Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа (лучшие книги txt, fb2) 📗
– Тебе не нужно ничего объяснять, – отвечаю, и мой голос звучит так же холодно, как камни этой пещеры. – Ты вождь, а я – инструмент. Ты сказал все предельно ясно.
Он не отпускает мою руку. Взгляд его зеленых глаз, в котором больше нет ни страсти, ни холода, а лишь сложное, почти болезненное выражение, впивается в меня.
– Это не так просто.
– Для меня – просто, – отрезаю я, пытаясь вырвать свою руку, но его хватка становится только крепче.
Он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах идет борьба.
Борьба между вождем, который не привык оправдываться, и мужчиной, который, кажется, впервые в жизни боится быть неправильно понятым.
– Мне нужно подышать.
Я рывком вырываю свою руку из его хватки и, не оглядываясь, выбегаю из пещеры на предрассветную улицу.
Холодный, чистый воздух ударяет в лицо, немного приводя в чувство.
Я с силой вытираю тыльной стороной ладони горячую слезу, которая скатывается по щеке. Не буду плакать. Не доставлю ему такого удовольствия.
Взрослый человек не плачет, когда мир несправедлив, а стискивает зубы и ищет выход.
Но сейчас, стоя в лесу, под взглядом зарождающегося дня, я впервые в жизни чувствую, что никакого выхода нет. Есть только эта безнадежность.
Они выкрали меня из родного поселения, а я даже не в силах стать для них важной.
Это несправедливо и больно. Нечестно.
И тут я вижу что-то странное…
На краю плато, в мягком свете нарождающегося дня, стоит огромный олень.
Я уже такого видела.
Он нереален, словно соткан из самого лунного света, тумана и древней магии. Его шерсть светится мягким, серебристым светом, и кажется, что она не твердая, а состоит из мириад крошечных, мерцающих искорок.
Животное стоит абсолютно беззвучно, не приминая ни единого камушка, словно парит в нескольких сантиметрах над землей.
Он не выглядит угрожающим, просто стоит и смотрит на меня своими мудрыми, темными глазами.
Что… ждет?
Я делаю один неуверенный шаг в его сторону.
Олень, увидев, что я иду, поворачивается и медленно движется в сторону небольшой, скрытой в скалах рощицы.
Я следую за ним, как завороженная.
Деревья здесь древние, их стволы узловатые и серые, словно окаменевшие много веков назад. На них нет ни единого листа, но я чувствую, как изнутри исходит странная, сонная жизненная сила.
В центре рощи стоит старое дерево. Оно не похоже на остальные. Его кора гладкая, как полированный мрамор, и имеет глубокий, темно-зеленый цвет, испещренный серебряными прожилками.
Олень подходит к нему и осторожно касается ствола своим светящимся рогом.
В тот же миг метка розы на моей лодыжке вспыхивает теплом. Я ахаю, но не от боли, а от удивления. Поверхность дерева перед нами начинает мерцать, рябить и плыть, как отражение в воде.
И в этой мерцающей, изумрудной поверхности я вижу женщину.
Ее огненно-рыжие волосы, яркие, как пламя, свободно лежат на плечах.
Лицо, которое в моем сне было искажено страхом, теперь спокойно и полно силы.
Я вижу ее ясно: высокие скулы, решительный подбородок и глаза глубокого светло-синего цвета… как у меня.
Взгляд этих глаз обращен прямо на меня.
Я подхожу еще ближе к мерцающей поверхности дерева, мои пальцы невольно тянутся к ткани, желая прикоснуться к этому образу из прошлого.
Женщина с огненно-рыжими волосами.
Неужели…
– Мама? – выдыхаю дрожащим голосом.
Глава 40
Женщина в отражении на дереве улыбается и мягко кивает.
Дрожащими пальцами я пытаюсь прикоснуться к ней, но чувствую лишь шероховатость коры дерева.
– Мама… – всхлипываю снова.
Единственное, что я знаю о ней достоверно – мою маму звали Лианна.
Отец не слишком любит говорить о ней или что-то рассказывать. Когда выросла, я и вовсе перестала спрашивать, не могла видеть боль в глазах отцах, когда речь заходила о маме.
Картинка на дереве дрожит и приходит в движение.
Мама… на мгновение исчезает.
Затем сцена меняется.
Теперь я вижу ее внутри знакомого мне зала в каменном доме вождей. Она не одна. Перед ней стоит могучий, бородатый орк в черной броне и короне из кованого железа.
Он выглядит, как более старая и куда более жестокая версия Торука. Может, его отец. Скорее всего.
– Человеческое дитя! – рычит он, и его голос доносится до меня, как глухой рокот из-под земли. – Мы бросим ее в сердце горы!
– Это убьет ее! – кричит в ответ Лианна, и я слышу ее голос – сильный, мелодичный, но сейчас срывающийся от ужаса. Она прижимает к груди сверток из ткани. – Она еще дитя!
– Это твоя вина, – цедит орк через стиснутые зубы, – и расплачиваться тоже тебе, Лианна!
Громадный вождь делает нетерпеливый жест, и его подопечный, стоящий рядом, подходит и грубо откидывает край одеяла.
В свертке – младенец. Маленькая девочка с пушком темно-рыжих волос, которая спит, ничего не подозревая. На ее крошечной лодыжке я вижу знакомый узор.
Бутон розы.
Это же… я.
Мама поднимает подбородок, смотрит в холодные, как лед, глаза вождя, и я, наблюдающая за этой сценой, вижу, как огонь в ее взгляде медленно гаснет, уступая место ужасу.
Кажется, она понимает, что спорить с ним – все равно что пытаться остановить голыми руками камнепад. В его решении нет места ни логике, ни состраданию. Только непреклонная, жестокая воля.
Орк снова поднимает руку и делает короткий, повелительный жест рукой.
Тяжелая дверь в боковом коридоре открывается, и оттуда двое огромных стражников выволакивают человеческую фигуру.
Моего отца.
Только в этот момент я осознаю, что слезы градом катятся по щеках.
Его руки связаны за спиной, одежда порвана, а на скуле – свежий, багровый синяк. Он отчаянно сопротивляется, но его сил не хватает даже на то, чтобы замедлить двух гигантов, которые тащат его по каменному полу.
Стражники с силой толкают его, и он падает на колени прямо перед вождем, рядом с Лианной.
Я не могу оторвать от него взгляд. Уже и не помнила его таким молодым, без привычной мудрости во взгляде…
Моя мать вскрикивает от ужаса, она делает шаг к нему, но тяжелый взгляд вождя пригвождает ее к месту.
Мои родители…
Их глаза встречаются, и в этой безмолвной секунде – целый мир.
Ее взгляд, полный любви и отчаяния. Его – полный муки, бессилия и безмолвной мольбы о прощении за то, что он не может их защитить.
«Сделай что-нибудь!» – кричит ее взгляд.
«Я не могу», – отвечает его, полный муки и бессилия.
«Наша дочь!» – умоляет она.
«Я знаю. Прости», – отвечает он, и я вижу, как по его щеке катится одинокая слеза.
Он один.
Безоружный.
Против целого клана разъяренных орков, вооруженных до зубов сталью из собственных кузниц.
Как мои мама и отец вообще оказались в клане орков?
Папа никогда не рассказывал, где они познакомились или как жили до Приграничья.
Вождь орков наслаждается этой сценой.
– Видишь, Хранительница? – рокочет он, указывая на моего отца. – Твой человек слаб. Он не может защитить ни тебя, ни твое дитя.
Кажется, в этот момент мама понимает, что спасения нет. Что любой ее выбор – это смерть и страдания.
В этот момент видение обрывается.
Сияющая фигура оленя растворяется, как утренний туман, оставляя после себя лишь запах озона и холода.
Резкий звук переламывающейся сухой ветки заставляет меня вздрогнуть и резко обернуться.
У входа в рощу стоит Торук. Его лицо хмурое, а зеленые глаза с подозрением обшаривают пустую поляну.
– С кем ты разговаривала? – спрашивает он, его низкий голос нарушает священную тишину этого места.
– Ни с кем, – отвечаю быстрее, чем следовало.
Орк подходит ближе, и его огромная тень снова накрывает меня.
Приходится выгнуть шею, чтобы посмотреть ему в лицо. Он снова вдыхает, пытаясь уловить чужой запах, но, видимо, ничего не находит.
Торук поднимает свою огромную ладонь и большим пальцем вытирает слезы с моей щеки.
