Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия (читать хорошую книгу полностью .txt, .fb2) 📗
В голове мелькают лишь обрывки образов: жар, темнота, тихий звон бубенцов, мой страх и… чьи-то объятия.
Кто-то обнимал меня, пока я болела. Но почему от этого на душе так тяжело, и на глаза наворачиваются слёзы?
Наверное, это была мама. Она отчаянно прижимала меня к себе в попытке вдохнуть в меня жизнь. Больше никто не мог.
— Мать говорила, что лучше мне и не вспоминать свою болезнь, а я не придавала значения, — бормочу я.
— Может быть… а может быть, Иса что-то сделала с тобой тогда, в своём шатре. Не просто же так она провернула это всё, — говорит женщина, её голос снова опускается до шёпота. — Меня считают за сумасшедшую, но я знаю — в шаманском шатре Исы, куда запрещено ходить, горит костёр. Горит уже много-много лет, он не тухнет, подпитывая что-то.
Холодок пробегает по моей спине.
— Именно там я лежала, когда лихорадка едва не убила меня… точнее, укус змеи, — поправляю себя я.
На моём лице отражается сомнение. Если эту женщину считают сумасшедшей, не может ли она путать реальность и фантазии? Придумывать то, чего нет?
Варийка, будто прочитав мои мысли, поспешно хватает меня за руку.
— Шрам от укуса должен был остаться! На запястье!
И она права.
Я медленно смотрю на свою руку. Отодвигаю широкий кожаный браслет, потом рукав туники. Под меткой истинности старые шрамы. Неужели я получила их тогда?
— Я должна поговорить с дедом, — порывисто встаю, чувствуя, как печёт в груди чем-то неприятным, почти мерзким.
Мне кажется очень скоро я узнаю что-то важное. Но главное — не упустить.
— Я же сказала, он ничего Исе не сделает! Думаешь за эти годы многие не пытались объяснить ему, какова она на самом деле? Десятки раз. Иса сжила со свету всех. Или заткнула им рты.
Она права, я не была здесь много лет, нужно быть осторожнее. Идти сейчас к деду с обвинениями его жены, основанными на словах местной сумасшедшей и старых шрамах на моём запястье — глупость и недальновидность.
Но и ждать я не могу. Иса настроена от меня избавиться. И кто знает, как далеко она зайдёт. Вдруг она вообще приворожила деда?
По хорошему, мне правда лучше уехать, но я нутром чувствую… я должна узнать, что случилось со мной в прошлом. Это важно.
И именно сейчас, пока всё племя на празднике, я могу…
— Где её шаманский шатёр? — спрашиваю я, понизив голос до шёпота. — Я хочу увидеть этот костёр своими глазами. Я должна убедиться.
Вдруг я что-то вспомню, оказавшись снова в том шатре?
Глава 26
Женщина указывает дрожащей рукой в сторону от главного скопления шатров.
Мы расходимся, чтобы не привлекать внимания. Я делаю вид, что иду к загонам для лошадей, а затем, растворившись в темноте, сворачиваю в нужную сторону. Грохот бубнов и весёлые крики празднующих остаются за спиной, здесь, на окраине лагеря, гораздо тише.
Шатёр Исы отличается от других. Он темнее, и у входа в землю воткнуты шесты с черепами животных.
Было ли раньше так же?
Уже не помню.
У самого полога, свернувшись калачиком на подстилке, спит какой-то вари. Часовой, которому нельзя на праздник, но и охранять он, видимо, не стал, пока все гуляют.
— Напился, — бормочу я, приглядываясь.
Мысль о том, что часовым здесь не место, если нечего скрывать, приходит в голову. Обычно шаманки честны с племенем, их жилище открыто для тех, кто ищет совета или помощи. Охрана у шатра — это что-то новое.
Моя спутница нагоняет меня, бесшумно выскользнув из темноты. Мы, не сговариваясь, обходим спящего стража с другой стороны и тихонько приподнимаем край полога.
Внутри душно и пахнет не только травами, но и чем-то тяжёлым, сладковатым. В центре, в неглубоком каменном очаге, горит огонь. Он неяркий, но горит странно — без дыма и треска поленьев и щепок.
Я осматриваюсь, и мне становится не по себе. В голове внезапно всплывает обрывок воспоминания, только к шатру он отношения не имеет.
Это даже не картинка, а голос. Мужской голос, рассказывающий мне вслух сказку про первых драконов, которые вошли в пламя.
— Пять фигур — пять человек, изгнанных, проклятых другими и проклявших самих себя — пришли к Пламени. Они вошли в него.
— Прямо в огонь?
— Да, прямо в огонь. Каждый из них шагнул в пламя. Но они не сгорели, а изменились. Изгнанники вышли оттуда драконами. Так появились пятеро Первых — прародители всех людей-драконов, первые Владыки Имрияса.
— Поэтому драконы поклоняются Первому Пламени и не верят в существование богов?
— Да.
— Миравель! Миравель!!! Что с тобой? — варийка смотрит на меня с ужасом, она проводит пальцем по своему лбу.
Этот жест отгоняет злых духов.
— А? — моргаю, будто выныриваю из сна.
— Ты будто отключилась. С тобой всё хорошо, может быть уйдём?
— Всё… нормально, — я сглатываю, воспоминание растворяется в моей памяти.
Мне не хочется отпускать его, там есть что-то важное, я знаю, точно уверена.
Какое отношение имрийская легенда, которую рассказывают детям и подросткам в Валмирисе, имеет к шатру степной шаманки? Я слышала её здесь? Но кто мог её рассказать?
— Пусто, — шепчет женщина, с разочарованием оглядывая скромное убранство шатра. — Огонь странный, но больше ничего нет.
Но я не слушаю её. Меня тянет к этому неестественному пламени. Я иду вперёд, останавливаясь у самого края каменного очага. Я смотрю в костёр, и кровь стынет у меня в жилах.
На камнях, образующих кольцо очага, выбит дракон. Искусная, тонкая работа, на которую ушли месяцы, тем более в условиях, которые есть в племени вдалеке от цивилизации.
А прямо там, в центре бездымного пламени, пульсирует что-то тёмное. Оно бьётся, сжимается в агонии, живое и страдающее.
Сердце.
— Ты… ты видишь его? — шепчу я, не в силах отвести взгляд от жуткого зрелища.
Женщина подходит ко мне, всматривается в огонь и отрицательно качает головой.
— Не вижу. О чём ты? Миравель, там только огонь.
Я склоняюсь ниже, не обращая внимания на жар.
— Это не простое сердце, — шепчу я, скорее себе, чем ей. — Что-то здесь не так. Почему дракон? Вари ненавидят драконов. И у деда татуировка дракона.
— Сердце дракона?
— Сердце человека, но оно непростое… — шепчу я, а затем меня озаряет: — Это сердце имрийца — наполовину дракона, наполовину человека!
Внезапная, всепоглощающая уверенность охватывает меня.
— Мы должны потушить это пламя. Должны это сделать! Я уверена, оно влияет на деда, у него точно такая же татуировка на груди.
И в этот самый момент полог шатра резко откидывается.
На пороге стоит Иса.
— Я должна была предугадать, что однажды это случится. Что ты придёшь, тебя притянет сюда, — говорит она, возвращая полог на место, отрезая нас от остального мира.
Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь к глиняному кувшину с питьевой водой, стоящему у одной из опор. Я хватаю его, намереваясь выплеснуть содержимое в очаг.
— Выльешь воду — и умрёшь. Упадёшь мёртвой в тот же миг, — голос Исы звучит спокойно, но в нём звенит сталь.
В её взгляде холодная, абсолютная уверенность. Она и останавливает меня.
Я замираю с тяжёлым кувшином в руках возле самого костра, видя, как пульсирует в нём страдающее сердце.
— Иса, ты привязала к себе духа и сотворила что-то жуткое с тарханом с помощью сердца одного из дракшей! — в ужасе шепчет моя спутница, отступая к стене. — Это никогда хорошо не заканчивается! Ты вырезала чьё-то сердце! Зло! В тебе зло! Зло! Злооо!
Шаманка поворачивает к ней своё лицо, и на нём отражается презрение к страху женщины.
— Мне была дана сила. Духи отметили меня! Но ради чего? — её голос срывается на шипение. — Это моя жизнь! Я не собиралась тратить её на помощь племени, на лечение их хворей и выслушивание жалоб! Я хотела жить хорошо и богато. И это мог дать мне только тархан. И я не вырезала сердце. Мне лишь нужно было, чтобы его отдали добровольно. Тогда магия сработала бы, как нужно. Я поймала жестокого духа и сковала его. Своими руками! Дух наложил печати, связав жизнь Миравель с сердцем одного из дракшей. У них их два. Я забрала сердце человека, оставив сердце зверя.
