Хороший остров 2 (СИ) - Лиманский Александр (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений TXT, FB2) 📗
Пленный стоял.
Верёвка свисала с его правой руки двумя обрывками. Левой он держал Милану, прижав её спиной к себе, и ноги у неё болтались над галькой. Милана не кричала и смотрела на свою руку, в которой остался камешек.
Проснувшись, Святослав вскочил, но нога под ним подломилась, и он упал на колено.
Пленный шагнул от стойки и, глянув на меня, а потом на ручей, пошёл к разрыву в круге камней у воды. Людей наши камни не останавливали, это мы все знали, и он, видимо, тоже.
— Милана! — закричал Стас от ручья и побежал.
— Стас, стой! — крикнул я так, что он встал.
Я поднялся. Пленный шёл быстро и прямо, босиком по гальке, и Милана у него под мышкой качалась при каждом шаге. До ручья ему оставалось совсем немного.
У разрыва стояла Зоя с копьём. Она подняла его, направила на пленного, и он пошёл прямо на неё, держа перед собой Милану.
Зоя попятилась. Копьё у неё в руках ходило вверх и вниз, и колоть ей было некуда: острие смотрело в Милану.
— Андрей! — выкрикнула она. — Андрей, я не могу!
— Не коли, — велел я. — Отойди в сторону.
Зоя отошла, и пленный прошёл мимо неё к воде.
Лагерь уже был на ногах: Рита, проснувшись, вскрикнула, а Ольга схватила Диму. Чебу у него на груди кричал своё «чбу» во весь голос и рвался к ручью, но Дима держал его обеими руками. Команду «Пли» он не дал, да Чебу и не смотрел маленькими глазами: он только кричал и вырывался.
Леонид быстро шёл от ямы с дубиной, наклонив голову, и я понял, что сейчас он кинется.
— Леонид, — сказал я. — Стой.
Он тяжело дыша, остановился в нескольких шагах от меня.
Я вытащил из-за пояса нож военного и протянул ему рукоятью вперёд.
— Подержи, — бросил я. — И пока я не скажу, никто ко мне не подходит, слышишь?
Леонид посмотрел на нож, потом на меня.
— Ты рехнулся, парень, — проговорил он хрипло. — Ты один, с одной рукой.
— Подержи, — повторил я.
Он взял нож.
Я пошёл к ручью, не торопясь.
Бежать за человеком с ребёнком нельзя: он побежит тоже, а бежать ему есть куда. Пленный уже стоял в воде у запруды, по щиколотку, и через плечо оглядывался на меня. За ним, за ручьём, начинался лес и тропа к Кольцу.
Волк, который всё это время лежал на своём месте за камнями у ручья, встал. Он отошёл от воды на несколько шагов, туда, где начиналась трава, сел там и смотрел на пленного.
Я остановился у самой воды.
— Слышишь меня? — спросил я.
Пленный не ответил. Он сделал ещё шаг вглубь, и вода поднялась ему до колен. Здесь, у запруды, ручей был глубже, чем выше по течению, где мы переходили по камням, и круглые камни на дне тут были скользкие. Босиком по таким далеко не уйдёшь, тем более с ребёнком.
— Ты её не удержишь, — сказал я. Я говорил ровно и громко, но не кричал. — Тебе в лес, по тропе вверх, а с ней ты в гору не пойдёшь. Она тяжёлая и будет плакать, а мы пойдём на плач. Без неё ты уйдёшь дальше.
Он смотрел на меня. Лицо у него не менялось.
Милана у него под мышкой тихо заплакала, потом всё громче. Стас у меня за спиной издал какой-то звук, и я, не оборачиваясь, поднял правую руку: стоять.
Я вошёл в воду.
Вода была холодная. Камни под ногами сразу поехали, и я встал шире, медленно перенося вес на каждую ногу, как на льду.
— Стой там, — сказал я ему. — Мне нужна только она.
Пленный отступил ещё. И тут под его босой ногой поехал камень.
Он не упал, но его повело вбок, и ему пришлось взмахнуть свободной рукой. Милана у него под мышкой съехала ниже. Он перехватил её, и в этот момент я был уже рядом.
Правой рукой я взял Милану поперёк живота.
Он со всего маху ударил меня локтем по забинтованной левой руке, и у меня побелело в глазах. Но Милану я не отпустил и тянул на себя, а он держал. Под нами ехали камни.
Потом он опять поскользнулся.
На этот раз он упал на колено, и рука у него разжалась сама. Милана оказалась у меня. Я развернулся и, не глядя, сунул её назад, в чьи-то руки, и это были руки Стаса, потому что он, конечно, не стоял там, где я ему велел.
— Уноси, — выдохнул я.
Стас ушёл с ней на берег.
Пленный поднимался, а держать его мне было нечем: левая рука висела, и я схватил его за ворот правой. Он рванулся, и меня потащило за ним. Сил у этого тела против взрослого мужика никаких не было. Я просто висел на нём, мешая ему встать, а он волок меня по камням к другому берегу.
— Леонид! — крикнул я.
Леонид влетел в воду с дубиной, а следом из кустов прибежал Женя с Зубочисткой. Удар дубины пришёлся пленному по плечу, и тот рухнул в воду. Женя навалился сверху и прижал его к камням. Пленный бился под ним, а Леонид держал его за волосы, чтобы лицо было над водой.
— Живым, — сказал я, отдышавшись. — Леонид, живым.
— Да живой он, живой, — огрызнулся Леонид. — Не захлебнётся, я держу.
Мы втроем вытащили его на гальку, точнее, вдвоём, а я шёл рядом. Пленный кашлял водой и не сопротивлялся. Кира принесла от огня обвязку, которую плела для волокуши.
— Леонид, Женя, свяжите так туго, чтобы кровь перестала идти конечности, но не слишком сильно. Нужно, чтобы он не чувствовал ни рук, не ног, — сказал им, глядя на верёвку, за тем подумал и добавил: — Те, кто будут на посту, проверяйте и периодически расслабляйте узлы, чтобы конечности совсем не отнялись.
Леонид только хмыкнул на это, а Женя посмотрел на меня и кивнул. Затем они туго привязали его так, как я сказал, к стойке. Я смотрел, как они вяжут, и проверил каждый узел правой рукой.
Зоя подошла с копьём и встала рядом.
— Он мимо меня прошёл, в шаге, — выпалила она. — Андрей, я могла его в бок достать, он открытый шёл. Я подняла, а там она, и я опустила.
— Правильно, что опустила, — сказал я. — В бок ты бы его не остановила, он бы её уронил в воду. Ты отошла, и он прошёл к воде, а там поскользнулся. Вечером скажу, куда тебя ставить.
Я поднял с гальки обрывки старой верёвки. Верёвка оказалась перетёрта внизу, у ладоней, куда я ночью сам сдвинул потёртое место. Пальцами он туда доставал легко и, видимо, разбирал её все утро по волокну, пока Святослав смотрел на его спокойные руки. Верёвку на ногах он не рвал, а развязал, и когда успел, я не заметил.
Значит, я сам ему это подсунул.
Стас сидел на гальке у огня с Миланой на руках. Она уже не плакала и, держа свой камешек, смотрела на отца.
А он гладил её по голове и смотрел в одну точку.
К вечеру Инна размотала мне руку в третий раз за день.
Она делала это молча, и лучше бы уж ругалась. Отмачивая бинт водой, она снимала его медленно, а когда сняла, долго смотрела на ладонь и на запястье. Локоть у меня распух и не сгибался до конца.
— Кость цела, а ушиб сильный, — сказала она, прощупав локоть со всех сторон. — Рана на ладони опять открылась, и туда попала вода из ручья, я промою. Андрей, теперь уже неделя. И я тебе это говорю при всех, чтобы все слышали.
— Слышим, — отозвалась Ольга с другой стороны огня.
— Неделя, — повторила Инна и стала мотать.
— Утром я тебе сказал, что ничего трогать не буду, — сказал я. — Тронул. Ты была права, и я это говорю тоже при всех.
— Я помню, — не поднимая головы ответила Инна.— Кто из нас прав, неважно: рука от этого быстрее не заживёт, так что неделя.
Леонид, сидя напротив, вертел в руках нож военного и смотрел мимо огня на стойку. Отдавать нож он не торопился, а я не просил.
— Ну что, парень, — начал он, когда Инна закончила. — Теперь-то ты понял?
— Что понял?
— Что его надо кончать, — проговорил Леонид спокойно, без обычной ухмылки. — Он ребёнка взял. Ребёнка, Андрей. Инна ему воду носит, а он девчонку под мышку и в лес. Он бы её там бросил, в лесу, как только мы бы отстали. Или не бросил бы. Ты сам знаешь.
У огня стало тихо, только Чебу у Димы на коленях жевал свои ягоды.
— Я согласен с Леонидом, — сказал Филипп.
Он сидел прямо на своём настиле и говорил так, будто стоял на мостике.
