Черный ворон - Мекачима Екатерина (читаемые книги читать онлайн бесплатно полные .txt, .fb2) 📗
Резникову не было и тридцати, а он уже долларовый миллионер. То, на что раньше уходили десятилетия, нынешняя молодежь проворачивала за годы, а то и за считаные месяцы. Интернет-банки, социальные сети, криптовалюта, QR-коды… Порой казалось, что мир куда-то стремительно бежит и догнать его уже невозможно. Что будет через десять лет? Научатся продавать воздух?
Беляев вздохнул и посмотрел на своих товарищей, которые продолжали обсуждать бизнес Резникова: когда-то и они были на передовой. Но то время прошло, а со сцены – Беляев бросил взгляд на пианиста – уходить нужно в лучах славы, а не разорившимся воротилой.
Сосны тянулись ввысь, сплетая кроны темным узором. Сизое небо дышало моросью, и по лесу стелился белесый туман. Хвойный опад был мягок и не шуршал под поступью ног. Холодный воздух замер, будто скованный вязкой тишиной: лес словно смотрел на незваного гостя, дерзнувшего нарушить его покой.
От усталости подкашивались ноги, но повернуть назад или остановиться не получалось – не было сил противиться зову. Осталось совсем немного, еще чуть… но лес не заканчивался. Сосны, высокие, корабельные, только плотнее смыкали кроны над головой. Туман делался гуще, насыщеннее, белее; он будто шептал, но слов было не разобрать.
– Вороны – единственные птицы, которые могут летать между мирами, – прошелестел туман.
Дышать стало тяжело, грудь сдавило, и путник наконец остановился: словно некая невидимая стена не давала идти дальше. Он оглянулся: густой бор обступал со всех сторон, туман стелился по земле, поднимался, цепляясь за оплетенные паутиной ветви, и таял в темнеющем небе.
Как быстро стало смеркаться…
– Черный ворон к нам летит, – прошептали, и человек в черном оглянулся. Тьма, пронзительно каркнув, ослепила его, и он открыл глаза.
– Нам еще минут сорок, пробка на выезде с МКАД была, вот вы и уснули, – пояснил Степан, глядя в зеркало заднего вида.
Беляев нахмурился и потер лоб: голова болела. Дождь стучал по стеклу автомобиля, размазывая в мороси темный лес, тянувшийся по обеим сторонам трассы. Герман Константинович удобнее сел и постарался вспомнить только что увиденный сон, но головная боль затмевала видение.
– Вы последнее время очень много работали, готовясь к переезду. И еще эта труба, которую, слава богу, починили, – сказал Степан после того, как Герман Константинович выпил таблетку от головной боли. – Зато теперь, на природе, отдохнете. И голова перестанет болеть.
– Надеюсь, – кивнул Беляев и отвернулся к окну: с переездом навалилась какая-то странная усталость. Решив отойти от дел, он будто почувствовал тяжесть прожитых лет. Когда постоянно занят, нет времени даже подумать о том, что, возможно, стоит отдохнуть; когда же приходит пора отдыха, вместе с ней странным образом является и усталость. Не зря же Свечников всегда говорил, что движение – залог успеха. Он молодец, Руслан Николаевич, еще молодым фору даст. И он прав: движение порождает энергию, которая порождает движение. Остановки быть не может. Там, где остановка, – деградация. Может, решение отойти от дел слишком поспешно?
Машина остановилась.
– Опять пробка? – спросил Герман Константинович.
– Авария, – ответил Степан. – Дорогу перегородили полицейские.
– Проезда нет?
– Пока нет. Но открыть-то должны.
Герман Константинович подался ближе к передним сиденьям и посмотрел в лобовое стекло: дождь прекратился, и густой туман окутывал автомобили и бродящих между ними людей. Впереди мерцали огни полицейских машин.
– Видимо, давно не пускают, раз народ гуляет, – предположил Беляев.
– Может, серьезная авария, – пожал плечами Степан.
Герман Константинович не стал отвечать и вышел из «Порше»: сырой воздух был прохладен, но смраден – пахло паленой резиной. По боковой, сигналя, ехала скорая, за которой увязалась пара нарушителей.
Беляев направился к месту происшествия: впереди туман прорезали красно-синие вспышки света. Высыпавшие из машин зеваки перешептывались, но Герман Константинович не слушал их: он подошел к аварийным колышкам, между которыми уже натянули ограничительные ленты.
На мокром асфальте ощетинилась груда металлолома, в которой с трудом угадывались три столкнувшиеся машины. Из железа торчали части человеческих тел, капала кровь. Недалеко в луже крови лежал скорченный человек в черном пальто с лацканами из соболя. Вывернутой рукой мертвец продолжал сжимать черную трость с серебряным наконечником в виде головы ворона. Рядом с трупом лежали цилиндр и три дохлые вороны. Птиц разворотило так, что внутренности разметало по всей дороге.
Полицейские переговаривались, снимали место происшествия; врачи скорой спускали носилки – будут забирать тела. Живых, по-видимому, не осталось.
– Это все старый князь шалит, не лошадь же его убила, – прошептали, и Беляев обернулся: невысокая старуха смотрела на него пронзительными черными очами без зрачков. Седые волосы свалялись колтуном, прямой нос, острые скулы… где-то он уже ее видел, только не помнил где.
– Что?! – переспросил Герман Константинович.
– Я же говорила тебе остановиться, не воротишься ведь, – покачала головой старая. – Это мое последнее предупреждение: не повернешь назад, худо будет, ибо не справишься ты с тьмой, не справишься со мной… – она отвернулась и исчезла меж машин.
– Ужас-то какой… – произнесли рядом, и Беляев повернулся: Степан смотрел на место аварии. – Эдак покорежило. Небось этот сумасшедший на дорогу выскочил, – кивнул он в сторону мертвеца в пальто.
– Откуда ему было выскакивать? Лес кругом, – удивился Герман Константинович.
– Да разве мало у нас сумасшедших? – пожал плечами шофер. – И одет чудно́, как театральный актер.
«Сумасшедших у нас немало», – подумал Герман Константинович и осмотрелся, ища среди зевак нищенку. Но старуха как сквозь землю провалилась.
Врачи положили на носилки труп мужчины в пальто и закрыли его простыней; полицейский ногой небрежно убрал ворон с проезжей части. Один из стражей закона поднял цилиндр и, усмехнувшись, что-то сказал своему товарищу, который разглядывал трость.
Когда носилки занесли в скорую, та подъехала ближе к месту аварии, и полицейские стали освобождать левую сторону дороги для проезда.
– Ну наконец-то! – обрадовался кто-то. – Еще чуть-чуть, и на матч опоздаю!
«А кто-то опоздал на всю жизнь», – подумал Герман Константинович, продолжая смотреть на место аварии. В лужах крови отражалось серое небо.
– Герман Константинович, пора, – окликнул Беляева Степан. – Скоро поедем.
Поехали и правда скоро: полицейские освободили почти две полосы до прибытия эвакуатора.
Когда Степан проезжал мимо оцепленной дороги, Герман Константинович бросил взгляд на место аварии, и ему вспомнились слова старухи: «Это мое последнее предупреждение: не повернешь назад, худо будет, ибо не справишься ты с тьмой, не справишься со мной…» Где он ее видел? Почему лицо старой нищенки показалось знакомым? Ах, да… Она же стащила его пустой кошелек! Беляев тряхнул головой, сбрасывая наваждение: что за чертовщина! Бабки просто похожи, и все.
Дорога в Вороново начиналась от магистрали и петляла через густой лес до самого села, названного так в честь старого имения.
Когда-то этими землями владели князья Черные – древний знатный род; последним помещиком был Виссарион Гавриилович Черный. Детей у князя не было, и после него какое-то время имением заправлял Афанасий Филиппович Троянцев, доверенный князя и назначенный им еще при жизни управляющим. Впрочем, Троянцев хозяйничал недолго: после кончины барина в скором времени умер. Далее Вороново перепродавалось не раз, но никто надолго здесь не задерживался, пока власть советов, пришедшая после революции, не превратила барский дом в здание сельсовета.
Во время Великой Отечественной войны в Воронове был госпиталь, но, что удивительно, имение не пострадало. Затем некоторое время Вороновский дворец снова находился во владении какого-то колхоза, пока его не превратили в чиновничью дачу. Но по непонятной причине дача высокопоставленным товарищам не полюбилась, и барский дом пришел в запустение, хотя село вокруг разрослось в советское время да и продолжало жить до сих пор.
