Очень личная помощница для орка (СИ) - Дружинина Дина (книги регистрация онлайн бесплатно TXT, FB2) 📗
— Я не хочу быть просто украшением, Бархаг, — разглядывая скачущего солнечного зайчика.
— Ты и не будешь, — его рука накрывает мою, осторожно, обходя розовые участки. Его пальцы шершавые, горячие. — Ты будешь моей женой, которая имеет полное право взять выходной после попытки ее убийства. Даже двух.
Сердце пропускает удар. Он еще не делал предложения, не говорил таких слов вслух при свете дня. Но в этом «будешь» звучит такая железная уверенность, такое принятое решение, что спорить кажется кощунством. Я просто сжимаю его пальцы в ответ.
Тишину нарушает осторожный стук в дверь.Бархаг хмурится, но кидает:
– Войдите!
Дверь открывается, и на пороге замирает профессор Терволен, виновник инцидента.
Он выглядит так, будто не спал несколько ночей. Очки слегка сползли на переносицу, волосы, обычно аккуратно уложенные, всклокочены, а под глазами лежат синеватые тени. Но больше всего поражает его выражение лица. Увидев меня сидящей за столом, с чашкой в руке, с живым румянцем на щеках, он буквально застывает, рот приоткрывается.
— Леди… леди Марта, — наконец выдыхает он. Голос звучит хрипло, сдавленно. Он делает шаг внутрь, и его взгляд лихорадочно скользит по мне, будто он проверяет иллюзию. — Вы… вы встали. Выздоровели. Это… это чудесно!
Он произносит это с такой искренней, почти болезненной радостью, что мне на мгновение становится неловко.— Доброе утро, профессор, — киваю я. — Да, мне гораздо лучше. Спасибо за беспокойство.
— Беспокойство? — он качает головой, и его руки беспорядочно жестикулируют. — Это не беспокойство, это ликование! Видеть вас в таком… в таком цветущем состоянии! Ваша жизненная сила, ваша регенерация… феноменальны! Наука должна изучать таких, как вы!
Его восторг кажется чрезмерным, на грани истерики. Бархаг молча наблюдает, откинувшись на спинку кресла, с выражением лица очень походящем на каменную маску.
И вдруг тон профессора резко меняется. Восторг сходит, сменяясь озабоченной, укоризненной миной ученого.— Но, моя дорогая, позвольте сделать вам замечание как исследователь исследователю, — он качает пальцем. — Вы, несомненно, нарушили технику безопасности. Я ведь четко предупреждал о нестабильности начальной фазы резонанса с эмбракситом! Ваш порыв, хоть и понятный с эмоциональной точки зрения… Он был слишком спонтанен. Наука, леди Марта, требует ледяного расчета, а не сердечных порывов!
Глаза его бегают, он не смотрит прямо ни на меня, ни на Бархага. Он снимает с себя ответственность. Прямо здесь, в лицо. И где-то глубоко внутри меня закипает что-то холодное и острое.
Я порывисто отодвигаю от себя кружку. Звон фарфора звучит неожиданно громко.— Профессор, — говорю я четко, заставляя его наконец встретиться со мной взглядом. — Я сделала все в точности, как вы указали. Никакого «порыва» не было. Только следование инструкциям.
Он моргает, губы подрагивают.— Ну… возможно, субъективное восприятие…— Возможно, — перебиваю я, и чувствую, как Бархаг настораживается, а профессор кивает, сглатывая. — Но если непонятно, что в действительности произошло, то тогда давайте повторим эксперимент, — произношу я спокойно. В каюте становится тихо настолько, что слышно, как за бортом кричит чайка. — Прямо сегодня. Пока мы еще в пути.
Реакция следует мгновенно. Единодушная и оглушительная.
— Нет!Бархаг даже не повышает голос. Он просто констатирует. Его глаза становятся темными, как беззвездная ночь, все тепло из них ушло, осталась только сталь. — Абсолютно исключено. Никаких экспериментов. Точка.
Профессор Терволен вторит ему, но его «нет» — это визгливый, панический отпор. Он отшатывается, руки взлетают в защитном жесте.— Нет, нет, леди Марта, вы не понимаете! Это невозможно! После такого системного шока… ваш организм, ваша аура… им нужен покой! Месяцы, возможно, годы! И оборудование… оно требует полной перекалибровки! Я не могу… я не возьму на себя такую ответственность!
Он почти лепечет, его лицо белеет. Это не просто отказ. Это животный, иррациональный страх. Даже не верится, что он боится не за меня, по крайней мере пару дней назад, точно не боялся. Быть может, он боится чего-то другого.
– Но… – Пытаюсь я возвражать.
Бархаг медленно поднимается. Его рост всегда подавляет, но сейчас он кажется монолитом, о которую разобьется любое неповиновение.— Тема закрыта, — говорит он. – Аргат, прошу нас извинить, мы бы хотели с леди Мартой обсудить рабочие вопросы.
Терволен кивает, как марионетка, бормочет что-то невнятное и почти выбегает из каюты. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком.
Наступает тишина. Бархаг проводит рукой по лицу, и в этом жесте — усталость и раздражение.— Сегодня у тебя выходной, — повторяет он, глядя куда-то мимо меня, в пространство, где, кажется, уже строятся планы, как оградить меня от всего мира. — Последний день плавания на “Олимпии”. Ступай на палубу. Подыши воздухом. Посмотри на чаек. Забудь о документах, таблицах и… профессоре с его странными и опасными экспериментами, а тем более об их повторении.
Он подходит, кладет тяжелую ладонь мне на голову, коротко, почти по-отечески проводит по волосам.— Я скоро вернусь. Мне нужно отдать распоряжения к прибытию.
Он выходит, оставляя меня одну с недоеденным омлетом, остывающим кофе и бушующим внутри вихрем мыслей.
Глава 34
Глава 34
Бархаг
Солнце Ларденбриджа бьет в глаза. Ослепительно. Белые стены, синее небо, пальмы. Город-картинка.
«Олимпия» причаливает плавно, в то время как я стою на мостике, смотрю вниз.
Вроде бы наблюдаю, как швартуется огромный пароход, мягко ударившись о борт пристани, как сейчас будут выдвигаться трапы для спуска вниз пассажиров. Оживут портовые краны, примутся за багаж и грузы.
Но это лишь видимость. Пристально я смотрю лишь на нее.
Она там. На нижней палубе. Рядом с Лоаной. Орчанка вытянулась в струнку, ловит глазами мой взгляд. Понимает задачу. Сегодня она просто служанка мисс Марты. Сегодня она охранник, отвечающий за неё головой.
А судя по той скорости, с какой Марта коллекционирует неприятности, в какие она попадает, охранник ей требуется круглосуточно. И желательно такой, кто может защитить её от всех опасностей.
То есть я сам.
Но сегодня сам я не могу, и поэтому с тревогой смотрю, как Лоана еле заметно кланяется мне, жестом показывая, что она не подведёт, и Марта с ней в безопасности.
Марта смотрит на город. Наверняка пытается представить какой он, понравится ли он ей. Понравится, я знаю. Ларденбридж нравится всем.
Спускаюсь на нижнюю палубу и подхожу.
Она оборачивается. Глаза светлеют, на лице расцветает улыбка.
— Погуляй, — говорю, склоняясь к ее ушку. Голос звучит грубее, чем хотел. — С Лоаной. Сходи на ярмарку. Купи что-нибудь яркое. Бесполезное. Сувенир может быть?
Она открывает рот, чтобы возразить. Я касаюсь ее руки, мимолетно. Кожа теплая, но мигом под моими пальцами покрывается мурашками. Хрупкая моя девочка. Безрассудная. Моя.
— Пожалуйста, – прошу ее еле слышно.
Это слово редко срывается с моих губ. Она его ловит. Моргает. Кивает.
— Хорошо.
Лоана кланяется. Ее взгляд говорит: «Ничего с ней не случится». Я верю. Потому что иначе не вынесу.
Смотрю, как они уходят. Рыжие волосы Марты растворяются в толпе. В груди — холодная пустота. И гнев. На себя. На мир. На всех, кто может ей угрожать.
Поворачиваюсь, возвращаюсь в свою каюту, которая сразу становится пустой без Марты. Киваю. Сажусь за стол. Листаю бумаги. Цифры. Графики. Ничего не цепляет. В голове только Марта, Марта, Марта. Почему она словно магнит для неприятностей. Сначала попытка похищения, потом неудачный эксперимент. Если сюда припомнить еще железнодорожную катастрофу, то просто флеш- рояль!
Вспоминаю не в месту последний разговор с Эдгаром, перед его выходом на берег. Воспоминания подсовывают яркие картинки, словно только что это было.
— Что еще? — не поднимаю головы.
