Я попала в злую свекровь (СИ) - Вострова Екатерина (читаем книги онлайн бесплатно полностью без сокращений .txt, .fb2) 📗
Я резко выпрямилась, будто это могло как-то исправить ситуацию, и мысленно выругалась. После замечания доктора, на это обратили внимание все: служанки у стены украдкой, Павел мельком, даже Михаил перевёл взгляд вниз, задержался на секунду, и снова поднял на меня глаза.
— Не до обуви было, — отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно.
— Вижу, — сухо отозвался лекарь.
Он отставил кувшин и шагнул ко мне, я тут же напряглась. Старик остановился совсем близко, прищурился и, не спрашивая разрешения, поднял руку, коснувшись моей шеи.
Пальцы у него были тёплые и шершавые.
— А это у вас от чего? — спросил он.
Я нахмурилась.
— Что именно?
— Пятна, — коротко сказал он.
Пятна?..
Я машинально коснулась кожи под ухом и только сейчас почувствовала лёгкий зуд и жар. Такой, который легко не заметить, если у тебя за последние полчаса чуть не умерла невестка и объявился муж с выражением лица «сейчас кто-то ответит за всё».
Лекарь тем временем уже взял меня за подбородок и повернул к свету.
— Не вертитесь.
Он заглянул в глаза, потом отпустил, но тут же взял за запястье, считая пульс.
И чем дольше считал, тем сильнее хмурился.
— Слабость? — спросил он.
— Да.
— Спали долго?
— С вечера… до утра, — ответила я, не понимая к чему он клонит.
— Хм. — Лекарь тихо цокнул языком.
— Похоже, что вас чем-то вчера опоили, княгиня-матушка.
Я даже не сразу поняла, что это значит.
— Что?.. — выдохнул Павел.
— Кто, — грозно потребовал Михаил, — вчера приносил княгине питьё?
Тишина стала в комнате вязкая, тяжёлая, как перед грозой.
Служанки, толпившиеся у стены с вёдрами и одеялами, невольно сбились теснее. Одна вцепилась пальцами в подол так, что костяшки побелели. У другой задрожал подбородок, и она поспешно опустила голову, пряча лицо, словно это могло её спасти. Третья и вовсе попятилась назад, пока не уткнулась спиной в стену.
Никто не ответил.
— Я спросил, — повторил он всё тем же голосом. — Кто заходил к княгине вчера вечером.
— Жена среднего сына, — выдохнула наконец старшая из служанок. — Марфа сама матушке питьё носила.
Павел медленно повернул голову к жене, и Марфа дёрнулась, как от удара.
— Я… да, но…
Её перебила другая служанка, та самая, что до этого прятала лицо в платке.
— Она после того из светлицы сама выбежала, — выпалила она торопливо. — Вся в слезах. Мы думали, опять не угодила. А матушка-княгиня ей вслед сказали: «Ну и сиди там, пока я не скажу».
Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Вот оно как. Не обязательно было тащить невестку за косу и торжественно швырять в сугроб, как в дешёвой инсценировке злодейства. Всё могло быть куда гаже и проще: Марфа выскочила во двор реветь, а старая Ярослава, бросила ей вслед фразу, которую в доме все восприняли как приказ.
И, если подумать, вполне в её духе было самой опоить себя чем-нибудь сонным, чтобы потом даже не пришлось просыпаться и решать, впускать невестку обратно или нет. Меня аж передёрнуло.
— Это правда? — глухо спросил Павел у жены. — Ты сама носила матери питьё?
Марфа судорожно стиснула край одеяла.
— Да… но…
— Ты знала, что она не проснётся? — продолжал давить он.
— Нет! — торопливо принялась отрицать она. — Нет, я не…
— Тогда зачем? — перебил он.
И именно в эту секунду, как назло, из-за спин раздался чужой голос.
— Она на кухню бегала, — вырвалось у одной из служанок. — Когда кухарки не было.
Все обернулись. Девчонка-служанка тут же побледнела, будто сама не поняла, что сказала, но было уже поздно.
— Сама? — медленно переспросил Павел.
Та закивала, опуская глаза.
— Мы думали… воды взять… или ещё что… А она как будто торопилась… — голос её дрогнул. — И потом сразу к матушке пошла.
Павел медленно повернулся к жене, лицо у него стало совсем серым.
— Марфа… — произнёс он хрипло. — Ты что сделала?
— Ничего! — выдохнула она. — Я ничего…
— Ничего? — влезла одна из служанок, что держала таз. — А кто вчера утром шептался в девичьей, что ребенок сейчас не ко времени? Я сама слышала, когда она это говорила!
Марфа вскинула голову так резко, что у неё с плеча сползло одеяло.
— Я не это имела в виду!
— А что? — жадно подхватила другая. — Княгиня-матушка, князь-батюшка, я подтверждаю, она правда так вчера говорила! Я тоже там была!
Павел отшатнулся так, будто его не словами, а ножом полоснули.
Вот это да! Нет, ну версия, конечно, получалась на редкость правдоподобная: невестка, которую загнала свекровь, не хочет рожать ребёнка в этом доме, и подмешивает что-то в питьё, надеясь усыпить матушку. Сама же в слезах убегает во двор, чтобы там едва не замерзнуть и избавится таким образом от нежеланного дитя, свалив все на свекровь.
Я покосилась на Павла. Судя по его лицу, сынок жену в мыслях уже на костёр отправил. Скор же он на расправу, однако. Надеюсь, это он в меня, то есть, бывшую владелицу тела, а не в папочку.
Я перевела взгляд на Михаила. Тот стоял неподвижно, но глаза всё-таки отвёл. Похоже ему уже не так уютно в собственной уверенности, что главная дрянь в этом доме только я одна. Стыдно стало!
— Какая правдоподобная версия, — пробормотала я себе под нос.
Служанки сразу заткнулись, едва услышав меня. Павел повернулся ко мне, Михаил наконец посмотрел в мою сторону. И тут с кровати сорвалась Марфа.
Лекарь охнул и метнулся к ней, но она уже была на полу, на коленях, прямо передо мной, вцепившись руками в подол моей рубахи.
— Матушка-княгиня! — голос у неё сорвался. — Клянусь чем угодно, клянусь этим ребёнком — я не знала ни про какую отраву! Вы же со мной не разговаривали три дня до того, за то, что я вашу любимую чашку разбила, ну я и хотела помириться, за чаем для вас пошла… — она захлебнулась слезами. — Я бы никогда! Ни вам, ни ребёнку…
Все смотрели на меня, и Павел, и лекарь, и служанки, и даже Михаил. Все ждали моего слова. Я мысленно восхитилась. Надо же, как они удобно устроились! Полчаса назад я была главной злодейкой, а теперь, пожалуйте, матушка-княгиня, рассудите. Логика в этом доме явно живёт своей отдельной жизнью.
И вот тут меня с мерзкой ясностью пронзило: прикажи я сейчас запереть Марфу до самых родов, посадить на хлеб и воду и объявить главной виновницей всех бед, никто мне даже слова поперёк не скажет. Ни Павел, ни, похоже, даже муж.
От этой мысли стало не сладко, а как-то холодно. Потому что одно дело, понимать, что прежняя Ярослава была чудовищем. И совсем другое, вдруг осознать, сколько власти это чудовище имело. Я опустила взгляд на Марфу.
— Подол отпусти, — сказала я наконец. Марфа вздрогнула, но пальцы не разжала.
Я перевела взгляд на Павла.
— А ты что стоишь? Думаешь, мужу к лицу стоять столбом, пока его беременная жена унижается?
Он моргнул, будто не сразу понял, что это сказали ему.
— Подними жену с пола, — произнесла я жёстко. — Немедленно! Или я вправду подумаю, что до мужа и отца ты ещё не дорос. Разве так с женой обращаются?!
Павел дёрнулся, будто его ударили, и метнулся к Марфе.
Я медленно обвела взглядом комнату, остановилась на Михаиле, и чуть приподняла бровь. В этом доме больше женщин не обижают! Запомни, князь.
Глава 3
Позже я так и не смогла объяснить себе, откуда у меня взялась смелость начать командовать. Наверное, это называется наглость или отчаяние, а может просто, когда другого выхода нет, идёшь напролом и надеешься, что все сложится.
Я дождалась, пока Павел усадит Марфу обратно на постель, и только после этого заговорила снова:
— А теперь слушайте все и внимательно! Разбираться, кто, что и кому подмешал, будем потом. Сейчас мне всё равно, кто что видел, кто что подумал и кто уже успел сам досочинить! Марфе нужен покой. Лекарь сказал, что ребёнка удалось сохранить, значит, сейчас надо сделать всё, чтобы так было и дальше.
