Хороший остров 2 (СИ) - Лиманский Александр (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений TXT, FB2) 📗
Ручей был рядом. Люди дошли до воды и легли пить, кто как мог, прямо лицом в ручей. Я не останавливал их, пока не увидел, что Гоша пьёт уже слишком долго и его начинает мутить.
— По чуть-чуть, — сказал я. — Через какое-то время ещё. Вода никуда не денется.
Потом я сел у ручья и размотал полосу. Порез тянулся через всё плечо, но оказался и правда неглубоким: задело только кожу. Кровь уже не шла. Я промыл его водой, хоть и знал, что сказала бы на это Инна, и снова перевязал.
Потом я промыл руку военному. Он дал её молча и смотрел, как я лью воду на дырки от зубов, так, будто рука была чужая. Перевязал я его второй полосой от своей футболки, и футболка у меня от этого стала короче ещё на ладонь.
Иностранец уже собирал сухие ветки у корней. Я выкатил головню, и мы под деревом развели огонь, там, где спал военный, пока держал Тамару.
Военного я посадил спиной к дереву, у самого огня, и привязал к корню. Сам сел рядом.
Есть было нечего. Люди сидели у огня и смотрели в него. Кто-то сразу заснул сидя.
Штерн подсел ко мне.
— Мы далеко от вашего лагеря? — спросил он тихо.
— Полдня, — ответил я. — Утром выйдем, к вечеру будем.
— А у вас там… еда есть?
Что ему ответить, я придумал не сразу.
— Есть, но мало, — сказал я. — Наши сейчас ищут ещё. Двое позавчера нашли стадо, и если повезёт, будет и мясо.
Он кивнул и больше не спрашивал. Сидел, обхватив колени, и смотрел, как спит Нина Петровна.
Ночью все спали, кроме меня и военного.
Иностранец лёг там, где свет от огня почти кончался, лицом в темноту, туда, где был волк. Я видел, как он устраивается, и понял, что он тоже по-настоящему не спит.
Военный долго сидел молча. Потом, не поворачивая головы заговорил.
— Ты их не прокормишь, понял? Своих-то не прокормишь, а теперь ещё этих. Половину до лагеря не доведёшь, а кого доведёшь, те у тебя через неделю сами друг друга жрать начнут. Я знаю, я на таких насмотрелся.
Я слушал его и не отвечал: пусть выговорится, может, скажет больше, чем хотел.
— Отпусти меня, — попросил он. — Мне они не нужны. Я уйду, и ты меня больше не увидишь. А этих своих корми как знаешь.
— Говорить будем в лагере, — сказал я.
Он повернул голову и посмотрел на меня.
— А чего ты там хочешь узнать?
— Там и узнаю, — ответил я. — Спи.
Он усмехнулся и отвернулся к темноте.
Утром мы двинулись к лагерю и шли весь день.
С носилками вниз по осыпи получилось дольше, чем я думал, и к ручью у промоины мы вышли, когда солнце уже садилось в море. Последний час Нину Петровну несли Штерн с Олегом, а я шёл первым и вёл военного.
На входе с копьем стояла Зоя.
Она увидела меня, потом людей у меня за спиной, и опустила копьё. Свисток, который Ольга, видно, отдала ей на пост, она поднесла ко рту и длинно, один раз свистнула.
Над промоиной закричали. Кто-то побежал.
Рядом на камне сидели Моргуны. Когда из кустов вышли мы все разом: носилки, военный на верёвке и державшиеся друг за друга люди, Моргуны хлопнули и стали все до одного булыжниками: столько людей в одном месте сразу они ещё не видели.
Первым ко мне подбежал Дима, хромая, с Чебу на руках. Он остановился передо мной и уставился на военного.
— Дядя Андрей, это второй, тот, с горы? — спросил он громко. — А это все с лайнера? У вас кровь, что с рукой?
— Второй, с горы, — ответил я. — А эти с лайнера, все наши. Рука потом.
Чебу у него на руках вытянул шею и разглядывал новых людей большими глазами, а маленькие держал закрытыми. Нина Петровна на носилках увидела его и тихо ахнула.
— Господи, — прошептала она. — Что это?
— Это Чебу, — объяснил ей Дима, будто тут и объяснять нечего. — Он хороший, только Моргунов не любит.
Леонид неторопливо шёл от стойки, с дубиной на плече. Подойдя, он оглядел людей и мою руку, а потом посмотрел на военного в упор, и тот ответил ему таким же взглядом.
— Ну, парень, — протянул Леонид. — Ты, я смотрю, по одному не водишь, сразу оптом.
— Как у вас?
— Тихо, тоска, — хмыкнул он. — Никто не помер и не сбежал, твой немой на месте. Узлы проверяли, поили, как ты сказал. Я его ни разу не тронул.
Он сказал это громче, чем нужно, так, чтобы все слышали.
— Спасибо, — сказал я.
— Спасибо ему, — опять пробурчал Леонид и махнул рукой. — Вот только больше меня с бабами не оставляй. Они меня два дня кормили, как маленького, и спрашивали, не болит ли у меня чего.
Рита, подходившая сзади, шлёпнула его по спине, и он даже не обернулся.
Людей обступили. Ольга с Инной уже стояли возле носилок, а Женя с Кирой повели к огню Бориса и по дороге я отдал Жене Зубочистку, как обещал. Святослав взял под руку какую-то женщину и что-то ей тихо говорил. Тамара стояла чуть поодаль и долго, не двигаясь, смотрела на военного, а потом отвернулась и ушла к шалашу. Значит, узнала.
Стас стоял у огня с Миланой и по одному вглядывался в лица новых людей. Я видел, как он ищет.
Я подошёл к нему.
— Её там нет, — сказал я тихо. — Я спрашивал всех, и никто о ней не слышал.
Стас кивнул и ничего не сказал, только крепче перехватил Милану, которая уже тянулась рукой к Чебу.
Валера ждал меня у огня. Он был весь в траве и в чём-то буром на коленях и сиял так же, как в тот вечер, когда пришёл с бурёнками.
— Андрей, слушай, — начал он, едва я подошёл. — Ты не поверишь. Они меня подпустили почти вплотную, вот так, — он показал руками, как близко. — Одна даже дала потрогать шею, а шея у неё тёплая, как у коровы. Я там весь день просидел, Аня со мной. Стас нашел место под загон, у ручья, на бугре: там вода рядом, а не заливает.
— Не заливает, — подтвердил Стас, не оборачиваясь.
— Шею она ему дала, — поддела Аня у него из-за спины. — Я с ним рядом весь день сидела, ко мне ни одна не подошла. Видно, ящер у меня кончился.
— Потому что сидела тихо, как я говорил, — отрезал Валера.
— А главное, — он понизил голос, — у них молодняк есть, совсем мелкий. Значит, и молоко будет. Андрей, это же…
— Это мясо с молоком, да ещё тягло, — перебил я. — Я помню.
Он засмеялся и хлопнул меня по правому плечу, и я порадовался, что не по левому.
— А ты, я смотрю, тоже не пустой вернулся.
Я оглянулся на лагерь. Люди сидели у огня, кто на гальке, кто на брёвнах, и их было гораздо больше, чем позавчера. Нас стало человек под тридцать. Рита ходила между ними с рыбой и делила её на крохотные куски, каждому на один укус. Рыба кончалась у неё на глазах.
Еды не хватало даже на половину.
Без Валериных бурёнок этих людей кормить будет нечем.
— Завтра ты опять к стаду, — сказал я Валере. — И Стаса забирай.
— А то я не понял, — ответил Валера.
Инна подошла ко мне сзади. Я понял это, когда она взяла меня за правый локоть и развернула к себе.
Она посмотрела на тёмный рукав и полосу от футболки на плече и молча повела меня к огню, а там посадила на бревно.
— Их первых, — запротестовал я. — Там женщина с больными ногами и мужчина со щиколоткой.
— Ольга уже у неё и мне скажет, — ответила Инна. — Сиди.
Она размотала полосу и посмотрела на порез и локоть, а потом на меня.
— Две недели, — сказала она ровно. — И это я тоже говорю при всех.
— Слышим, — отозвался кто-то у огня, и засмеялись.
Пока она мыла и мотала, я смотрел на лагерь и решал, куда девать второго.
Первый был привязан к стойке у промоины. Рядом с ним второго ставить нельзя. Мы не знали, кто они друг другу: если знакомые, то договорятся, а если чужие, могут и сцепиться.
— Леонид, — позвал я, когда Инна закончила. — Второго привяжите к корню большого дерева у ямы, по другую сторону лагеря, так же крепко, как первого. Сторожить по двое, и этого, и того. Сева, ты с Леонидом у второго.
Леонид забрал у меня верёвку и кивнул Севе, а потом они повели военного через весь лагерь, мимо огня, на другую сторону. Люди отходили с дороги. Военный шёл прямо и ни на кого не смотрел.
