Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа (лучшие книги txt, fb2) 📗
Как только я переношу на ногу свой вес, ступня едет по россыпи камней. Раздается отвратительный, скрежещущий звук, острые камешки больно впиваются в кожу.
На одно ужасное, бесконечное мгновение я замираю, балансируя на грани, мои руки отчаянно взмахивают в воздухе, пытаясь поймать равновесие.
Нога соскальзывает.
Опоры больше нет.
Мир наклоняется под невозможным углом.
Горизонт, только что начавший светлеть, и черная, бездонная пропасть под ним меняются местами. Перед глазами мелькает серое небо, темные скалы и потрясенное, застывшее лицо орка.
Внутри все обрывается. Из груди вырывается дикий, полный ужаса крик, который тут же подхватывает и уносит в бездну свистящий ветер.
Я лечу вниз.
В последнюю долю секунды, прежде чем тьма окончательно поглотит меня, я вижу, как темная, огромная тень срывается с края обрыва следом за мной.
Рывок.
Острая, разрывающая боль в руке, которую чуть не вырывает из сустава. Падение прекращается так же внезапно, как и началось.
Пальцы Торука, твердые, как стальные тиски, сжимают мое запястье. А его вторая рука, могучая, как ствол векового дуба, вцепилась в небольшой, едва заметный выступ в отвесной скале, рядом с толстым корнем.
Мы вдвоем висим над пропастью. Я вижу, как напрягаются мышцы на его плечах и спине, как вздуваются вены на руке, которая держит и его, и мой вес.
Торук смотрит вверх, на край обрыва, до которого несколько метров.
– Держись, – цедит он сквозь стиснутые зубы.
Он начинает подтягиваться, медленно, с чудовищным усилием. Каждый мускул на его теле стонет, пытаясь преодолеть силу притяжения…
Я слышу, как хрустит корень под его хваткой. Мелкие камушки сыплются вниз, улетая в черную бездну.
И тут раздается треск. Глухой, страшный звук. Корень, не выдержав чудовищной нагрузки, рвется. В один момент он цел, в следующий – волокна надрываются, расщепляясь с сухим хрустом.
И мы летим вниз.
Воздух свистит в ушах, рвет одежду, давит на легкие.
Мой крик тонет в свисте ветра.
Торук рывком притягивает меня к себе.
Его рука, до этого сжимавшая мое запястье, отпускает его, чтобы вместо этого обвиться вокруг моей талии, прижимая мое тело к своему, как щитом. Вторая его рука ложится мне на затылок, утыкая мое лицо ему в грудь.
Я ничего не чувствую, кроме бешеного биения его сердца под моей щекой…
Глава 31
Свист ветра в ушах, хлопанье моей одежды, мой собственный сдавленный крик – все смешивается.
Скала сменяется размытым зеленым пятном.
Деревьями.
Мы падаем в лес.
Раздается оглушительный треск. Я чувствую, как тело Торука проламывает первые, верхние ветви.
Нас осыпает дождем из листьев и мелких обломков веток. Шуршание листвы на мгновение заглушает даже рев ветра. Я крепче вцепляюсь в тунику орка, зажмурившись от ужаса.
Один удар. Второй. Третий. Его огромное тело принимает на себя удар за ударом, ломая ветки толщиной в мою руку, его спина – живой таран, пробивающий нам путь сквозь лесной полог.
Падение замедляется, но финальный удар о землю неизбежен. Я готовлюсь к боли, к тому, что мои кости переломаются, как сухие сучья.
Глухой, тяжелый удар сотрясает землю.
От него у меня перехватывает дыхание, но я почти не чувствую боли. Вся сила удара приходится на спину Торука.
А потом наступает тишина. Оглушительная, звенящая после хаоса падения.
Проходит несколько мгновений, прежде чем я прихожу в себя. Я осторожно шевелюсь. Все тело болит, но, кажется, ничего не сломано. Лишь несколько царапин от веток на руках да сильно ушибленная при падении нога. Я приземлилась невредимой.
Или, может, из-за адреналина все еще не чувствую практически ничего, кроме шока.
Торопливо, неуклюже, выбираюсь из объятий орка.
Он никак не реагирует.
– Торук? – тихо зову я, склоняясь над ним.
Он не отзывается. Его глаза закрыты, лицо расслаблено, и лишь струйка крови, стекающая из уголка его губ, говорит о том, какой страшной ценой далось ему наше спасение. Он без сознания.
Паника ледяной волной поднимается из глубины души. Я вскакиваю на ноги, превозмогая боль в ушибленной ноге, и оглядываюсь.
Мы на дне ущелья. Вокруг – дремучий, темный лес. Огромные, незнакомые деревья смыкают свои кроны высоко над головой, почти не пропуская света. Тишина. Ни звука борьбы, ни голосов. Ничего.
– Торук? – снова зову я, мой голос – испуганный шепот.
Я наклоняюсь ниже, прижимаюсь ухом к его груди. Сквозь толщу кожи и мышц я слышу глухие, медленные удары его сердца. И чувствую слабое, прерывистое дыхание, которое касается моей щеки.
Он жив.
Облегчение накрывает меня такой сильной волной, что на мгновение подкашиваются ноги, но оно тут же сменяется новой волной паники.
Он жив, но он без сознания, ранен, и мы на дне ущелья, в диком, незнакомом лесу.
Вдруг я слышу громкий, отчетливый шорох в густых зарослях папоротника в нескольких шагах от нас.
Я замираю, испуганно притихаю, вжимаясь в землю рядом с огромным телом Торука.
Шум повторяется, ближе.
Мой взгляд падает на небольшой, увесистый камень у моих ног. Не раздумывая, я тихо подбираю его и со всей силы бросаю камень в противоположную сторону, далеко вправо. Камень с громким треском и шумом врезается в гущу кустов.
Шорох тут же замирает. Наступает мгновение абсолютной, напряженной тишины. А затем я слышу, как трещат ветки уже там, далеко, куда я бросила камень. Зверь пошел на звук.
Уловка сработала.
Похоже, лишь временная передышка. Запах крови Торука – как маяк в этом диком лесу, и скоро придут другие, возможно, более умные звери. Сидеть и ждать – значит умереть.
Нужно укрытие.
Первостепенная задача – найти безопасное место.
Я быстро, но тихо, осматриваю скалы, у подножия которых мы упали.
Кое-что замечаю.
В нескольких десятках метров, скрытая за густыми зарослями колючего кустарника, в скале чернеет неглубокая пещера – скорее, просто выемка, но она достаточно глубока, чтобы укрыть нас от посторонних голодных глаз и ветра.
Торук лежит, огромный и неподвижный, как упавшая статуя.
Я просовываю руки ему под плечи и тяну. Его тело не сдвигается ни на сантиметр. Оно весит, как три взрослых мужчины. Паника снова начинает подступать к горлу, но я заталкиваю ее обратно. Злость. Нужно злиться.
Я упираюсь ногами в землю и тяну, рыча от напряжения. Мышцы на руках и спине кричат от боли. Сантиметр. Еще один. Я волоку его по земле, и этот путь – самые долгие и мучительные метры в моей жизни.
Я спотыкаюсь, падаю, поднимаюсь и снова тяну. Не думаю ни о чем, кроме цели – добраться до спасительной темноты пещеры.
Когда наконец затаскиваю его внутрь, без сил падаю рядом, и мое тело сотрясается от усталости и пережитого напряжения. Каждый мускул дрожит.
Но отдыхать некогда.
Следующий час я слабыми руками ломаю толстые ветки, таскаю тяжелые, острые камни, вырываю с корнем колючие кусты, сдирая руки в кровь.
Я заваливаю вход в нашу пещеру всем этим мусором, создавая плотный, почти непроходимый барьер. Оставляю лишь узкую, как бойница, щель – единственный вход, который я смогу защищать.
Наконец, когда крепость готова, я возвращаюсь к Торуку. Теперь, в относительной безопасности, я могу осмотреть его раны.
В тусклом свете, пробивающемся сквозь пролом в скале высоко над нами, я вижу рваные раны на его плече и боку от ударов о ветви. Они кровоточат, и я понимаю, что их нужно очистить. Но чем? У меня нет ни ткани, ни ножа, чтобы ее отрезать.
Я смотрю на свою одежду. Тонкая, старая сорочка – все, что у меня есть. Она уже порвана в нескольких местах после падения и моего пути через лес. Я подхватываю пальцами один из разрывов на подоле. Ткань старая и ветхая. Стискиваю зубы и с силой дергаю.
Раздается треск рвущейся материи.
Отрываю от подола длинную, неровную полосу. Затем еще одну. Моя единственная одежда становится короче, превращаясь в лохмотья, но теперь у меня есть то, что нужно.
