Хороший остров 2 (СИ) - Лиманский Александр (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений TXT, FB2) 📗
С этим я спорить не стал: голова после сна и правда была ясная.
Пленный действительно сидел. Он сполз по стойке ниже и спал или притворялся, свесив голову на грудь. Руки у него так и были связаны за спиной: верёвка выдержала.
Я подозвал Валеру. Висок у него за ночь налился синим, и левый глаз заплыл, но держался он бодро.
— Подержи ему голову, — сказал я. — Хочу посмотреть, что у него во рту.
Когда Валера взял его за лоб, пленный проснулся и дёрнулся. Я надавил ему на челюсть с двух сторон, как давят собаке, которой надо дать таблетку, но он сжал зубы. Какое-то время он держал их так, глядя на меня, а потом вдруг сам открыл рот.
Язык у него был целый, и шрамов я на нём не увидел.
— Ну? — спросил Валера.
— Язык есть.
— Значит, притворяется?
— Значит, по языку ничего не скажешь, — ответил я. — Немые бывают и с языком. Колька ваш, наверное, тоже был с языком.
Валера отпустил его голову и вытер руку о штаны.
— Был, — признал он. — Вот же ж.
Пленный закрыл рот и посмотрел мимо нас. Если он и хотел, чтобы мы гадали, то своего добился.
Потом Валера присел к его ногам и, как обещал ночью, стянул с него ботинки. Носков под ними не было. Ступни были обмотаны полосами светлой ткани, туго и ровно, без единой складки.
— Портянки, — сказал Валера и поднял на меня глаза. — Так мотать учат. Сам не научишься.
Он размотал одну, потом вторую. Пленный не дёрнулся, только поджал босые пальцы.
Валера перевернул ботинок и показал мне подошву. По ней шли поперечные полоски ёлочкой, такие же, как в следе у шлюпки.
— Одна у них обувка, — сказал он. — Что у этого, что у того.
Ботинки были тяжёлые, с высоким голенищем, и от них несло потом. Я поставил их рядом и положил портянки сверху.
За все дни на острове это была первая обувь, которую я держал в руках, если не считать шлёпанца с кучи. У огня на ботинки уже смотрели. Я заметил, как Сева перевёл глаза с них на свои ступни, все в ссадинах.
— Это общее, — сказал я громко. — Носит тот, кто идёт в лес. Вернулся, снял и отдал следующему.
— Сегодня кто идёт? — спросил Валера.
— Ты.
Он примерил. Ботинки оказались ему великоваты, и Валера намотал портянки потолще. Встал, прошёлся до огня и обратно, и лицо у него стало такое, будто ему вернули ружьё.
Леонид с иностранцем к этому времени должны были уже дойти до дерева и посмотреть. Если ничего не случилось, теперь они идут обратно. Только знать этого наверняка я не мог, а ждать до вечера, ничего не делая, тоже не годилось.
Ещё ночью я решил, что сам отсюда не уйду. Значит, пойдут другие.
— Аня, Зоя, — позвал я. — Пойдёте с Женей навстречу Леониду по нашему вчерашнему следу, только до привала, дальше не надо. Если встретите, вместе обратно. Если нет, у привала ждёте, пока солнце не начнёт садиться, и возвращаетесь. Задача — если увидите что-то странное, то тут же возвращаетесь и докладываете. Стас, а ты пока смени Аню у ямы.
— Я тоже пойду, — сказал Валера. — Обувка теперь есть, на обратном пути по лесу пройдусь, следы посмотрю. Может, и подстрелю кого.
— С такой головой?
— Голова у меня в порядке, только глаз, — отрезал он. — Так у меня второй есть. Андрей, я след лучше их читаю, ты сам знаешь. Они там в первом же буреломе разойдутся по трём тропам.
Рита, услышав это, бросила миску, которую вытирала, и пошла к нам.
— Валера, у тебя глаз не открывается, — сказала она на ходу. — Какой тебе след?
— Открывается, — ответил он, не оборачиваясь. — Я его сам закрыл, чтобы не мешал.
Валера был прав, и это злило. Аня лазает лучше всех нас, а Зоя быстрее всех бегает, только следа ни одна из них не видит так, как Валера. Про Женю и говорить нечего.
— Иди, — сказал я. — Только если тебя начнёт мутить, все поворачиваете.
Рита остановилась на полдороге и посмотрела на меня так, что я понял: потом у неё будет со мной отдельный разговор.
Собирались они долго. Женя искал ремень, чтобы повесить топор на пояс, а Валера в который раз перебирал стрелы, хотя перебирал их ещё ночью.
— Дядя Андрей! — Дима вылез из шалаша Ольги, прижимая к себе Чебу. — Он проснулся! Он ест! Я ему красных ягод дал, он съел и ещё хочет. Он не заболел, он просто спал долго, да? Он устал, потому что того дядьку вырубил?
Чебу жевал у него на руках и большими глазами смотрел на меня, а маленькие у него были закрыты.
— Устал, — согласился я. — Ты бы тоже устал, если бы заморозил взрослого мужика.
— Я бы не смог, — серьёзно ответил Дима. — А он вон какой сильный.
И тут на гальке у ручья захлопало.
Моргуны каменели с хлопками, все разом, как ночью, когда дрались у шалашей. Ольга вскочила с места, а Дима крепче прижал Чебу. Когда Женя, бросив ремень, схватил топор, Валера уже тянул тетиву.
Я встал, держа Зубочистку правой рукой.
За кругом, у ручья, поднялся волк. Он смотрел в лес, туда, где кончалась промоина, и хвост у него не двигался.
Из-за деревьев ко входу вышли двое.
Впереди шагал мокрый от пота Леонид, а за ним шёл иностранец.
Оба были целы.
— Ну вы тут и встречаете, — сказал Леонид, разглядывая лук Валеры. — Опусти, опусти, это я, свои.
Он прошёл через вход мимо Севы, который так и стоял там с раскрытым ртом.
— Я видел, что идут, — сказал Сева нам вслед. — Я, в общем, хотел крикнуть, просто не успел разобрать, кто. Вот.
— В следующий раз кричи раньше, чем разберёшь, — сказал я.
У огня Леонид первым делом выпил полбутылки воды, не отрываясь, а остаток вылил себе на голову. Иностранец пил медленно и смотрел поверх бутылки на навес, туда, где к стойке был привязан пленный.
Леонид сидел к навесу спиной и пленного пока не видел.
— Ну? — спросил я.
— Ну, там был твой военный, — Леонид вытер лицо ладонью. — Только ты говорил, что он внизу будет, у вас, а он там.
— Это другой.
Леонид опустил руку.
— Чего другой?
— Потом объясню. Рассказывай.
Он посмотрел на меня так, как смотрят на продавца, который обвешивает, но спорить не стал.
— Пришли мы, когда уже рассвело, — начал он. — Вот он меня вёл, — Леонид кивнул на иностранца, — короткой дорогой через ручей и какие-то камни. Я бы там сам ногу сломал, а этот как по лестнице прыгает. Подошли к дереву с той стороны, где кусты. Он мне показывает: тихо, мол, сиди. Сидим. И тут смотрим, а у дерева этот стоит, ну, тот, спиной к нам, и в нише своей копается, что-то складывает.
— Как выглядел?
— Как выглядел, — передразнил Леонид. — Как мужик, в форме этой пятнистой и в ботинках. Я ему в морду не заглядывал, парень, он спиной стоял.
— Седой?
— Ну, может, и седой. Башка тёмная, а морда, может, и седая, не разглядел.
— А дальше?
— А дальше иностранец мой веткой хрустнул, — Леонид покосился на иностранца, и тот развёл руками, будто понял. — Тот обернулся. Нас увидел, это точно, прямо на нас посмотрел. И всё. Шагнул за дерево, и нету его, как будто и не было. Я за ним, этот за мной, обежали дерево, а там уже лес, и тихо, как в гробу, ни ветка не треснет. Мы ещё постояли и послушали, а потом полезли в нишу.
Иностранец что-то сказал по-своему и показал рукой вверх, на гору, а потом в сторону, за неё. Повторил это дважды, глядя на меня.
— Ушёл в гору, а потом дальше, за гору, — сказал я.
Иностранец кивнул, хотя не факт, что понял.
Значит, второй не стал драться и прятаться рядом тоже не стал. Увидел двоих и сразу ушёл. Похоже, он прикинул, что против них ему лучше не стоять, и проверять не захотел.
Или у него было куда уйти.
— Чего притащили? — спросил я.
Леонид полез за пазуху, где у него что-то оттопыривалось.
— Вот, — он выложил на гальку у огня свёрток из тряпки и флягу. — Больше ничего путного там не было, только лежанка из веток да кожура от этих его плодов. Это вот в нише было, в самой глубине под корнем.
По железу и по крышке на цепочке я понял, что фляга армейская. Сбоку я нащупал на ней вмятину: видно, роняли не раз. Я открутил крышку и понюхал. Внутри было сухо и ничем не пахло: или воды давно в ней не было, или её вымыли и вытерли.
