Восхождение Морна. Том 3 (СИ) - Орлов Сергей (читать книги бесплатно полные версии TXT, FB2) 📗
— Господин Морн, — она понизила голос и чуть наклонилась ко мне, будто собиралась сказать что-то только для моих ушей, и вырез платья оказался ровно на уровне, куда глаза опускались сами, без разрешения мозга. — Десять минут назад прибежали два гонца, и всё, понеслось. Кривой говорит, к вечеру пойдут Щербатого резать. Если они выйдут отсюда с оружием, комендант перекроет Нижний город, и тогда мне конец, бригаду не пропустят, ремонт встанет и Мадам Роза меня живой закопает.
Дар подбросил цифры: возбуждение тридцать процентов, тревога пятнадцать, расчёт двадцать пять. Расчёт. Она прекрасно понимала, что делает, куда наклоняется и какой эффект это производит. Но и тревога была настоящей. Не играла, не кокетничала ради забавы. Просто умела совмещать одно с другим, и получалось у неё это чертовски убедительно.
— Беспокоиться не о чем, — сказал я. — Вопрос со Щербатым практически решён. Осталось утрясти детали с Кривым, и ваше заведение продолжит работать. Так что идите, успокойте Мадам Розу, пока она сама сюда не пришла и не успокоила всех по-своему.
Карина выдохнула и на секунду прикрыла глаза. Потом откинула прядь с лица, собралась и снова стала той самой Кариной, которую я запомнил вчера: собранная, красивая, полностью владеющая ситуацией.
— Я вам должна, господин Морн, — сказала она, и «должна» в её исполнении прозвучало как приглашение продолжить разговор при других обстоятельствах. — И я передам Мадам Розе, что ситуация под контролем.
Она развернулась и пошла к выходу. Уже почти дошла до двери, когда Беспалый оторвался от стены, где подпирал косяк, шагнул наперерез и, ни слова не говоря, шлёпнул её по заднице. Звонко, по-хозяйски, будто имел на это полное право.
— А ты чего тут раскомандовалась? — он ухмыльнулся и кивнул в сторону зала. — Орёшь на мужиков, топоры отбираешь. Все бабы одинаковые, чуть что не по ним, сразу визжать. Расслабься, красавица, сядь, выпей с нами, глядишь и попустит.
Кто-то хохотнул, а Беспалый расплылся в ухмылке и повернулся к залу, ловя одобрение.
И это была его ошибка.
Карина крутанулась на месте, и её кулак впечатался Беспалому в челюсть со смачным хрустом. Хук был правильный, грамотный, из тех, что ставятся годами и отрабатываются до такого автоматизма, когда тело делает всё само, а голова только выбирает цель.
Я знал эту механику изнутри, потому что в прошлой жизни вбивал её в учеников палкой, ором и бесконечными повторениями, и когда видишь такую работу в чужом исполнении, да ещё в исполнении женщины в платье посреди банного зала, это вызывает что-то среднее между профессиональным восхищением и желанием немедленно узнать, где она тренировалась.
Я машинально скользнул по ней даром и чуть не присвистнул. Магического ядра не было вообще. Ни активного, ни спящего, ни даже намёка. Обычная женщина, без единой капли магии в крови, которая только что уложила здорового мужика ударом, о котором иные маги-бойцы могли только мечтать.
Зато «Оценка» выдала такое досье на её тело, что я читал его как любовное письмо: ударная техника на уровне мастера, борьба, болевые, работа в клинче, и всё это не теоретическое, а набитое в реальных поединках, на реальных людях, которые реально пытались её ударить и реально об этом пожалели.
Обычная хостес на входе в бани… Ну-ну…
Голова у Беспалого мотнулась, ухмылка улетела куда-то в район затылка, а глаза стали круглыми и бессмысленными, как у рыбы на прилавке. Он ещё стоял, покачиваясь, ещё пытался сообразить, откуда прилетело и почему потолок вдруг поехал вбок, а Карина уже шагнула вперёд, перехватила его запястье, вывернула на излом, и одновременно второй рукой схватила его за яйца.
Не символически, не для острастки, а по-настоящему, всей ладонью.
Беспалый дёрнулся, и по его лицу я увидел точный момент, когда до мозга дошло, что любое движение только ухудшит ситуацию. Кисть хрустела на изломе, а внизу хватка была такая, что весь его немаленький организм оказался заперт между двумя видами боли, каждый из которых требовал рвануть в противоположную сторону.
Смех в зале заткнулся, будто кто-то захлопнул крышку. Беспалый разинул рот, но вместо крика из горла выполз только сиплый, тонкий скулёж, от которого каждый мужик в радиусе десяти шагов непроизвольно свёл колени и мысленно попрощался с собственным хозяйством.
— Повтори, — голос Карины был ровным и вежливым, тот самый регистр. — Что ты сейчас сказал про женскую истерику? Давай, Беспалый, я внимательно слушаю.
— Г-гхх… Карин… п-пусти… яж пошутил…
Она чуть довернула кисть на запястье, и Беспалый взвыл по-настоящему.
— ПРОСТИ! ПРОСТИГОСПОДИПРОСТИ!!!
Карина разжала пальцы, и Беспалый рухнул на пол, свернулся калачиком и заскулил в доски, обхватив себя руками.
Она наклонилась к нему.
— Милый, — прошептала она ласковым голосом, — если ты ещё раз ко мне прикоснёшься, я тебе оторву то, за что держалась. И поверь, пришить обратно не получится. Ты меня понял?
Беспалый замычал в пол.
— Умничка.
Она выпрямилась, одёрнула платье и посмотрела на меня. Улыбка вернулась, тёплая и обещающая, будто тридцать секунд назад она не выкручивала здоровому мужику руку и не держала его за самое ценное.
— Простите за представление, господин Морн.
Я ухмыльнулся.
— За что простить? Это лучшее, что я видел с момента приезда в Сечь.
Карина поправила выбившуюся прядь, развернулась и пошла к выходу, покачивая бёдрами так, будто последние тридцать секунд она не выкручивала мужику руку, а подавала чай. Беспалого тем временем подхватили под мышки двое ребят Кривого, и он повис между ними тряпичной куклой, тихо постанывая и явно не торопясь возвращаться в реальность.
Но мне сейчас было не до Карины и не до страданий Беспалого по утраченному мужскому достоинству, потому что Кривой уже разговаривал с двумя гонцами одновременно, и по обрывкам фраз я слышал «Щербатый», «склады» и «к вечеру всех положим». Через полминуты мобилизация превратится в поход, поход в резню, комендант перекроет Нижний город, и все мои утренние расклады полетят к чертям собачьим.
Ну ничего… сейчас разберемся.
Через час, в течение которого я трижды объяснял Кривому, почему не надо никого резать, дважды ловил его за шиворот на пути к двери, один раз отобрал топор и выслушал столько мата, сколько не слышал за обе жизни вместе взятые, ситуация наконец начала напоминать переговоры, а не укрощение быка.
— … одна! Ночью! В Нижний город! Ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться⁈
Надежда была в ударе.
— Ну забыла я принести, ну забыла! Подождала бы до утра, я бы сама поднялась! А ты вместо этого попёрлась через весь город в три часа ночи, как…
Я сидел на лавке у стены и наблюдал.
Маша сидела напротив, сгорбившись так, что казалась ещё меньше, чем была. Голова опущена, плечи подняты к ушам, руки сцеплены на коленях. Рядом с ней, бок о бок, сидел Потапыч, и это было самое интересное, потому что медведь сидел в точно такой же позе. Голова опущена, уши прижаты, глаза виноватые.
Два с лишним центнера мохнатой туши, которая могла разорвать человека пополам, а сейчас выглядела как нашкодивший щенок, пойманный у разодранных тапок. Надежда стояла над ними обоими, упёрши руки в бока, и тыкала пальцем в Машу.
— … тут бандиты, пожары, поножовщина каждую ночь, а она за зельем пошла! Причём одна! Да какой идиот тебя вообще из Академии выпустил⁈
Маша что-то пискнула, не поднимая головы, а медведь тихо вздохнул, и от этого вздоха со стола слетела какая-то тряпка. Надежда проводила её взглядом, набрала воздуха для следующего залпа, и я понял, что если не вмешаюсь, это может продолжаться до вечера.
Марек, судя по лицу, понял это ещё полчаса назад. Он стоял у стены, рука на перевязи, ожоги на спине замотаны свежими бинтами, и всем видом излучал знакомую мне по прошлой жизни тоску любого мужика, случайно оказавшегося в радиусе поражения женского гнева: не при делах, уйти нельзя, поэтому молчи и не отсвечивай.
