Беспощадный целитель. Том 3 (СИ) - Зайцев Константин (библиотека книг txt, fb2) 📗

— Семь. — Слово вырвалось из него, как пробка из бутылки. — Семь основных объектов в графстве. Три лаборатории, два склада, перевалочная база и этот дом.

— Адреса?

— Лаборатории: Болотная промзона, ангар четырнадцать. Ферма Уиллоу-Крик, северный амбар. И подвал под прачечной «Белый тюльпан» в Саутхолле. Склады на…

Я слушал, запоминая каждое слово, каждый адрес, каждое имя. В моём мире умение запоминать длинные списки было не талантом, а привычной необходимостью. Меня учили, что записи можно украсть, а то, что хранится в голове, забрать куда сложнее. Мира делала пометки, не доверяя только аудио. Я слышал едва уловимое постукивание её пальцев по экрану. Умница. Двойное сохранение информации, действительно профи.

— Охрана объектов?

— На каждом от четырёх до десяти человек. Лаборатории охраняются лучше всего. На ферме Уиллоу-Крик есть двое одарённых. Наёмники из Северных графов. С-ранг, оба. Огневик и ветер, оба бывшие армейцы из команды зачистки.

Клык негромко выругался за моей спиной. Двое одарённых С-ранга — это серьёзно. Для обычных людей, пусть даже вооружённых и опытных, столкновение с боевым магом, который знает, что за ним пришли, — это почти гарантированная смерть. Но я заметил, как Дэмион в углу чуть приподнял бровь; парень поверил в себя и теперь считал, что для него С-ранг уже не был непреодолимым препятствием, но на его месте я бы трижды подумал прежде, чем сражаться с такими в открытом бою.

— Кто стоит над Штайнером?

Вот тут Альфред замер, несмотря на мои манипуляции. Его тело напряглось, несмотря на подавленную волю, и я увидел, как на его висках выступили капли пота. Так работает только истинный страх. Глубокий, вбитый на уровне инстинктов страх, который пересиливает даже действие моих игл. Кто бы ни стоял над Штайнером, Альфред боялся его больше, чем меня. Это было очень впечатляюще и одновременно тревожно.

Я надавил сильнее, выжимая из остатков энергии ещё одну каплю. Альфред дёрнулся, из его носа потекла тонкая струйка крови, его губы задрожали. Сейчас он балансировал на грани между моим контролем и своим ужасом, но мой контроль выиграл.

— Не знаю имени, — выдавил он наконец, и я чувствовал, что это правда. — Штайнер называл его «Садовник». Они общались через защищённый канал, я никогда не видел его лица и не слышал голоса. Только текст. Штайнер… — он сглотнул, — Штайнер боялся его. Я видел Штайнера один раз после их разговора. Его руки тряслись. За одиннадцать лет я ни разу не видел, чтобы у старика тряслись руки.

Садовник. Кодовое имя, которое ничего не говорит и одновременно говорит очень многое. Садовники выращивают, культивируют, подрезают лишнее. Кто-то, кто считает себя не участником, а создателем системы. Тот, кто сажает семена и терпеливо ждёт урожая.

— Садовник связан с Гильдией?

— Не знаю, но Штайнер однажды сказал: «Садовник видит всё, что происходит в графстве, ещё до того, как это случится». Такое может только человек с доступом к секретной информации.

— Что Штайнер знает о «девушке»? — Я намеренно не назвал имени.

— Знает, что она взломала ячейку. Знает, что скопировала карту и часть документов. Не знает, передала ли она их кому-то. Именно это я должен был из неё вытащить. — Его голос не изменился, но меня передёрнуло от его тона. Для этого выродка Мира была просто задачей. Пунктом в рабочем расписании. «Вытащить информацию» — как вытащить гвоздь из доски. Спокойно и методично, без каких-либо лишних эмоций, а потом он приедет домой, примет душ, поцелует жену и ляжет спать. Мои губы искривились в оскале, зверь внутри меня рыкнул, требуя закончить то, что я начал в подвале, но этот человек был полезнее живым, чем мёртвым. Пока.

— Последний вопрос. Штайнер знает об этом поместье? Знает, что здесь произошло?

— Нет. Связь оборвалась, когда вырубилось электричество. Генератор питал только подвал. Основная линия шла через наземный кабель, а его… — он замялся, — видимо, повредило при разломе. Штайнер не получал сообщений последние… — Альфред нахмурился, пытаясь оценить время, — три-четыре часа. Он будет нервничать, но не запаникует до утра. У нас бывали перебои со связью из-за болотных помех.

До утра. Это давало нам несколько часов форы, прежде чем Штайнер пошлёт людей проверить, что случилось с его поместьем. Несколько часов, чтобы замести следы, увезти всё ценное и исчезнуть, как ночной туман с болот.

Я встал, покачнувшись. Ядро жгло тупой, ноющей болью, и каждое использование энергии обходилось всё дороже. Последний импульс через иглу стоил мне полпроцента. Ещё пара таких фокусов — и я попросту отключусь, а моё ядро закончится. К демонам этот допрос.

— Клык, он твой. — Я кивнул на Альфреда. — Всё, что он знает, он уже рассказал. Можешь задать свои вопросы, пока действие игл не ослабло. У тебя есть минут двадцать, может, тридцать.

— А потом? — Клык посмотрел на пленника без тени сочувствия.

— А потом он проснётся, и у него начнёт разлагаться мозг…

Глава 9

Обратная дорога запомнилась мне урывками, словно я изрядно накачался дешёвым вином, после которого у тебя не только жуткое похмелье, но и провалы в памяти. Тело Алекса Доу наконец предъявило мне счёт за все издевательства, которым я подвергал его этой ночью, и счёт оказался поистине неподъёмным.

Я помнил, как Мира усаживала меня на заднее сиденье машины Дэмиона. Помнил её пальцы на своём лице, нежно поглаживающие меня по волосам и щеке. Помнил голос Дэмиона, сказавшего что-то вроде: «Если он блеванёт мне на кожаный салон, с него будет причитаться за химчистку». Помнил, как рассмеялась Мира — хриплым, усталым смехом, от которого мне стало так тепло на душе. А потом мир затянуло серой пеленой, и я ушёл в то состояние, которое отключает тело и мозг, оставляя лишь подсознание, и оно продолжает работать, перенаправляя все ресурсы на восстановление.

Мне снился Лао Бай. Огромный белый тигр лежал на каменном уступе над пропастью, щурясь на закатное солнце. Мой брат смотрел на меня и довольно улыбался, а по его шерсти пробегали всполохи молний. Он не мог ничего сказать, но мне это было и не нужно. Он радовался, что я всё ещё жив. Что сумел выжить там, где не должен был, пусть и ценой сделки с демонами. Как говорится, демоны — это не самая большая беда, в случае чего им можно оторвать голову ещё раз. Спасибо тебе, брат. Где бы ты ни был, пусть у тебя всегда будет вкусная еда и достойный враг. Молю Небо, чтобы мы вновь сражались бок о бок.

Проснулся я от резкого запаха кофе. Горький аромат ударил мне в ноздри концентрированной волной, словно кто-то сунул мне под нос флакон с нашатырём. От такой неожиданности глаза тут же открылись и мгновенно заслезились от яркого дневного света, бьющего сквозь незнакомые шторы.

Белый, с мелкими трещинами в штукатурке, потолок. Не мой и не в квартире Миры.

— Очнулся, — чуть обеспокоенный голос Миры прозвучал откуда-то слева. — Не нервничай, ты у меня, а если точнее, на новой квартире. В старую соваться слишком опасно.

Я медленно повернул голову. Каждый позвонок отзывался тупой, ноющей болью. Мира сидела в кресле рядом с кроватью, поджав под себя ноги. На ней была чистая футболка, явно на два размера больше, и шорты. Волосы влажные после душа, фиолетовые пряди заметно потемнели. На скуле всё ещё красовался кровоподтёк, но губа уже не так сильно опухала. Рядом с ней стоял стул, превращённый в импровизированный столик: две чашки кофе, пачка обезболивающего и монструозный ноутбук из металла.

— Сколько я был в отключке?

— Почти десять часов. Сейчас три часа дня. — Она протянула мне чашку. — Дэмион привёз нас сюда и уехал около семи утра. Сказал, чтобы ты ему позвонил, когда очнёшься.

Горькая жижа прокатилась по пищеводу, заставляя работать мозг в ускоренном режиме. И как она пьёт эту чёрную гадость в таком количестве?

Десять часов. За десять часов Штайнер наверняка уже знает, что его поместье превратилось в груду камней, а его главный специалист по допросам стал кровавой кучей растерзанного мяса.