Беспощадный целитель. Том 3 (СИ) - Зайцев Константин (библиотека книг txt, fb2) 📗
«Мы сегодня не сдохнем. Только не сегодня.»
Глава 7
Километр — это много, когда каждый шаг может стать последним. И мало, когда впереди ждёт то, что способно убить всех, кого ты решил защищать.
Я бежал через старый парк поместья, и деревья смыкались надо мной, как рёбра гигантского скелета. Дубы, которым было по сто, а то и по двести лет, стояли мёртвые — ни одного листа, ни одной живой ветки. Некроэнергия разлома убила их за минуты, высосав жизненную силу и превратив в почерневшие остовы. Под ногами хрустела трава, ставшая ломкой, словно стекло. Воздух загустел от потоков мёртвой энергии, и чёрное солнце в моей груди жадно впитывало каждый глоток этой отравы, пульсируя всё сильнее.
Твари чуяли Дэмиона и мчались к нему, как мотыльки летят на свет, но даже так существовал риск, что меня могут заметить и переключить фокус внимания, поэтому мне пришлось бежать по широкой дуге. Сознание отключило всё лишнее: короткие очереди, одиночные хлопки, визг тварей и боевые кличи Волков. Сейчас всё это не важно, важно лишь выполнить мою задачу. Если я не смогу с ней справиться, то умрут все, а пока нужно было сделать ещё один шаг, а за ним другой.
Разлом приближался с каждым пройденным метром. Трещина в воздухе, парящая в метре над землёй, выглядела как пульсирующая рваная рана, словно кто-то полоснул по ткани реальности тупым ножом. Багровая пульсация краёв напоминала удары чудовищного сердца, и с каждым его ударом трещина расширялась на волосок. Из неё сочилась густая, маслянистая тьма, оседавшая на землю и превращавшая болотную жижу в чёрное зеркало, в котором отражалось что-то, чего в этом мире быть не должно.
Мозг анализировал на ходу: три метра в высоту, полтора в ширину. Через пятнадцать минут будет четыре на два. Через полчаса окончательно стабилизируется и станет постоянным. Тогда его смогут закрыть только охотники, что рискнут залезть внутрь и уничтожить сердце изнутри. Вопрос в том, что я очень сомневаюсь, что в такую глушь пошлют гильдейцев С-класса или егерей. Так что единственный шанс спастись — сделать всё самому.
Стоило мне остановиться в пятнадцати шагах от трещины, и меня обдало волной чужеродной энергии. Вот только она была такой знакомой — густой, тяжёлой, с привкусом гнили и старой крови. Такой же запах стоял в катакомбах Третьего Лорда Ша, или, как его ещё называли, Господина Чумы. Однажды я туда спустился, чтобы найти рецепт противоядия от его болезней, и вот там, в самом низу, посреди километров тоннелей, выложенных человеческими костями, воздух был почти таким же. Именно после того как я окончательно исцелил этого ублюдка, меня стали звать Ша, что на имперском наречии означало «Убивающий» и при этом заигрывало с названием смертельной болезни или злого духа. Именно так я получил своё имя, что звучит как «Злой дух из Горных лесов».
Чёрное солнце шевельнулось, а голос Владыки Металла прозвучал отчётливее, чем когда-либо. Этот выродок прервал мои воспоминания своим трепом.
«Я чувствую его, целитель. Чувствую то, что за барьером. Знаешь, что это? Это источник. Чистая, незамутнённая энергия небытия. Один глоток — и твоё ядро заполнится до краёв. Два — и твоё подобие ядра окончательно развалится. Позволь мне помочь, и мы оба станем сильнее».
— Помощь демона всегда стоит больше, чем обещано.
«Я не только демон, но и часть тебя. Часть, которую ты сам впустил, когда решил победить любой ценой. А демоны, как ты знаешь, очень хотят жить. Сейчас цена снова перед тобой. Разлом D-плюс, а может и выше. Тридцать процентов в ядре, которое едва дотягивает до Е-ранга. Математика проста, целитель. Без моей помощи ты не справишься, а значит все, кого ты защищаешь, попросту сдохнут зазря. Даже та красотка с фиолетовыми волосами».
Я промолчал, потому что он был прав. И он знал, что он прав. И я знал, что он знает. В этом и состояла его главная опасность — Владыка Металла никогда не лгал. Он просто говорил правду так, чтобы у тебя не оставалось другого выбора.
Но сейчас у меня не было времени на философские дискуссии с паразитом, живущим в моей груди. Разлом расширялся с каждой секундой, а новые твари продолжали лезть, и кто знает, сколько Дэмион и Волки смогут их сдерживать. А что будет, если какая-то тварь отвлечётся от яркого ядра и засечёт меня, мне даже не хотелось думать. К чёрту пораженческие мысли. Я выживал две сотни лет, и сегодня я тоже выживу.
Я опустился на колени прямо в чёрную жижу. Холод пробрал до костей, и мокрая грязь пропитала штаны, но всё это было попросту неважно. Закрыв глаза, я положил руки на землю ладонями вниз, чтобы мои пальцы погрузились в болотную топь.
Разум вновь превратился в Ледяное Озеро. Поверхность абсолютно спокойна. Ни единой ряби. Отражение кристально чистое, и в нём я вижу не себя — я вижу мир таким, каков он есть на самом деле. Потоки энергии, пронизывающие землю, воздух, воду. Золотистые нити жизненной силы, которые должны были бы течь ровно и спокойно, сейчас рвались и путались, затягиваемые в воронку разлома, как река затягивается в водоворот.
И вот перед моими глазами теперь виднеется рана. Не трещина в воздухе — это всего лишь внешнее проявление, видимое глазу. Настоящая рана намного глубже. Она в самой ткани пространства, в том невидимом полотне, что отделяет наш мир от изнанки. И сейчас это полотно было разорвано, его края расходились, а через этот разрыв хлестала чужеродная энергия.
Я осознанно встал на путь целителя и почти два века лечил людей. Зашивал раны, сращивал кости, восстанавливал повреждённые меридианы. Тех, кого я спас, было куда больше, чем тех, кого я убил, а убивал я изрядно.
Рана на теле мира подчиняется тем же законам, что и рана на теле человека. Нужно остановить кровотечение, совместить края, наложить швы и дать тканям срастись. Просто, если знаешь как. Смертельно опасно, если не знаешь.
Я знал, но прекрасно понимал, что с таким ядром мне не вытянуть эту операцию, но целитель должен уметь принимать трудное решение.
Первый этап — остановить расширение. Я потянулся к краям разлома своей энергией, и чёрное солнце откликнулось, выпуская тонкие нити некроэнергии из моих ладоней. Нити вошли в землю и поползли к трещине, как корни дерева ползут к воде. Они нащупали рваные, воспалённые края раны, что пульсировали чужеродной силой, и начали оплетать их, как хирургические нити оплетают края разреза.
Боль ударила мгновенно. Энергия разлома хлынула по моим нитям обратно, как кислота по венам. Физическая боль тут была куда слабее, чем ощущение, что сама твоя суть растворяется в чём-то бесконечно чуждом, что твои воспоминания, мысли, чувства размываются, как рисунок на песке под набегающей волной.
Но у меня были свои якоря. Губы Миры. Вкус её крови. Золотые крапинки в карих глазах. Рычащий смех Лао Бая, когда очередная тварь отлетает со сломанным хребтом. Моё собственное высокомерие, что заставляет врагов отступать, даже когда они имеют шанс победить. И четыре клятвы Алекса, что привязали мою душу к этому телу. Якоря удержали, и поток чужой энергии разбился о воспоминания, как волна разбивается о скалу. Правда, этой скале было больно, охренеть как больно.
Как говорили мои наставники: если тебе больно, значит ты ещё жив и можешь действовать. Усмехнувшись, я стиснул зубы и продолжил свою работу.
Нити оплели правый край разлома, вцепились в него и начали стягивать. Медленно, по миллиметру, не давая ткани пространства порваться сильнее. Как при зашивании раны на животе: слишком быстро затянешь — разорвёшь брюшину, слишком медленно — пациент истечёт кровью. Баланс. Всё всегда сводится к проклятому балансу.
Десять процентов энергии ушло на первые две минуты. Осталось всего двадцать, а этого было недостаточно. Даже при самых лучших раскладах.
Я стал впитывать в себя разлитую вокруг разлома отраву.
Некроэнергия болот, копившаяся здесь столетиями и взболомученная разломом, потекла ко мне со всех сторон. Я открыл чёрное солнце полностью, превратив его в воронку, и окружающая мёртвая энергия хлынула внутрь. Это была не чистая сила, которая заполняет тебя, а грязная, отравленная, пропитанная разложением и смертью. В большей части школ, даже тех, кто практиковал демонические пути, подобное относилось к запрещённым практикам. И всё потому, что подобное разрушает ядро и сводит с ума, делая практика ничем не лучше тварей разлома. Но мне уже было плевать на запреты. Запреты — для тех, у кого есть выбор.
