Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа (лучшие книги txt, fb2) 📗
Поцелуй становится глубже, яростнее. Он – это всепоглощающее пламя, а я – мотылек, который больше не боится обжечь крылья. Я чувствую вкус дикого меда, грозы и чего-то еще, совершенно уникального, вкуса самого Хаккара. Его руки скользят по моей спине, прижимая меня к каменному ложу так крепко, что я не могу вздохнуть, да мне и не нужно.
Он отрывается от моего рта лишь на мгновение, чтобы перевести дух, и тут же находит мою шею.
Его губы и клыки оставляют на моей коже дорожку из огненных, покалывающих поцелуев. Я запрокидываю голову, отдаваясь этой первобытной, дикой ласке, и с моих губ срывается стон, в котором смешались боль, наслаждение и полное неверие в происходящее.
Он снова находит мои губы, и в этот раз целует медленнее, более вдумчиво.
Нет больше той яростной, пожирающей страсти. Вместо нее – глубокое, почти гипнотическое исследование.
Губы орка, до этого жесткие и требовательные, становятся на удивление мягкими. Он не давит, а осторожно очерчивает контур моего рта, словно пытаясь запомнить его, изучить.
Затем целует нижний уголок губ, потом верхний. Каждый его поцелуй – это неспешный, трепетный мазок, полный новообретенной нежности.
Я замираю, ошеломленная этой переменой.
Мое тело, настроенное на битву, на бурю, не знает, как реагировать на эту тихую, обволакивающую ласку.
Когда он наконец углубляет поцелуй, то делает это плавно, осторожно. Его язык касается моего, и это не вторжение, а робкий вопрос. Я отвечаю ему снова и чувствую его умопомрачительный вкус…
Наконец, он отстраняется, нависая надо мной. Его тяжелое, сбитое дыхание смешивается с моим. Я смотрю в его потемневшие от страсти зеленые глаза и вижу в них целую вселенную – ярость, восхищение, благодарность и абсолютную, непреклонную решимость.
Огромная, мозолистая рука осторожно, почти невесомо, касается моей щеки. Большой палец нежно поглаживает кожу. Этот жест, такой трепетный и нежный, совершенно не вяжется с его образом безжалостного воина.
– Моя, – рокочет он, и его голос – это хриплый, интимный шепот, от которого у меня по спине бегут мурашки. – Моя спасительница. Моя жизнь. Моя.
В следующую секунду его тело накрывает мое.
Я чувствую его вес и мощь, но, на удивление, это не пугает. Наоборот, в этом есть что-то невероятно правильное, защищающее.
Ощущаю жар его кожи, рельеф мышц на его животе, касающийся моего. Он двигается медленно, осторожно, словно боится причинить мне боль, словно изучает меня, запоминая каждую реакцию, всякий мой вздох.
Хаккар опускается ниже…
Он целует мою грудь, и я теряюсь в этом новом, ошеломляющем ощущении. Я запускаю пальцы в его жесткие, густые волосы, притягивая его ближе, и он издает глубокий, гортанный рык – звук чистого, первобытного удовольствия.
Мир сужается до ощущений. До того, как его шершавые губы исследуют мою кожу, как его рука находит мою и сплетает наши пальцы в крепкий замок.
Когда наши тела наконец сливаются воедино, это происходит плавно, естественно, как будто так и должно было быть…
Повторение боли, которое я ожидала, тонет в волне всепоглощающего удовольствия…
Он начинает двигаться, и вселенная взрывается мириадами звезд, забирая мое дыхание, биение сердца и весь воздух.
Остается только его скользящая твердость.
Хаккар задает ритм – медленный и глубокий сначала, потом все более быстрый, яростный, первобытный. Я отвечаю ему, двигаясь навстречу, и наши стоны сливаются в одну общую песню под каменными сводами этой древней пещеры.
В этот миг нет ни орка, ни человека.
Есть только мужчина и женщина, нашедшие друг в друге спасение от смерти и одиночества.
Глава 27
Лунный свет, льющийся с небес, и сияние озера сплетаются вокруг нас, окутывая наши тела призрачным, серебристо-голубым коконом.
Напряжение нарастает, превращаясь в тугой, звенящий узел где-то в глубине моего живота.
Я цепляюсь за его плечи, мои ногти, наверное, оставляют на его коже белые полосы, но он, кажется, не замечает.
Глаза Хаккара закрыты, на лице – выражение абсолютной сосредоточенности, смешанной с мукой и блаженством.
– Роза… – его голос срывается, он произносит мое имя как молитву.
И в этот миг мир взрывается.
Волна чистого, ослепительного удовольствия пронзает меня с ног до головы…
Я вскрикиваю, и мой крик тонет в его глубоком, гортанном рыке.
Мы достигаем пика вместе, и мне кажется, что зеленая энергия, которая исцелила его, снова вспыхивает между нами, но теперь это энергия чистого, незамутненного экстаза. На мгновение мы перестаем быть двумя отдельными существами. Мы становимся одним целым.
А потом все стихает.
Остается только оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулким биением наших сердец и звуком капель, падающих с потолка пещеры.
Хаккар медленно, с тяжелым вздохом, опускается на меня, утыкаясь лицом в мои волосы. Он невероятно тяжелый, но я не хочу, чтобы он двигался. Я обнимаю его, чувствуя, как его тело, до этого напряженное, как тетива лука, наконец-то расслабляется, но остается все таким же твердым, мускулистым.
Мы лежим так долго, не шевелясь.
Время, кажется, остановилось.
Постепенно холодный горный воздух начинает пробираться к нашей разгоряченной коже. Хаккар, не отпуская меня из объятий, перекатывается на бок, увлекая меня за собой.
Он протягивает руку, подтягивает к нам сначала белую ткань, в которую была одета я, а затем и ту, что осталась от него. Неловко, но с трогательной заботой, он укутывает нас в эти два импровизированных одеяла.
Теперь мы лежим на холодном камне, в обнимку, укрытые от всего мира. Его дыхание на моей щеке стало ровным и глубоким. Я кладу голову ему на грудь и слушаю, как бьется его исцеленное сердце.
Впервые за долгое-долгое время я чувствую себя в безопасности.
Еще несколько дней назад я бы и подумать не могла, что присутствие Хаккара будет для меня таким приятным и успокаивающим…
Даже несмотря на все, что случилось между нами до этой пещеры.
Я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть его лицо в слабом свете луны.
– Хаккар?
Он открывает глаза.
– Зачем ты это сделал? – тихо спрашиваю я. – Там, у озера… тот обман. Зачем ты притворился Базальтом?
При моих словах его тело мгновенно напрягается. Спокойствие исчезает, словно его и не было.
Он отводит взгляд, смотрит на каменный свод пещеры, и на его лице появляется знакомая, жесткая маска.
Он долго молчит. Я уже жалею о своем вопросе, но спустя еще мгновение Хаккар наконец начинает говорить, и его голос – это хриплый, сдавленный скрежет.
– Потому что я идиот.
Я ошеломленно смотрю на него.
– Я видел… – продолжает он, все еще не глядя на меня, – я видел, как ты смотрела на него, когда он дал тебе свой плащ. Как ты, не колеблясь, пошла к его ложу. В твоих глазах не было страха перед ним. Только… доверие.
Он замолкает, и я вижу, как ходят желваки на его скулах.
– А на меня ты так не смотрела. Никогда. Видел в твоих глазах только ненависть и страх. Я мог заставить тебя бояться еще больше. Мог заставить ненавидеть. Но заставить тебя посмотреть на меня так, как ты смотрела на него, я не мог.
Он наконец поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде столько уязвимости, что у меня сжимается сердце.
– Я… я хотел, чтобы ты посмотрела так и на меня. Хотя бы раз. Даже если для этого пришлось стать им.
Его признание обезоруживает меня. Вся моя злость, вся обида за тот обман растворяются без следа.
Я не говорю ничего. Вместо этого снова ложусь к нему на грудь, но на этот раз я делаю это осознанно.
Кладу свою ладонь на его щеку, и он вздрагивает от моего прикосновения.
– Но как? – шепчу я. – Как тебе это удалось? Твое лицо, твой голос… все было как у него.
Хаккар на мгновение хмурится, словно ему неприятно говорить об этом. Он отводит взгляд, и его голос становится грубым, неохотным, как будто он делится постыдным секретом.
