Ведьма для Несокрушимого (СИ) - Тулинова Лена (бесплатные книги полный формат TXT, FB2) 📗
– Эй! – вскричал он, взмахивая руками. – А ну прочь!
Стервятник отскочил в сторону и сделал вид, что занят требухой. Но иногда, склоняя голову набок, поглядывал и на юношу.
Человек подошёл ближе и кинулся к телу. Перевернул, уставился на торчащий из груди нож и горестно охнул.
– Эх, опоздал!
Видимо, у человека этого была привычка говорить вслух. Другой его привычкой была грызть ногти – вот сейчас он и занялся этим делом. Ногти, да и в целом руки, были на удивление чистыми.
– Эй, младший брат, оруженосец! Хозяин-то твой где? И ведьма? – сказал путник, когда немного успокоился.
Он не ожидал услышать ничего в ответ, но юноша вдруг слабо застонал. Ресницы его чуть дрогнули – и только-то.
– Вот так и пожалеешь, что не вступил в цех Ножниц, когда звали, – пробормотал на это парень и осторожно коснулся шеи мнимого мертвеца. – А ведь мог сразу понять: он теплый, как есть теплый. Что ж делать-то? Думай, Эрнильф, думай!
Он огляделся. На земле валялся теплый плащ рыцаря с гербом замка Хадрифорд. Соорудив из двух палок и плаща волокушу, Эрнильф с трудом перевалил на неё юношу.
– Ну, помогай нам Господь, – сказал, очертив чело знаком обода и потащил свою ношу в Уэлли.
И всю дорогу бормотал молитвы, а под конец, забыв слова, вдруг начал петь студенческую песню.
Стервятник видел и слышал это, потому что пару раз взлетал в самую высь, провожая несостоявшуюся добычу. Но там, где живые, вечно проблемы с завтраком, поэтому в конце концов птица вернулась к внутренностям волов.
А Эрнильф ближе к полудню дотащил оруженосца до деревни – на удивление, тот всё ещё дышал. И побежал звать повитуху – больше ведь в Уэлли не нашлось бы никого, кто хоть что-то понимал в человеческом организме. Только он, студент, после третьего года обучения покинувший стены Духовной Академии, да вот она, бабка, умеющая принимать роды.
– Ох, – сказала эта мудрая старая женщина, – чтоб у тебя чирей на причинном месте вскочил. Зачем ты его притащил-то ко мне, убогий?
– Молчи, Таффа, – заявил Эрнильф, – не мешай мне делать богоугодное дело. Это оруженосец рыцаря Храма, уж верно, возвратясь из Эльмлинда, он отплатит мне добром.
– Это если он наобратно поедет той же дорогой, – проворчала повитуха.
– А от Эльмлинда до Хадрифорда другой дороги нет, – заявил студент.
– Уж ежели рыцарь бросил парня, то вряд ли хочет, чтоб его спасли.
– Он, видать, решил, что его убили. Те, кто напал на наших, похоже, рыцаря и ведьму упустили.
– Почему это ты так решил? – срезая с почти бездыханного юноши одежду, спросила Таффа.
– Да потому что, видишь ли, по словам Растана и Бука, что прибежали ещё до рассвета, эти двое ушли к ручью да так и не вернулись. Понятно же, что они услышали звуки резни да удрали восвояси. И рыцарь, как человек долга, поехал в столицу уже один. Ну то есть с ведьмою богопротивной. Вернётся, а тут мы! С его мальчишкой! Уж всяко, он обрадуется…
– Пошлю-ка я в соседнюю деревню за священником, – ворчливо сказала старуха, обмывая рану на груди оруженосца вокруг темного лезвия, торчащего оттуда. – Гляди, прямо под сердце нож вошёл. Возьми вот там, на полке, ларчик. Да вытащи оттуда два мешочка.
Эрнильф послушался. Полотняные мешочки чуть побольше ладони приятно пахли и похрустывали сухой травой.
– Это для чего, мамаша Таффа?
– Это от кровотечения, глупый ты школяр. Ежели у роженицы кровь из родового места не прекращается, суёшь туда да заговор читаешь – авось и остановится. Вот сейчас нож вытащу, а ты враз приложи мешочек сюды.
– Мудрёно, – сказал Эрнильф. – Да только он же не рожает… Ай! Что ж ты не предупредила, старая, что уже тянешь нож из раны?!
И торопливо прижал мешочек к кровоточащей дыре в груди юноши. Студента мутило и воротило от запаха крови, но он держался. Может, и правда попытаться войти в цех Ножниц? Конечно, положенные пять лет ученичества будут тянуться долго. Но ведь как ловко у него это сейчас вышло? Взял да и приложил средство куда сказали!
– Держи пока, – обтирая руки о фартук, сказала повитуха. – Схожу за мальчонкой каким, пусть-ка сбегает к попу в другую деревню. Этот поди долго не протянет! Чай не ребеночка родил, а ножом под сердце получил, да ещё ночь на земле пролежал. Как пить дать, лихорадку схватит и сгорит в ней ещё до новой зари.
– Авось не сгорит, – ответил студент.
– Ну, ежели не сгорит – то я ему отвар сварю от лихорадки. А пока держи, покуда я не вернусь.
Он даже о вознаграждении забыл, так вдруг захотелось ему, чтобы молодой оруженосец выжил! Пускай даже и рыцарь не вернется, зато можно гордиться, что человека спас. Просто пошёл да и спас! Эрнильф держал мешочек и уговаривал оруженосца:
– Ты не сдавайся! Главное, цепляйся за жизнь! Рано ещё помирать, рано! Ты ж даже младше меня будешь, куда тебе спешить? Вот и не спеши!
А бабка Таффа всё не шла да не шла. Эрнильф посмотрел на лицо спасённого – веки спеклись, губы пересохли да потрескались. Тогда он дотянулся до мокрой тряпки, которой давеча повитуха вытирала парню раны. Одной рукой было не очень удобно действовать, но студент справился! Ополоснул тряпку в миске, слегка отжал – и вытер оруженосцу сперва губы, а потом и глаза. И затем ещё несколько капель на губы, чтобы тот вкус воды почувствовал… Ну, и вкус тряпки, видимо, тоже – потому как старая ветошь заметно пованивала.
Получив немного воды, юноша приоткрыл глаза.
И студент этому ужасно обрадовался! Ему прямо понравилось, как тот в себя приходит! Вот уже не таким мертвым выглядит, почти шевелится!
– Вот, правильно! Живи! Покажи им всем! Мы их ещё найдем и наподдадим! – заговорил Эрнильф радостно. – А потом вернёшься в свой замок. Вернешься и там всем покажешь, какой ты нынче молодец! Ещё и братом-рыцарем станешь. Да?
– Хад… рифорд, – прошептал оруженосец.
– Что?
– Хадрифорд.
– Точно! Хадрифорд! – обрадовался студент. – Хочешь вернуться туда, да? Там небось дом твой родной?
– Ни… за… что, – по слогам прошептал юноша.
И больше пока ни слова не произнёс – снова закрыл глаза. Но не умер, нет! Даже задышал свободней. А тут и бабка Таффа вернулась.
– Послала мальца Джонси за священником, – сообщила она. – Ничего, если не отходную, то во здравие пусть прочтет. Как тут твой спасённый-то?
– Хорошо, – похвастался студент. – Домой, правда, пока не хочет, в свой замок, видать, ему тут больше нравится. Так и сказал!
Бабка ему не поверила. Но студент уже был уверен: выживет. Точно выживет! Как же иначе? Ведь он, Эрнильф, старался!
Глава 11. Тепло
Ведьмы восполняют силу через любовь. Так испокон веков повелось: сколько потратишь, столько и возьмешь с тех, кто любит тебя и кого любишь ты. Тот здоровяк в Уэлли, хоть и дурачок, а обожал Эйвилин безумно. Опять же в деревне, откуда пришлось поскорее уносить ноги, пока селяне не поняли, что ведьма нездешняя – ведьм всё же любили и уважали. Но теперь было плохо: рыцарь к Эйвилин тёплых чувств не питал, а она ему и вовсе не доверяла. А потому лежала на боку, свернувшись клубочком, и дрожала, покуда Азенальд не прекратил своих душеспасительных разговоров и не оставил её в покое. Только тогда начала приходить в себя, постепенно восстанавливая силы.
Здесь, в этом странной копии Альегрима, сила текла не так. Слова Фрадвальды про потоки оказались чистой правдой, чем бы они, эти потоки, ни были! Но всё равно Эйвилин было плохо. Так плохо, что она бы непременно заплакала – но не хотелось доставлять Азенальду такое удовольствие. Он же сразу найдёт несколько неприятных слов из каких-нибудь старинных притч или из святого писания, а заодно обзовёт поганой ведьмой.
Лежать на сырой траве в ложбинке возле пруда было прохладно, но Эйвилин не шевелилась. Азенальд подошёл и сел рядом, слегка пихнув ведьму в бок.
– Мне придётся отойти в поисках пропитания, – сказал так, словно извинялся. – Вряд ли тут водится что-то, кроме лягушек, так что…
