Страж Луны - Иванцов Руслан (книга регистрации .TXT, .FB2) 📗
‒ Постепенно, ‒ кивнул Жан, все еще улыбаясь.
Гвенда тихонько кашлянула, и Жан, словно очнувшись от приятных воспоминаний, смущенно улыбнулся.
— Ах, да, простите мою болтливость. Позвольте представить вам мою супругу, Гвенду, — он указал на жену, которая лишь коротко кивнула, не выказав особого дружелюбия. — И нашу дочь, Фло, которую, впрочем, вы и так уже все знаете, — усмехнулся он, глядя на девочку, которая с интересом разглядывала новых попутчиков.
— Я Энна, — опережая Жана, представилась девушка, приветливо улыбнувшись. — А это мой муж, Финн.
Финн коротко кивнул, смерив старика и юношу изучающим взглядом.
Все взгляды теперь обратились к старику. Тот театрально кашлянул в кулак.
— Что ж, раз уж пошли официальные представления… Можете звать меня просто Дед, — он усмехнулся в свои роскошные усы. — А это, — он кивнул на юношу, который до сих пор молча сидел у окна, — Внук.
— Дед? — удивленно переспросила Гвенда, ее брови поползли вверх.
‒ Хм, ‒ хмыкнул Финн, ‒ удобное имя. Не забудешь.
— Дед Сияш? — неожиданно звонко спросила Фло, подбегая к старику и заглядывая ему в лицо.
Впервые с момента их появления юноша подал голос.
— Тей’Миалан, — тихо, но отчетливо произнес он, будто отвечая на взаимные вопросительные взгляды. — Так сирдхи называют доброго духа, который приносит сладости и маленькие подарки послушным детям. Люди его зовут Дедом Сияшем.
Гвенда нахмурилась еще сильнее, услышав упоминание сирдхских духов, а Энна быстро осенила себя знаком разорванного пополам круга. Старик бросил на юношу едва заметный, но строгий взгляд, отчего тот слегка смутился и опустил глаза.
— А откуда ты знаешь про Деда Сияша, капитан Фло? — спросил старик, вновь обращаясь к девочке с прежней добродушной улыбкой.
‒ Мне Хок рассказывал! — с гордостью заявила Фло. — Он говорил, что если я буду хорошо себя вести, Дед Сияш принесет мне медушку! А еще… — она заговорщицки понизила голос, — я уже большая и знаю, что это сам Хок клал мне конфетку под подушку. Он думал, я не догадаюсь!
Все невольно посмотрели на Гвенду. Та поджала губы и, видя выжидающие взгляды, неохотно пояснила:
‒ Хок ‒ старый сирдх. Он частенько присматривал за Фло и играл с ней, когда мы жили в Терантисе.
Дед удовлетворенно кивнул, словно кусочки какой-то мозаики складывались у него в голове. Затем он перевел взгляд на двух Стражей Солнца, до этого молча и неподвижно сидевших в углу купе.
— Ну а вы, доблестные воины, как прикажете вас величать? — его тон был вежлив, но в глазах мелькнула лукавая искорка.
Стражники переглянулись. Первым ответил тот, что сидел ближе к двери, — широкоплечий, с обветренным лицом и выгоревшими на солнце волосами, заплетенными в тугую косу, как это было принято у степняков.
— Боро, — коротко бросил он с типичным шепелявым говором, присущим всем жителям степей.
Голос его был низким и немного хриплым.
— Тарга, — отозвался второй, помоложе, с более резкими чертами лица и цепким взглядом темных глаз.
Их имена и характерная внешность — узкие раскосые глаза и приплюснутые носы — не оставляли сомнений — оба были из Аррайской степи. Это было несколько неожиданно. Жители степей славились своей привязанностью к родным кочевьям и неохотно покидали их, тем более ради службы в церковной страже, которую многие из них недолюбливали за искажение веры, как они утверждали, в Двуликого Халама.
Дед перевел взгляд на огромного шеши, который до сих пор сидел неподвижно, словно изваяние из темного камня, лишь его угольно черные глаза внимательно следили за происходящим.
— А ваш грозный спутник, почтенные стражи, удостоит нас своим именем?
Шеши долго молчал. Его грудь медленно вздымалась и опускалась. Наконец, он издал низкий, рокочущий звук, и из его рта вырвалось одно-единственное слово, похожее на треск сухого дерева:
— Крак.
Прозвучало это настолько неожиданно и, по мнению некоторых, комично, что Жан и Финн с трудом сдержали улыбки, а Энна прикрыла рот рукой. Гвенда лишь неодобрительно поджала губы. А вот Фло, не обремененная взрослыми условностями, звонко рассмеялась.
— Крак! — повторила она, хлопая в ладоши. — Какое смешное имя! Крак-крак, как ящерка! А Хок мне рассказывал, что у всех ящериц язык раздвоенный! А у тебя тоже, Крак? Покажи!
Взрослые напряглись. Даже Дед на мгновение перестал улыбаться. Стражи Солнца инстинктивно положили руки на эфесы своих мечей. Назвать шеши «ящерицей» было страшным оскорблением, из-за которого, как гласили предания, не раз начинались кровавые войны между кланами пустынников.
Крак медленно повернул свою массивную голову к девочке. Его глаза сузились, и суровый взгляд впился в улыбающееся личико Фло. В купе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь стуком колес. И вдруг шеши издал звук, похожий на грохот обвала в горах. Это был смех — громкий, утробный, сотрясающий все его огромное тело. Он смеялся так, что люди в соседних купе, вероятно, испуганно прислушивались к непонятным звукам.
— Забавный шак-кари, — пророкотал Крак, когда отсмеялся, и в его голосе слышались нотки неподдельного удивления.
Все вопросительно посмотрели на Внука, который, казалось, единственный мог пролить свет на это странное слово.
— Шак-кари на языке Шэс-схи, — он тщательно выговорил самоназвание народа ящеров, — это… пескохвост. Такой зверек… э-э-э… похожий на мангуста. Они очень любопытные и смелые. Шэс-схи иногда держат их как домашних питомцев.
Крак снова издал короткий рокочущий звук, который, видимо, означал подтверждение. Затем, к всеобщему удивлению, он медленно высунул язык. И действительно, его темно-красный, почти черный язык был раздвоен на самом кончике, словно его аккуратно надрезали ножом.
Энна и Гвенда одновременно поморщились от отвращения. Фло же, напротив, пришла в неописуемый восторг.
— Ой, как здорово! — воскликнула она, подпрыгивая на месте. — А мне можно так же сделать?
Гвенда в ужасе прижала руку ко рту.
‒ Фло!
Крак снова посмотрел на девочку, и в его черных глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.
— Шак-кари еще не заслужила, — пробасил он.
— А как заслужить? — тут же спросила Фло, не унимаясь.
Крак медленно наклонил свою огромную голову к девочке, так что их лица почти соприкоснулись. Лязгнули цепи.
— Убить много врагов, — прошептал он так, что в купе стало совсем тихо.
Не успела напряженная тишина рассеяться, как в дверь купе снова раздался осторожный стук. Вошел Серил, начальник состава, с заискивающей улыбкой.
— Прошу прощения, если помешал высокочтимым гостям, — произнес он, кланяясь. — Но я принес обещанный тэй и кафаш.
Он посторонился, пропуская вперед молодую рабыню-сирдху с небольшой, изящно сервированной тележкой, на которой стояли дымящийся кувшины и несколько расписных фарфоровых чашек.
— О, это как нельзя кстати! — оживился Дед. — После таких волнующих знакомств глоток горячего тэя — то, что нужно. Будьте добры, милая.
Рабыня-сирдха, молчаливая и грациозная, как тень, налила в протянутую стариком чашку полупрозрачную дымящуюся жидкость насыщенного бронзового цвета.
— Наш лучший тэй, господа! — расхваливал Серил, явно привирая и стараясь произвести впечатление. — Самые нежные листочки были собраны на рассвете нежными пальчиками сирдхских девственниц на высокогорных плантациях Аритии, что за Океаном Туманов! Высушен на утреннем солнце и хранит в себе дыхание самой жизни! Ведь «тэй» на языке древних сирдхов и означает «жизнь».
Энна и Финн вежливо, но твердо отказались от чуждого им напитка. Внук, последовав их примеру, тоже покачал головой.
— А мне, будьте любезны, кафашу, — попросил Жан.
Сирдха налила ему в маленькую, почти игрушечную чашечку угольно-черный, густой напиток, источавший терпкий аромат.
— И кафаш у нас отменный! — не унимался Серил. — Сварен из отборных зерен, обжаренных и смолотых в долине реки Кай-да-Шир, в окрестностях славного города Кхашара, что в южных землях «Кафа-ащ» на языке доблестных шеши означает «горькие ягоды»!
