Я попала в злую свекровь (СИ) - Вострова Екатерина (читаем книги онлайн бесплатно полностью без сокращений .txt, .fb2) 📗
– Я слышал, – улыбнулся муж, – Вместе со всем домом.
Я только фыркнула, затянула пояс и вышла в коридор. Дуняша ждала у двери, переминаясь с ноги на ногу. Я по привычке повернула к горницам сыновей, но оглянувшись, увидела Дуняшу в совсем другой стороне.
– Матушка-княгиня, нам туда же, – позвала она и показала рукой в другой конец коридора.
– А Марфа? – спросила я.
– Так Марфа там, – ответила Дуняша, и на ее лице появилось осторожное недоумение. – В бане.
Я уже открыла рот, чтобы спросить, зачем роженицу среди ночи потащили в баню, но вовремя остановилась. Что-то такое я ведь когда-то читала. Кажется, еще в школе, а может, потом в какой-нибудь статье про старый быт: женщины нередко рожали именно в банях. Там тепло и вода рядом.
– Точно, – пробормотала я, больше себе, чем Дуняше.
– Там уже натоплено, Маруся все приготовила. – рассказывала служанка, пока мы направлялись в ту сторону.
Я же шла следом, окончательно просыпаясь. Во дворе было еще сумрачно, и от бани тянулся ровный дым. У двери уже стояла Маруся с охапкой чистого полотна, а чуть поодаль маячил Павел. Увидев меня, он сразу шагнул навстречу, но Маруся не дала ему заговорить.
– Нет, княжич, – сказала она, перехватывая полотно поудобнее. – И не просите. Марфа велела вас не пускать.
В другое время Маруся, пожалуй, и взгляда бы на Павла лишний раз не подняла. Но сейчас у нее за спиной рожала Марфа, и это, видимо, давало служанке редкое право не обращать внимания ни на княжеское происхождение, ни на недовольное лицо молодого мужа.
Павел остановился и хмуро посмотрел на дверь.
– Матушка, ну хоть вы им скажите, – возразил он торопливо. – Я мешать не стану. Посижу только.
– Вот снаружи и посидите, княжич, – отрезала Маруся и первой открыла мне дверь.
Я задержалась рядом с Павлом. В моем времени присутствие мужа на родах давно никого бы не удивило, и первая мысль была даже подсказать Марфе, что зря она его гонит. Пусть бы увидел, чего жене стоит появление наследника. Но почти сразу я одернула себя. Рожает Марфа, а значит, и решать ей. Если ей спокойнее без мужа, то мое мнение тут значения не имеет.
– Матушка, вы только скажите ей, что я здесь, – попросил сын, снова посмотрев на дверь. – Если вдруг позовет.
– Скажу, – пообещала я и наконец вошла внутрь.
В бане было тепло, пахло дымом и травами. Марфа сидела на широкой лавке, опираясь спиной на свернутое покрывало, а рядом с ней хлопотала пожилая повитуха. Волосы у невестки были распущенны, на висках блестела испарина, но, увидев меня, она все-таки улыбнулась.
– Матушка, – сказала Марфа и протянула мне руку. – Хорошо, что вы пришли.
– Павел просил передать, что он за дверью, – сказала я, вкладывая ладонь в ее пальцы. – И очень страдает.
Марфа прикрыла глаза и даже тихо усмехнулась.
– Пусть страдает, – ответила она, а через мгновение сильнее сжала мою руку, потому что началась новая схватка.
Дальше время потянулось совсем иначе. Сначала Марфа еще пыталась разговаривать, спрашивала, который час и что там делает Павел, но постепенно ей стало не до разговоров. Схватки становились чаще, и после каждой она все дольше приходила в себя, тяжело опираясь на мою руку. Повитуха оставалась удивительно спокойной, время от времени просила Марфу пройтись, давала ей пить.
К полудню в бане стало совсем тихо. Даже Маруся перестала суетиться и теперь выполняла распоряжения повитухи почти без слов. Марфа устала настолько, что между схватками просто закрывала глаза, положив голову мне на плечо, а когда боль возвращалась, снова цеплялась за мою ладонь.
– Матушка, я больше не могу, – выговорила она в какой-то момент, с трудом переводя дыхание.
Я убрала влажную прядь с ее щеки и посмотрела ей в лицо.
– Можешь, – сказала я, крепче обхватывая ее. – Назад-то теперь все равно не получится.
– Умеете вы утешить, матушка. – попыталась улыбнуться девушка, но улыбка вышла измученной.
А потом события пошли быстрее. Повитуха уже не отходила от Марфы, Маруся несколько раз меняла воду, мне велели пересесть. И вскоре баню заполнил первый детский крик.
– Дочка, – сказала повитуха, и ее суровое до этого лицо наконец смягчилось. – Хорошая девочка, крепкая.
Марфа облегченно закрыла глаза, а я смотрела на крошечного орущего человечка у повитухи на руках и вдруг поняла, что плачу. Ну надо же, я стала бабушкой!
Повитуха тем временем уже завернула девочку в чистое полотно и поднесла Марфе.
Снаружи послышался Павел:
– Матушка! – позвал он через дверь. – Что там? Почему ребенок плачет?
– Потому что родился, – ответила я, не удержавшись от улыбки. – Вернее родилась.
Девочка недовольно пискнула, повозилась в полотне, но рдом со своей мамой почти сразу притихла.
Повитуха осмотрела Марфу, велела ей спокойно лежать и только после этого разрешила ненадолго вынести ребенка отцу. Я взяла маленький теплый сверток в руки. Она оказалась совсем легкой. Крошечное красное лицо, сморщенный нос и темные влажные волосики у самого лба. Девочка шевельнулась, и я машинально прижала ее крепче.
Я столько раз представляла, каково это – держать на руках новорожденного. Почему-то всегда думала, что в такой момент я обязательно сразу пойму, что именно должна делать. На деле же просто боялась навредить ей. Она была совсем маленькая, совершенно незнакомая и при этом уже своя. Кажется, я уже даже любила эту девочку. Вот так сразу, даже имени еще не зная.
Я вышла в предбанник.
– Дочка, – провозгласила я, чуть отогнув край полотна. – Смотри.
– Моя? – спросил Павел, поднимая на меня совершенно растерянный взгляд.
– Нет, соседская, – ответила я. – Конечно, твоя.
Павел рассмеялся и протянул руки. Я передала ему девочку, придерживая голову, а он сразу стал серьезным и прижал ее к груди так бережно, будто боялся даже дышать.
За его спиной появился Михаил. Он сначала посмотрел на сына, потом на внучку и протянул руки без единого слова.
– Осторожно, батюшка, – предупредил Павел, неохотно отдавая ребенка.
– На тебя похожа, – сказал муж, покосившись на меня.
– Рано еще разбирать, на кого она похожа, – возразила я и протянулась за ребенком. – Давайте сюда.
Михаил отдал мне внучку, хотя напоследок осторожно провел пальцем по ее крошечной щеке. Я отнесла девочку обратно Марфе, и та сразу потянулась к дочери. Увидев, как она прижимает ребенка к себе и что-то говорит ей, я с неожиданной остротой вдруг подумала, как жаль, что я никогда не видела такими Всеволода, Павла и Олега. Не знала, какими они были младенцами, кто из них громче плакал, кто быстрее засыпал на руках.
В дом Марфу перенесли только спустя некоторое время, когда повитуха наконец решила, что можно. Павел шел рядом, то заглядывая жене в лицо, то проверяя, не сползло ли покрывало с ребенка. В какой-то момент Марфа поймала его за запястье:
– Павел, если ты еще раз поправишь это покрывало, я сама тебя укрою им с головой, – предупредила она.
К вечеру дом немного успокоился. Марфа спала, девочка лежала рядом с ней, а Павел не отходил от их постели.
Я вышла во двор, невольно прислушиваясь не доносился ли тонкий требовательный писк из крыла, где расположились молодые родители. Бабушка, к этому слову мне еще предстояло привыкнуть.
Солнце уже село, от кухни пахло свежим хлебом. У ворот двое дружинников меняли караул, переговариваясь вполголоса. Я задержалась возле крыльца, вспоминая, как через эти ворота вломились люди Мстислава.
Тогда, после признания Прасковьи, мне казалось, что все уже позади. На деле мы еще долго разбирались, кто ранен, кто успел сложить оружие и сколько бед натворил поддельный приказ.
Прасковью все-таки отправили в дальний монастырь под надзор. Михаил согласился на это не сразу. Он не собирался выдавать за раскаяние ее слова во дворе: она сама призналась и в отравлениях, и в пожаре, и в поддельной грамоте, из-за которой люди сошлись с оружием. Перед отъездом Прасковья сказала, куда спрятала связку ключей, снятую с моего пояса после той первой отравы. Замки к тому времени сменили, но хоть эта загадка разрешилась. Прощаться я с ней не стала. Не знала, что сказать женщине, которая потеряла сына из-за жестокого приказа прежней Ярославы, а потом пыталась погубить меня. Да она, пожалуй, и слушать бы не стала.
