Рыжее проклятие Инквизиторов (СИ) - Солнечная Тина (книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
— Завтра начнём допрос. Посмотрим, что знает. Может, расскажет, где прячутся остальные.
А я стоял, сжав кулаки, и в какой-то момент даже перестал слышать его голос. Только гул в ушах, только стук собственного сердца и то знание, которое жгло меня изнутри, как яд:
Она доверилась нам. Она ждала нас. А мы ее подвели.
Я чувствовал, как подступает злость — на себя, на мир, на судьбу, на всю эту проклятую систему, где любовь — преступление, а ведьма — всегда дичь.
А завтра её будут пытать.
Если мы не успеем раньше.
Если не остановим это.
Если не вернём её.
И никакая клятва, никакая кровь в жилах и никакая честь инквизитора больше не имели значения.
Потому что она — моя. Наша. И мы её не отдадим.
Арно, стоявший рядом со мной почти недвижимо, спросил:
— Кто будет проводить допрос?
Отец поднял взгляд от бокала с настойкой, который держал в руке, и с любопытством уставился на нас. Его бровь чуть приподнялась, будто он не ожидал этого вопроса, а потом в его взгляде мелькнул тот самый хищный блеск, что всегда появлялся, когда он чуял добычу — или интригу.
— Вообще-то, — начал он, неспешно, как бы взвешивая каждое слово, — этим должен заниматься командор Севин. Он назначает палача и наблюдает за процессом. Всё строго по уставу.
Он сделал паузу, глядя то на Арно, то на меня, и в уголках его губ появилась лукавая полуулыбка.
— Но… если вы, мальчики, хотите принять участие — я могу договориться. Севин мой должник. Думаю, если я объясню, что это для вашей практики… он закроет глаза. Особенно если вы скажете, что хотите испробовать технику допроса, о которой вас учили в Академии.
Я почувствовал, как всё тело напряглось, будто внутри пружина резко сжалась до предела. Но это была не тревога и не страх за то, что придётся войти в мрачную каменную темницу. Нет. Это был ужас от другой мысли — от того, что она увидит меня там.
Увидит не как спасителя. Не как того, кто обнимал, целовал, шептал, что всё будет хорошо.
А как инквизитора. Одного из них. Почему-то не хотелось больше быть частью этого. Не когда она жертва.
Она увидит меня, как предателя, пришедшего сделать то, что, по её мнению, я с самого начала должен был — причинить ей боль.
И я знал…
Её взгляд, когда она поднимет глаза и увидит меня среди тех, кто пришёл за её криками, среди тех, кто должен сломать её — будет не выстрелом, нет. Будет приговором.
И мне придётся это выдержать.
Потому что если мы не придём — мы потеряем её.
А если придём — она может перестать верить.
Я стиснул зубы до боли в челюсти.
Отец прищурился:
— Ну что? Хотите? Это… исключительная возможность, парни. Вам не доверяют такие вещи просто так. Особенно новобранцам. Но вы — не просто новички. Вы — гордость наших домов. Потомственные инквизиторы.
Мы с Арно переглянулись. Ни один из нас ничего не сказал вслух. Не требовалось.
Мы оба знали. Мы должны быть там.
Я кивнул.
Арно — вслед за мной.
— Хотим, — сказал я твёрдо. Голос не дрогнул, хотя внутри всё уже пылало. — Хотим присутствовать.
Отец довольно хмыкнул, откинулся в кресле, отпил из бокала.
— Отлично. Значит, завтра с рассветом — в заставу. Постарайтесь не опоздать. Ведьма вроде как молодая, не думаю, что выдержит долго.
А я стиснул зубы, чтобы не показать, как всё во мне кипит.
Держись, Ария. Мы идём за тобой. Даже если входим в ад — за руку с дьяволом.
Глава 18
Ария
Темница была сырой, узкой, и пахла так, будто в этих камнях веками гнила не только влага, но и сама надежда. Камень подо мной был ледяным, и даже тонкая подстилка из соломы не спасала от пронизывающего холода. Я сидела, сжавшись, как могла, прижав колени к груди, будто пыталась спрятаться в себе самой, словно это хоть как-то могло защитить.
Тьма была почти полной — только откуда-то сверху сквозь щель в решётке лился тусклый, дрожащий свет факела, отбрасывая длинные тени на стены. Они ползали, шевелились, превращались в чьи-то руки, когти, лица — и я то и дело вздрагивала, не в силах отделить реальность от кошмара.
Мне было страшно.
Так страшно, как ещё не было ни разу с тех пор, как я попала в этот мир.
Я дрожала не только от холода — от безысходности. От того, как легко оборвалось всё, что мы только начинали строить.
Вместо укрытия — западня.
Вместо безопасности — кандалы.
Вместо обещаний — тишина.
Они не пришли.
Никто не пришёл.
Я старалась не думать о них.
О Лансе. О Арно.
О том, как они смотрели на меня.
Как я верила…
Глупая, глупая ведьма.
Но в груди всё равно теплела память — упрямая, яркая, как искра в золе.
Память о его поцелуях. О том, как он держал меня, как шептал, что всё будет хорошо.
И теперь… если он появится здесь…
Я не смогу понять — он пришёл спасти или сломать?
Слёзы подступили к глазам, и я уткнулась в колени, позволяя себе быть слабой хотя бы здесь, хотя бы в этой темноте, где никто не увидит.
Грусть накрыла, как пелена, и внутри поселилось одно-единственное, мучительное слово:
Почему?
И где-то внутри, сквозь эту темноту, сырость и страх, вдруг прозвучал их голос — один, потом второй, сливаясь в единое эхо воспоминания:
«В следующий раз ты будешь просто ведьмой, а мы — просто инквизиторами. И ты не убежишь.»
Я тогда смеялась. Сквозь дрожь, сквозь поцелуи, сквозь их прикосновения. Я не верила. Не хотела верить.
А теперь — вот она я. В каменном мешке, в железных оковах, в их мире.
Просто ведьма.
И они…
Просто инквизиторы.
Я действительно не сбежала.
Не потому что не хотела.
А потому что не смогла.
Ночь в темнице не наступала — потому что здесь и так была вечная ночь. Камни не пропускали свет, не пропускали тепло, не пропускали надежду. Слишком тесно, слишком глухо, слишком живой казалась тишина, будто дышала в унисон с моим страхом.
Я пыталась уснуть. Хоть на миг. Хоть притвориться, что всё это не со мной. Заставить себя уйти в забытьё. Но мысли не давали. Они крутились в голове, как ветви урагана, снова и снова возвращая меня к одной и той же картине: лес, хижина, тепло… и их глаза.
Я пыталась воздействовать на кандалы. Вызвать хоть искру, хоть тонкий прилив магии. Протянула энергию из себя, вплела заклинание, почти почувствовала, как металл дрогнул… но нет. Инквизиторы не дураки. Они знали, как связывать ведьму. Эти оковы жрали магию так жадно, как будто были голодны веками.
Я сдалась. Обессиленная, свернулась клубком на холодном камне и чуть задремала — не сон, а зыбкая, дрожащая тень отдыха. Но ненадолго.
Скрипнула дверь.
Мгновенно всё тело напряглось, будто каждое мышечное волокно вспомнило, что значит — быть на грани. Я не шевельнулась. Затаилась, как зверёк, почуявший хищника. И тогда, без предупреждения, вспыхнул свет — резкий, ослепительный, режущий глаза, как лезвие ножа. Я зашипела от боли, резко отвернулась, прикрывшись рукой, насколько позволяли кандалы. Всё горело. Мир в один миг стал белым и глухим.
За спиной послышались шаги. Несколько.
Голоса.
Смех.
— Ну и погляди, что за зверёк нам сегодня достался, — раздался хриплый, насмешливый голос.
Пауза. Потом тот же голос добавил, сальный, довольный:
— А я думал, ведьмы будут пострашнее. А эта… совсем как из борделя сбежала. Рыженькая, хрупкая. Даже жалко будет, когда визжать начнёт.
Глаза медленно привыкали к свету, и первое, что я различила — силуэт. Мужчина. Лет пятидесяти. Жесткое лицо, плотно сжатые губы, взгляд, как обух топора — тяжёлый и безжалостный.
А рядом с ним…
Я не сразу поверила.
Мой разум отчаянно сопротивлялся.
Они.
Ланс. Арно.
Стояли по обе стороны от него, в чёрных инквизиторских плащах, с прямыми спинами и… пустыми лицами. Ни одного движения, ни тени той страсти, тех поцелуев, той нежности.
