Рыжее проклятие Инквизиторов (СИ) - Солнечная Тина (книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
Даже когда я была сверху, ведя, чувствуя власть, силу и свободу в каждом своём движении, он смотрел на меня так, будто я была его небом и грехом, благословением и наказанием сразу. Его руки держали мои бёдра, направляли, поддерживали, и в каждом толчке — даже самом бережном — было всё то, что он боялся сказать вслух.
Мы растворялись друг в друге снова и снова, будто только этим могли утолить ту жажду, что давно превратилась в голод.
А когда насытились — полностью, без остатка, до самого сердца — он уложил меня к себе на грудь, обняв так, будто больше не хотел отпускать никогда.
Я лежала, прижимаясь к нему, слушая, как ровно стучит его сердце, чувствуя, как по коже прокатывается ленивое, тёплое послевкусие близости, а между нами текла тишина — не пустая, не тревожная, а полная нас.
Глава 15
Мы ещё долго лежали рядом, укрытые не столько одеялом, сколько тишиной, наполненной чем-то тёплым, почти невесомым. Он гладил мою руку, разглядывал линии на ладони, как будто читал там своё будущее, а я прислушивалась к его дыханию и просто позволяла себе быть — в безопасности, в покое, в этих редких, драгоценных минутах.
Но всё хорошее, как всегда, имеет привычку заканчиваться.
Я почувствовала, как он чуть напряжённо вздохнул, как ладонь на моей талии замерла. И уже знала, что он скажет, прежде чем слова слетели с его губ.
— Мне пора, — мягко, с сожалением.
Я только кивнула, не открывая глаз, не двигаясь — как будто если не шевельнуться, можно задержать мгновение, заставить его остаться ещё на немного.
— Но мы с Арно… кто-то из нас обязательно придёт завтра, — продолжил он, целуя меня в висок. — Я не оставлю тебя здесь одну на долго. Обещаю.
Я повернула голову, встретилась с ним взглядом. В этих глазах не было лжи. Только усталость, забота… и что-то, от чего сжималось сердце. Надежда, может быть. Или попытка её удержать.
— Мы что-то придумаем, — сказал он твёрже. — Я не допущу, чтобы ты пряталась тут вечно, как зверёк, запертый в ловушке.
Я тихо выдохнула, позволив себе прикоснуться к его лицу — подушечками пальцев, бережно, как к чему-то очень важному.
— Должен быть выход, — добавил он, целуя мои пальцы. — Мы найдём его. Обязательно.
И в этот миг я хотела верить ему больше, чем кому-либо в своей жизни. Потому что если и был кто-то, кто мог вытащить меня из этой тьмы, дать мне воздух, дать мне свет — это был он.
Он поднялся, не торопясь, будто сам пытался оттянуть момент ухода. В комнате стояла тишина — такая плотная, что даже треск догорающего в очаге полена казался слишком громким. Он оделся молча, но взгляд всё время был на мне — цеплялся, словно хотел унести с собой мою тень, мой запах, тепло моей кожи.
Подойдя ко мне, он опустился на край постели, провёл пальцами по щеке, склонился и поцеловал — не жадно, не рвущим поцелуем, как прежде, а нежно, с какой-то пронзительной глубиной, от которой внутри дрогнуло что-то очень хрупкое.
— Жди меня, — прошептал он, задержавшись на моих губах. — Я вернусь.
И ушёл.
Дверь за ним закрылась тихо, почти неслышно. Я медленно поднялась, подошла к окну и, отодвинув край занавеси, смотрела, как он отдаляется. Его силуэт растворялся между деревьями, сливаясь с лесом, как будто сам был его частью, и всё равно я чувствовала — он оставил здесь часть себя.
Только когда последняя тень исчезла, я опустила занавес и выдохнула.
Хижина снова стала тихой. Слишком.
Я медленно прошлась по комнате, ощущая, как в воздухе ещё витает тепло его тела, как в складках одеяла сохранился его запах, этот непередаваемый аромат — смесь леса, пепла и чего-то собственного, мужского, тёплого, надёжного. Я подошла к постели, взяла в руки край покрывала и пригладила ткань, словно выравнивая не только ткань, но и собственные мысли. Аккуратно встряхнула шкуры, расправила, сложила его плащ, который, кажется, уже мой, что осталась на полу, словно это была святыня, и положила на край кровати.
Каждое движение я совершала как ритуал, с той медлительной сосредоточенностью, с какой ведут обряды — будто, если не спешить, можно задержать в воздухе его дыхание, сохранить в этом доме всё, что связывало нас в эту ночь.
Потом я подошла к столу, села, развернула аккуратно сложенный им свёрток. Ткань была тёплой на ощупь, словно в ней до сих пор жили тепло его ладоней и нежность его прикосновений. Она пахла древесной золой, дымом и чем-то неуловимо родным, как будто он сам только что держал её в руках.
Внутри оказался не просто скромный ужин, а настоящая заботливо собранная провизия — на день, может быть, даже больше. Он подумал наперёд.
Ломти свежего, ещё мягкого хлеба, два мешочка с сушёным мясом и фруктами, твердый сыр, пара варёных яиц, небольшой глиняный горшочек с мёдом, даже яблоко, красное, с чуть сморщенной кожицей. И кувшин с водой, обёрнутый в плотную ткань, чтобы сохранить прохладу.
Мелочи, казалось бы. Но каждая из них говорила: я помню о тебе.
Я думаю о тебе.
Я хочу, чтобы ты была в безопасности, сыта и жива.
Я бережно разложила всё на столе, проводя пальцами по шершавой корке хлеба, по тёплой глине горшка, по сухим, лёгким ягодам, словно хотела впитать в себя его внимание, его присутствие, ту самую невидимую ниточку, что тянулась между нами, даже сквозь километры леса.
Он позаботился обо мне.
И я ощущала это каждым касанием, каждым движением, каждым глотком.
Словно даже в еде он оставил частичку себя — чтобы я не чувствовала себя одинокой.
Снаружи уже начинало темнеть. День клонился к вечеру, и лес за окнами наполнялся тихими шорохами, переливами ветра, запахом прелых листьев и мокрой земли. Я сидела на краешке кровати, перебирая пальцами швы на своём платье, слушая, как в камине потрескивают поленья.
И вдруг — стук.
Резкий, короткий, но не угрожающий. Уверенный.
Сердце сразу подпрыгнуло где-то под горлом.
Я вскочила, торопливо поправляя волосы, будто это могло скрыть горячее волнение, разлившееся по телу.
Ланс пришёл. Или Арно вернулся.
Мысли путались, кружились, но в каждой из них был свет — нетерпеливый, тёплый, как надежда.
Я подбежала к двери, потянулась за засовом и открыла.
И… замерла.
— Ну здравствуй, ведьма.
Холод пробежал по спине, как струя ледяной воды.
И всё внутри — сжалось.
Глава 16
На пороге стоял не Арно. И не Ланс.
Передо мной — высокий силуэт в плаще, тень от капюшона скрывала лицо, но голос…
Этот голос был как хлыст. Тихий, но сдерживающий силу, уверенный, с примесью холодного триумфа.
Я сделала шаг назад — инстинктивно, не думая, просто подчиняясь телу, которое первым уловило угрозу. Но он двинулся быстрее. Слишком быстро.
Я развернулась, собираясь рвануть прочь, вглубь хижины, схватить хоть что-то — кинжал, кочергу, ветку из очага, да хоть надежду, — но не успела. Его рука сомкнулась на моём запястье, сильная, цепкая, как капкан.
— Не стоит, — процедил он, и я почувствовала, как магия внутри вспыхнула… и тут же угасла. Как будто наткнулась на стену. Нет, не на стену — на пустоту. Она просто исчезла, растворилась, будто её и не было.
Инквизитор.
Я в панике выдохнула, хотела крикнуть — звать, звать кого угодно, — но он резко развернул меня лицом к себе, и прежде чем я успела набрать воздух, грубая ткань сомкнулась на моих губах, приглушая звук.
— Тише, ведьма. У нас будет время поговорить.
Он ловко связал мне руки ремнём за спиной, и я попыталась брыкаться, вырываться, но всё было тщетно — сильные руки действовали точно, быстро, привычно. Он закинул меня себе на плечо, будто я не человек, а бесценная, но тяжёлая добыча.
Из-за ткани я могла лишь мычать, приглушённо хрипеть, пока мир вокруг раскачивался в его шагах.
Выходя из хижины, он оглянулся, и на мгновение мне показалось, что в его взгляде — не ярость, не холод, а… удовлетворение. Как у охотника, поймавшего раненого зверя, что долго ускользал.
