Пульс живой тьмы - Black Juliet (книги без регистрации бесплатно полностью сокращений .txt, .fb2) 📗
— Наследница Асфира на нашей земле. Это будет интересно...
Со всех сторон раздаётся смех, тянущийся, он обволакивает, давит. Пальцы прижимаются к губам, лишь бы не сорваться.
— Ты нарушила закон. Теперь будут последствия.
Поднимается отчаянное желание сказать хоть что-то, объяснить. Я не специально... Это случайно... Я не хотела...
Мысли сбиваются, накатывают одна за другой, но ни одна не выходит наружу, говорить здесь бессмысленно.
Он двигается раньше, чем получается отреагировать. Пальцы сжимаются выше запястья, тянут на себя, тело поддаётся этому рывку, шаг сбивается, но я сразу рвусь обратно, дёргаю руку, вкладываю в это всё, что есть, и на секунду это срабатывает. Хватка ослабевает, я вырываюсь, отступаю.
Расстояние между нами снова есть, но его недостаточно. Позади Путь Теней, слишком близко, чтобы не попытаться предупредить брата.
Я резко вскидываю руки. Поток вспыхивает мгновенно, густеет, стягивается между ладонями в вибрирующий сгусток. Я вливаю в него всё своё отчаяние, сжимаю до предела и в следующее мгновение выбрасываю вперёд.
Его рука поднимается легко. Ладонь раскрывается навстречу, и из неё выходит тьма, живая. Она не сталкивается с моим светом, а поглощает его, втягивает в себя, и за долю секунды от него не остаётся ничего.
Он опускает руку чуть ниже, ладони остаются перед ним, едва выдвинутые вперёд. В этот момент меняется всё. Тьма под его кожей становится плотнее, поднимается к запястьям, выше, к плечам. Глаза темнеют, в них появляется тот же оттенок, что и в этих прожилках.
Из его рук тянется тёмный поток, как густой дым. Он вытягивается вперёд и касается меня.
Тело сразу отзывается. Оно перестаёт быть моим. Движение пропадает: ни шага, ни рывка, ни даже попытки. Пальцы застывают, вдох застревает в горле и не опускается в лёгкие. Я чувствую, как в этой мертвой тишине только бешено колотится пульс в висках — единственное, что еще подает признаки жизни.
В этот миг накрывает холодная пустота и бессилие. Собственное тело кажется пустой оболочкой, набитой песком, потому что я не понимаю, что именно он сделал.
Он подходит ближе, останавливается, и в уголках губ появляется тень насмешки.
— Ты правда решила, что сможешь от нас сбежать? — в его тёмных глазах нет злости, только ледяная уверенность, что мне не уйти.
Вокруг снова поднимается смех, всадники переглядываются, и этот звук прокатывается по кругу.
Его руки опускаются вдоль тела, ладони чуть разворачиваются вперёд. Я вижу, как этот тёмный дым возвращается, втягивается обратно, исчезает в нём. В ту же секунду тело отпускает.
Пальцы дёргаются первыми, по жилам проносится колючая, горячая волна, от которой сводит мышцы. Грудь вздымается слишком быстро, жадно заглатывая воздух, будто я едва не захлебнулась в этой пустоте. В голове на мгновение вспыхивает резкая боль, и я невольно пошатываюсь, пытаясь снова почувствовать опору под ногами.
— Шаг в сторону... и ты пожалеешь об этом.
Я смотрю на него и понимаю, что вырваться сейчас не получится, но если усыпить их бдительность, не сопротивляться, не провоцировать, может появиться шанс, и за эту мысль я цепляюсь сразу.
— Ты идёшь с нами! — говорит он. Я молчу, слова застревают в горле, лишь едва заметно киваю. Он подходит вплотную, пальцы стальным кольцом сжимаются на запястье. Кожа к коже — его хватка сухая и такая сильная, что немеют пальцы. Он разворачивает меня и толкает к зверю. С каждым шагом тварь кажется всё более омерзительной: массивное тулово, свалявшаяся шерсть, от которой несёт чем-то сырым, затхлым и пугающе чужим. От шкуры зверя исходит тяжелый, приторный дух прелой травы и застоявшейся крови. «Только не это какой он мерзкий», — пульсирует в голове.
Он останавливается, поворачивается ко мне, и всё происходит слишком быстро. Его рука ложится на мою талию, и рывком вскидывает меня вверх.
Тело невольно подчиняется, нога перекидывается через хребет зверя, и вот я уже на нём. Слишком высоко. Слишком близко к этой шкуре, от которой исходит тяжёлый, липкий запах. Сердце колотится где-то в самом горле.
Секунда, и он уже за моей спиной. Его руки проходят вперёд, по обе стороны от меня, перехватывая ремни. Это движение почти обхватывает меня, замыкает пространство в ловушку, не оставляя между нами почти ни глотка воздуха.
Зверь под нами дёргается и в следующий момент срывается с места. Тяжёлое тело резко уходит вперёд, меня почти выбрасывает из равновесия, приходится вцепиться, удержаться. Скорость приходит сразу, без разгона, и всё вокруг смазывается в одно непрерывное движение.
Каждый удар лап проходит через тело, сидеть на нём невозможно спокойно, всё трясёт. Единственное, за что можно держаться, это ремни впереди, но даже до них дотянуться сложно. Его руки уже там, по обе стороны от меня, удерживают, замыкают пространство.
Оказываюсь внутри этого кольца, между его руками, слишком близко к нему. Чувствую его движение за спиной, его дыхание ложится выше, ближе к затылку, оно колет кожу, заставляя мелких мурашек рассыпаться по шее. Плечи невольно напрягаются, поднимаясь к самым ушам. Тело пытается уйти вперёд, вырваться из этого, но расстояния нет. Я почти чувствую грубый материал его одежды своей спиной, и эта близость пугает сильнее, чем само пленение.
Усмешка проходит где-то рядом, почти у самого уха. В следующий момент одна его рука уходит с ремней, скользит ниже и резко обхватывает меня за талию, притягивая к себе сильнее.
Дёргаюсь, пытаясь освободиться, но хватка только усиливается. Пальцы врезаются, не давая даже сантиметра свободы. Он наклоняется ближе, его тело смещается вперёд.
— Не дёргайся, светлая, — говорит он тихо, почти вплотную, и это звучит как приказ.
Сжимаю зубы, глотаю всё, заставляю себя не дёргаться, не давать ни одной лишней реакции. Собираю себя по частям, гашу эту резкость в теле, опускаю плечи, насколько это вообще возможно, и удерживаю одну мысль, чёрт с ним, пока я играю по его правилам, пусть думает, что я подчинилась, пусть расслабится, мне нужен момент, хоть один.
Отпускаю напряжение и сама чуть подаюсь назад, облокачиваясь на него ровно настолько, чтобы это выглядело как уступка, а не слабость.
Зверь несётся быстро, лес вокруг сливается в тёмные полосы, стволы пролетают мимо, местами пространство разрывается, открываются поляны, под тем же низким небом с редким светом, и всё вокруг остаётся глухим.
Собираю силы, выравниваю дыхание, и когда слова наконец складываются, я выталкиваю их вперёд, не оборачиваясь.
— Куда вы меня везёте?
Его рука, которая держала меня за талию, поднимается выше. Пальцы проходят к лицу, сухие и горячие, почти обжигают, и убирают прядь волос с щеки, открывая шею. Этот мимолётный контакт проходит по коже, и по телу расходится новая волна оцепенения, от которой во рту становится сухо.
— В самое сердце Некгара, — говорит он, почти вплотную.
Я понимаю, что он говорит о городе и что меня там ждёт. Мысль о побеге возвращается сразу, если есть шанс, его нужно использовать до того, как мы туда доберёмся.
— Кто ты такой? — слова выходят глухими, будто я произношу их под водой. В этом вопросе только горькое желание знать имя того, кто ведет меня на плаху.
— Азар.
Имя остаётся пустым, не даёт ничего, ни положения, ни понимания, и продолжать расспрашивать не тянет. Это уже не имеет значения. До города я добираться не собираюсь.
Время тянется, сбивается в одну бесконечную тряску. Зверь под нами не сбавляет ход; от долгой езды уже ноет поясница, а пальцы затекли, мертвой хваткой вцепившись в густую шерсть. Лес сменяется полянами и снова уходит в темные стволы. По тому, как тяжело стало держать спину и как пересохло во рту, ясно — прошло много времени.
Небо темнеет, света почти нет. Наверное, уже вечер — в животе пусто, а тонкий ремешок туфли впился в кожу и нещадно натирает ногу. Днём здесь всё же пробивались хоть какие-то лучи, а сейчас сквозь эту темень вообще ничего не разобрать.
