Убийственные печеньки - Флюк Джоанна (серии книг читать бесплатно .txt, .fb2) 📗
На улицах в такую рань никого не было, но Ханна следила, чтобы скорость не превышала двадцати пяти миль. Местный блюститель порядка Херб Бизмен славился тем, что караулил нерадивых водителей, любящих нажать на газ. Ханну Херб никогда не штрафовал, а вот ее мать до сих пор злилась из-за штрафа, который выписал ей младший сынок Мардж Бизмен.
Ханна свернула на углу Мейн-стрит и Четвертой и заехала в переулок за своей пекарней. У квадратного белого здания было два парковочных места, и Ханна поставила туда машину. Она не стала отматывать провод от бампера и подключаться к розетке на стене. Светило солнце, по радио обещали около сорока градусов по Фаренгейту [1]. До зимы с морозами, когда без подогрева двигателя не завестись, еще пара недель.
Выйдя из машины, Ханна тщательно ее заперла. Преступности в Лейк-Идене почти не было, но Херб Бизмен выписывал штрафы и за незапертые автомобили. Не успела она дойти до задней двери пекарни, как на маленькой синей «Тойоте» подъехала Клэр Роджерс и припарковалась у бежевого здания рядом.
Ханна остановилась, подождала Клэр. Девушка ей нравилась, поэтому она не верила слухам о романе с мэром.
– Привет, Клэр. Ты сегодня рано.
– Новая партия коктейльных платьев пришла, ценники надо повесить. – Классически красивое лицо Клэр озарила улыбка. – Скоро праздники.
Ханна кивнула. Мысль о Дне благодарения и Рождестве с матерью и сестрами ее не радовала, но ради семейного мира приходилось терпеть.
– Заходи как-нибудь, Ханна. – Клэр окинула ее оценивающим взглядом, заметив и потертую куртку, и старую вязаную шапку, натянутую на рыжие кудри. – У меня есть потрясающее маленькое черное платье, оно тебе очень пойдет.
Ханна улыбнулась и кивнула, но еле сдержала смех, когда Клэр отперла дверь «Бомонда» и скрылась внутри. Куда надевать коктейльное платье в Лейк-Идене? Коктейльных вечеринок никто не устраивал, а единственный приличный ресторан закрылся сразу после отъезда отпускников. Ханна не помнила, когда в последний раз ходила в ресторан. Да что там, когда ее вообще кто-либо приглашал.
Ханна отперла черный ход и толкнула дверь. В нос ударил сладкий аромат корицы и патоки, и она улыбнулась. Вчера вечером она замесила несколько партий теста, запах еще витал в воздухе. Она включила свет, повесила куртку на крючок у двери и зажгла две промышленные газовые печи у стены. Ее помощница Лиза Херман придет в половине восьмого, чтобы заняться выпечкой.
Следующие полчаса пролетели незаметно: Ханна резала, растапливала, отмеряла, смешивала. Методом проб и ошибок она поняла, что печенье вкуснее, если замешивать небольшие партии вручную. Все рецепты были ее собственные, придуманные еще подростком на маминой кухне. Долорес считала выпечку обузой и с радостью сбагрила это дело на старшую дочь, а сама вкладывала всю энергию в коллекционирование антиквариата.
Без десяти семь Ханна убрала последнюю миску с тестом в холодильник, загрузила посуду в промышленную посудомойку, сняла фартук и бумажный колпак и пошла в кафе заваривать кофе.
Кухню от кафе отделяла двустворчатая дверь, как в ресторанах. Ханна толкнула ее и вошла, зажигая старомодные светильники-глобусы, спасенные из закрывшегося кафе-мороженого в соседнем городке. Она подошла к витрине, отодвинула ситцевые занавески и оглядела Мейн-стрит. Ни души, слишком рано. Но Ханна знала: через час все стулья за маленькими столиками будут заняты. «Печеньки к чаю» были местной достопримечательностью, куда приходили обменяться сплетнями и спланировать день за кружкой крепкого кофе со свежим печеньем с пылу с жару.
Сверкающая нержавейкой кофеварка радовала глаз. Наливая воду и отмеряя кофе, Ханна улыбнулась. Лиза вчера отдраила ее до блеска. Лиза была просто подарком судьбы и для пекарни, и для кафе. Она всегда замечала, что нужно сделать, и делала это, не дожидаясь просьб, даже придумала парочку рецептов. Очень жаль, что Лиза не пошла в колледж, получив стипендию, но у ее отца Джека Хермана диагностировали Альцгеймера, и Лиза решила остаться дома, чтобы ухаживать за ним.
Ханна достала из холодильника за стойкой три яйца, бросила их прямо в скорлупе в миску с молотым кофе. Тяжелой ложкой разбила яйца, добавила щепотку соли. Перемешав яйца со скорлупой и кофе, Ханна выскребла содержимое в корзину кофеварки и нажала кнопку.
Через пару минут кофе закипел, и Ханна с наслаждением вдохнула аромат. Нет запаха лучше, чем у свежесваренного кофе, и все в Лейк-Идене говорили, что у нее он самый вкусный. Ханна повязала симпатичный ситцевый фартук, в котором обслуживала посетителей, и нырнула обратно за дверь, чтобы дать Лизе указания.
– Лиза, сначала пеки «Хрустяшки с шоколадной крошкой».
Ханна тепло улыбнулась помощнице.
– Они уже в печи, Ханна. – Лиза оторвалась от стола, где ложкой для мороженого формировала идеальные шарики из теста и обваливала их в сахаре. Ей было всего девятнадцать, на десять лет меньше, чем Ханне, и ее миниатюрная фигура тонула в огромном белом фартуке. – Сейчас занимаюсь имбирным для банкета бойскаутов.
Ханна наняла Лизу официанткой, но быстро поняла, что та способна на большее, чем просто разливать кофе. Уже в конце первой недели Ханна перевела ее на полный день и научила печь. Теперь они работали вместе, как команда.
– Как сегодня твой отец? – участливо спросила Ханна.
– Сегодня хороший день. – Лиза поставила противень с имбирным печеньем на стеллаж. – Мистер Древлоу везет его в группу для пожилых при лютеранской церкви Святого Искупителя.
– Но вы же, кажется, католики?
– Католики, но папа этого уже не помнит. И вряд ли обед с лютеранами ему повредит.
– Я тоже так думаю. Ему полезно выходить, общаться с друзьями.
– Именно это я и сказала отцу Коултасу. Если Бог послал папе болезнь Альцгеймера, Господь поймет, что папа забыл, в какую церковь ходить. – Лиза подошла к печи, выключила таймер и достала противень с «Хрустяшками». – Как остынет, сразу занесу.
– Спасибо. – Ханна снова прошла через двойную дверь и отперла кафе. Перевернула табличку на «Открыто», проверила, хватает ли мелочи в кассе. Только она успела разложить пакетики с сахаром и сахарозаменителем, как к входной двери подъехала темно-зеленая «Вольво» не первой свежести.
Ханна нахмурилась – из машины вышла ее средняя сестра Андреа. Выглядела она сногсшибательно: зеленый твидовый пиджак с политкорректным искусственным мехом на воротнике, светлые волосы собраны в блестящий пучок на макушке – хоть сейчас на обложку глянцевого журнала. Подруги говорили Ханне, что она тоже симпатичная, но достаточно было появиться Андреа, и Ханна чувствовала себя безнадежно провинциальной и неуклюжей.
Сразу после школы Андреа вышла замуж за Билла Тодда, помощника шерифа округа Уиннетка. У них росла дочь Трейси, которой в прошлом месяце исполнилось четыре. Билл был хорошим отцом, когда не на службе, но Андреа явно не создана для того, чтобы сидеть дома с детьми. Когда Трейси было полгода, Андреа решила, что семье нужен дополнительный доход, и пошла работать в агентство недвижимости «Лейк-Иден риэлти».
Звякнул колокольчик на двери, и Андреа ворвалась вместе с порывом холодного ветра, таща за руку Трейси.
– Слава богу, ты здесь, Ханна! Мне нужно показать объект, а я опаздываю в парикмахерскую.
– Сейчас только восемь, Андреа. – Ханна усадила Трейси на высокий стул у стойки и пошла к холодильнику за молоком. – Берти открывается в девять.
– Знаю, но она согласилась прийти пораньше ради меня. Сегодня утром я показываю старую ферму Петерсонов. Если продам, смогу заказать новый ковролин в спальню.
– Ферму Петерсонов? – Ханна потрясенно уставилась на сестру. – Кто захочет купить эту развалюху?
– Это не развалюха, Ханна. Это объект с потенциалом. А покупатель, мистер Харрис, может превратить ее в конфетку.
– Но зачем? – Ханна искренне не понимала. Ферма Петерсонов пустовала уже лет двадцать. В детстве Ханна ездила туда на велосипеде – обычный двухэтажный дом на нескольких акрах заброшенной земли, примыкавшей к «Милой буренке». – Покупатель твой, наверное, чокнутый. Земля там, считай, бесплодна. Старик Петерсон долгие годы пытался ее обрабатывать, а выросли только камни.
