и смеялись.
– Позвони, когда прилетишь. Обязательно!
– Обязательно. Погладь Фауста от меня. Спасибо тебе… Спас репутацию всех москвичей.
Теперь уже Макс не хотел распутывать свои руки, обнимавшие Таню:
– Ты же приедешь еще?
– Мне кажется, да. – Таня поцеловала Макса почти в губы, но так, что никакой комитет по нравственности не смог бы этого доказать.
По дороге домой от Тани пришло сообщение. «Твой загранпаспорт я положила в ящик, он валялся на полу, как ты без него в Варшаву въехал:), удивляюсь».
Макс чуть не врезался. Тут же набрал сестру.
– Ты меня слила?!
– Нет! Но еле удержалась… Романтик ты. Кто бы ради меня такое замутил. И, кстати, ты что с псом-то делать будешь? Вернешь в приют?
– Нет. Черт, мне кажется, она догадалась…
– Ну и что! Нет, мы, конечно, всей семьей в изумлении. Ты все это придумал, пока с ней в кафе сидел? И где ты так быстро собаку нашел? А главное, объясни, почему ты не вернулся со своего поддельного концерта, допустим, вчера? Нет, родители, конечно, рады, что ты целые выходные у них просидел, но тем не менее. Поспала бы она в гостиной у тебя или, может, не в гостиной. – Сестра усмехнулась.
– Она бы уехала. А потом, мне хотелось, чтобы она пожила в моем доме. Познакомилась с ним. С каждой вещью. Без меня. Я бы все только испортил.
– Там нет вещей, Макс! Там пылесборник и бессмысленный хлам! По твоей квартире можно сделать только один вывод: жизнь с тобой – это хаос, отсутствие хоть чего-то рационального и предсказуемого. А женщине нужен надежный человек. Семья – это планы, стабильность, хозяйство, наконец.
– Именно. Поэтому я решил рассказать о себе ничего не скрывая.
– Как был бестолковым, так и остался. А кстати, почему Фауст?
– Да уж, не лучшее имя для собаки. Знаешь, придумывать некогда было, а я всю ночь в «Танки» играл, и меня подстрелили из фауст-патрона.
– Из чего?
– Ну это оружие немецкое. Слово в голове вертелось, выпалил первое попавшееся.
– То есть это не из Гете?
– Какого Гете?
– Значит, так. Вот в этом ты ей не должен сознаваться никогда, и родителям тоже. Иначе конец. Какой ты у меня все-таки идиот!
– Ничего не понял.
– Сейчас объясню.
Святой Валерий
Миша Карасев, по кличке Карась жил небогато и увлекался спиртосодержащими напитками. Другими словами, он медленно спивался и быстро вываливался из очень средненького класса в бедность. Занимался этими двумя популярными процессами Карась в засранной, но своей квартире. Разного рода черные риелторы пытались его выселить, но им не повезло. Карась уже почти подписал какие-то документы, по которым при хорошем раскладе он очутился бы в Тверской области, а при плохом – в морге, но встретил на улице какого-то старого приятеля, разболтался, поведал о своих новых заботливых друзьях, благодаря которым наконец исполнится его мечта о переезде на природу. Друг работал в милиции и на природу переехали риелторы, причем сразу на несколько лет. Отжав у гораздо более, как им казалось, защищенных граждан куда более ценные активы, они не могли поверить, что сели всем коллективом из-за какого-то алкаша и его собачьей конуры. Но в этом суть России – ты воруешь регионами, убиваешь десятками, а потом наступаешь в троллейбусе бабушке на ногу, не извиняешься и получаешь пожизненное. Не только потому, что у бабушки внук волшебник, а просто невезучий ты и пришел твой срок. Это единственная форма справедливости, эффективно работающая в нашей стране. Все другие системы дают сбой после года эксплуатации.
Собственное жилище притягивало соучастников попойки, как распродажи модниц. Весь цвет районного дна знал о хорошей квартире Карася, где не водилось нечистой силы, равно как и чистой посуды, но зато всегда был свободный, пусть и грязный пол. А что еще нужно духовному человеку для праздника и отдыха. В описываемый день Карасю нанес визит Валера Шапкин, человек множественных нереализованных талантов. Работал Шапкин сторожем на каком-то продуктовом складе, хотя стеречь этот склад если и надо было от кого, так от сторожа. Так или иначе, за закуску на банкетах Карася отвечал именно Шапкин. И в этот раз он прибыл с консервированной свининой из стратегических запасов Родины. Водка у Карася оставалась, и друзья решили отметить… двенадцатый день весны.
– Первая весенняя дюжина, Карась, нельзя не отметить такой важный день для измученных зимой тружеников.
Валера был неплохо образован и фантастически начитан, так как ничего, кроме этого, он последнее время в жизни не делал, поэтому речь его была наполнена лингвистическим мусором, иногда, правда, достаточно оригинальным и образным.
