Королева скалистого берега 3. Дочь Одина (СИ) - Оболенская Любовь (книги бесплатно txt, fb2) 📗
Глава 40
Я уже точно не успевала подбежать к месту трагедии, которая должна была вот-вот случиться — тем более, что мне под ноги рухнул один из наших викингов, пронзенный метательным копьем — а для того, чтобы перепрыгнуть умирающего, требовалось лишнее мгновение.
Которого у меня не было.
Потому мне оставалось лишь одно...
Я видела, как этот прием однажды применил мой будущий муж в тот день, когда мы с ним познакомились. И, признаться, я отрабатывала этот трюк... с переменным успехом, ибо меч всё-таки предназначен для другого.
Но сейчас мне ничего более не оставалось, как схватить свой Небесный меч на манер копья и швырнуть его в франка, который уже опускал свой топор на моего сына...
От лица Фридлейва до остро отточенного вражеского лезвия оставалось расстояние не более ширины двух ладоней, когда Небесный меч вонзился в висок франка с такой силой, что проломил череп насквозь и вышел с другой стороны, сбив удар, который непременно убил бы моего сына...
Франк рухнул на бок словно сраженный камнеметом — а я ринулась к Фридлейву с вполне понятным материнским желанием обнять его, прижать к себе, и, возможно даже разрыдаться от счастья...
Но мой взгляд наткнулся на холодные глаза сына, в которых не было благодарности за спасение. Выдернув свой меч из шеи сраженного им врага, он процедил сквозь зубы:
— Не надо меня опекать, мама. Я бы справился сам.
И вновь ринулся в битву.
...Признаться, его слова долбанули мне в голову так, словно это я поймала своим черепом удар франкского топора.
Но при этом одновременно мне стало очень легко...
Одно дело, сидя за столом при свете ночника рассказывать себе о том, как ты круто будешь воспитывать сына-воина своим безразличием — и совершенно другое в пылу битвы осознать, что Фридлейв с высокой доли вероятности просто возненавидит меня если я еще раз попробую позаботиться о нем. Парень слишком быстро вошел в тот возраст, когда родительская опека воспринимается как досадное неудобство... Подозреваю, если б мой сын сегодня получил удар топором в лицо и выжил, то он гордился бы страшным шрамом, полученным в битве. Или умер героем, попав в Вальгаллу. Я же сейчас лишила его этих двух прекрасных возможностей доказать себе собственную крутизну, подарив жизнь без такого значимого для него довеска как подвиг...
— Дура, — пробормотала я, выдергивая Небесный меч из головы мертвого франка. — Столько живешь с викингами, и ни черта не можешь понять даже собственного сына, который в первую очередь воин. И во вторую. И в десятую. И только сильно пото̀м твой ребенок... который был им всего лишь несколько недель после рождения, после чего сразу стал мужчиной с невыносимым характером...
Философствовала я, отбиваясь сразу от двух франков, насевших на меня справа и слева... А пото̀м один из них рухнул, с удивлением глядя на свою отрубленную ногу — а я увидела стоящего за его спиной моего сына, который вторым ударом снес врагу голову. После чего глянул на меня, и сказал:
— Думать будешь после, мама. Сейчас надо драться. Бей назад.
На автомате я подчинилась, не оборачиваясь рубанув по шлему франка, который решил подкрасться ко мне сзади...
И при этом мысленно взвыла от желания отвесить своей героической корзиночке увесистую затрещину. Но в то же время одернув себя, что это непедагогично, с остервенением бросилась в бой уже без мыслей о тяжкой доли матери слишком быстро повзрослевшего викинга-берсерка...
...Солнце еще не перевалило за полуденную точку, как с франками было покончено. Те, кто не валялся сейчас в лужах крови, стояли на коленях, моля о пощаде.
— Думаю, им следует отрубить головы и подвесить их за волосы к пастям наших носовых драконов, которых уже пора бы установить на драккары, — предложил Ульв. — Так парижане, возможно, станут более сговорчивыми.
— Или же будут драться до конца, понимая, что их ждет такая же участь, — заметила я. — Боюсь, что вестники уже доскакали до Парижа, и сейчас жители города готовятся биться с нами до последней капли крови, уверенные, что пощады им не будет. Соответственно, нам будет разумно отпустить захваченных руанцев, сообщив им, что мы не убиваем тех, кто добровольно складывает оружие и сдается в плен. Эту весть, конечно же, руанцы немедленно отправят в Париж с гонцами, которые прискачут туда на лошадях раньше нас — и жители города поймут, что выгоднее будет сдаться нам, нежели драться до последнего парижанина.
— Никогда не уставал восхищаться твоим умом, жена моя, — покачал головой Рагнар.
— А я твоей отвагой, любимый, — произнесла я, мысленно добавив, что если бы он не настолько сильно увлекся битвой и присмотрел за нашим сыном, то у меня б сегодня было чуть менее тяжело на душе. Но я уже, наконец, поняла, что у викингов «любимая жена» и «любимая мать» это совсем не те же самые понятия, какими они будут через двенадцать веков в моем мире.
И поэтому просто промолчала.
Глава 41
Увы, остановить разграбление Руана я не могла. Это было всё равно, что стать на пути разгоряченного табуна коней, несущегося по степи. Да у меня никто и не спрашивал дозволения — перебив небольшую армию франков, викинги принялись потрошить город автоматически, по привычке, так же, как свежевали добычу на охоте после того, как ее убили...
— Вижу, что тебе тяжело смотреть на это, дроттнинг, — проговорил Тормод. — Но таков обычай предков, и ничего с этим не поделать. Воинам необходимо выпустить пар после победы.
— Понимаю, — вздохнула я. — Ладно. Надеюсь, до вечера они успеют получить от побежденного города всё, что хотят. А потом нам нужно будет хорошенько выспаться, чтобы с первыми лучами солнца двинуться дальше.
— Нам точно надо еще куда-то идти? — спросил Ульв, сбрасывая ворох красиво расшитой узорами одежды в общую кучу трофеев, которая росла с каждой минутой. — Думаю, тут хватит для того, чтобы загрузить наши драккары добычей по самые верхние края бортов.
— А мы точно за цветными тряпками плыли через всё море? — поинтересовалась я. — Или же нам нужно уничтожить флот франков и англов для того, чтобы они перестали снабжать данов деньгами и оружием?
— Так-то оно так, — почесал в затылке Ульв. — Но трофеи — это всегда трофеи...
— Ага, — согласилась я. — Продолжайте их собирать. Вам же, как говорит Тормод, необходимо выпустить пар.
...К вечеру на берегу образовалась огромная куча одежды, обуви, украшений, резной мебели, свернутых в большие рулоны выделанных кож и бочек с оливковым маслом... Видно было, что мои бойцы изрядно устали — подрались от души, а потом еще несколько часов рыскали по городу словно волки в поисках добычи. Да, жителей Руана мне было жаль. Но если б они повели себя по-другому, я бы очень постаралась, чтобы дело ограничилось лишь покупкой еды и воды для моей армии. А так — что получилось, то получилось.
— Пищу и бурдюки с водой грузим на драккары прямо сейчас, — скомандовала я — и мой приказ был выполнен довольно быстро. Не прошло и часа, как наши корабли оказались полностью укомплектованы и тем, и другим.
— Теперь трофеи грузим? — поинтересовался юный Альрик, поднимая факел повыше чтобы рассмотреть меня — поскольку на Руан уже опустилась ночь, все мои воины зажгли себе подсветку в виде палок с намотанной на ней просмоленной паклей.
— Погоди, — отозвалась я. — Я еще не добавила свою долю в общую кучу.
С этими словами я подняла с земли и швырнула на дорогие трофеи принесенный Тормодом с драккара бурдюк, из откупоренного горлышка которого полилась черная жидкость, обильно увлажняя добычу викингов...
— Дай-ка мне свой факел, хирдманн, — жестко сказала я — и Альрик, уже понявший к чему идет дело, не посмел ослушаться.
Я же швырнула факел на собранное добро, обильно политое смесью нефти с китовым жиром — и ревущее пламя взметнулось кверху, пожирая добычу моих воинов... которые замерли в недоумении, переводя взгляд с меня на разгорающийся огромный костер — и обратно...
