Тёмные очки - Карр Джон Диксон (электронная книга .TXT, .FB2) 📗
Глава восемнадцатая
Дело против Икса
В тот вечер, в восемь часов, когда четверо мужчин сидели перед камином в номере Эллиота в отеле «Голубой лев», речь держал доктор Фелл.
– Теперь мы знаем, – говорил он, загибая пальцы, – кто настоящий убийца, как он действовал, почему он так действовал. Мы знаем, что вся серия преступлений – это дело рук одного и того же человека, который орудовал в одиночку, без сообщника. Мы знаем, насколько вески все данные, свидетельствующие против него. Его виновность, как мы видим, говорит сама за себя.
Комиссар Бостуик решительно крякнул.
Майор Кроу удовлетворенно кивал.
– Даже принимая во внимание все обстоятельства, – сказал он, – сама мысль о том, что среди нас находится такой человек…
– И отравляет всю атмосферу, – добавил доктор Фелл. – Совершенно точно. Вот что так разволновало комиссара. Его влияние чувствуется абсолютно на всем, касается самых безобидных вещей. Ты не можешь поднести к губам чашку с чаем, не можешь поехать на прогулку, купить пленку для аппарата – это влияние каким-то образом задевает все эти действия, выворачивает их наизнанку. В этом спокойном уголке, таком далеком от шумного мира, из-за него все пошло вверх дном. На лужайке перед домом вдруг стреляет револьвер – прежде люди широко раскрыли бы глаза от одного только вида револьвера; кто-то на улице в кого-то швыряет камнями. В голове у главного констебля начинают шевелиться непрошеные идеи; другие идеи возникают в голове у комиссара. И все потому, что некая эманация исходит от человека, которому угодно было появиться в этих краях.
Доктор Фелл достал часы, посмотрел на них и положил их возле себя на стол. Подчеркнуто неторопливо он набил трубку, раскурил ее, фыркнул и продолжал.
– Таким образом, – сказал он, – пока вы будете размышлять над свидетельскими показаниями, я бы хотел прочесть лек… ахем!.. я бы хотел обсудить с вами некоторые вопросы, касающиеся искусства отравления и дать кое-какие советы.
В частности, поскольку дело касается именно этого случая, мы могли бы выделить определенную категорию убийц, которых следует отнести к одной группе. Прежде мне не приходило в голову объединять их в одну группу; и тем не менее их характеры до такой степени схожи, что все они как бы на одно лицо и отличаются только степенью жестокости. Все они архилицемеры и непременно должны служить предупреждением всем женам. Я имею в виду отравителей-мужчин.
Все, конечно, знают, насколько опасны отравительницы-женщины, которые занимаются подобными делами. Однако мужчины этого рода представляют собой еще более грозную опасность для общества, поскольку хитрость и коварство, необходимые для этого ремесла, сочетаются у них с дьявольским организаторским талантом, с применением деловых принципов, с волей к достижению цели при помощи мышьяка или стрихнина. Их не так уж много, однако они пользуются мрачной славой. И я повторяю: все они на одно лицо. Допускаю, есть некоторые исключения, есть случаи, которые не входят ни в какую категорию, – Седон, например [18].
Однако мне кажется, что, если мы возьмем десяток примеров из реальной жизни, мы обнаружим ту же самую маску на лице и ту же самую фальшь в поведении. А теперь посмотрим, каким образом наш убийца из Содбери-Кросс подходит под эту категорию.
Прежде всего, обычно эти люди с воображением, они достаточно образованны, не лишены определенной культуры. Это показывает и их профессия. Палмер, Притчард, Лэмсон, Вьюкенен и Крим, например, – врачи. Ричесон – священник, Вейнрайт – художник, Армстронг – юрист, Хох – химик, Уэйт – зубной врач-хирург, Ванкье – изобретатель, Карлайль Гаррис – студент-медик.
И вот, наш интерес возрастает. Нас уже не занимает какой-нибудь неграмотный болван, который может пробить башку своему собутыльнику в пабе. Нас интересует преступник, который способен на более сложные вещи. Разумеется, я не стал бы отрицать, что большинство из вышеперечисленных (если не все) – болваны. Но это болваны особого сорта, у них вкрадчивые, обольстительные манеры, богатое воображение, первоклассная способность действовать; изобретательность, с которой некоторые из них выискивают способы убить и в то же время отвести от себя подозрения, поистине поразительна.
Доктор Джордж Гарви Лэмсон, доктор Роберт Вьюкенен и Артур Уоррен Уэйт совершили убийство с целью получения материальной выгоды в тысяча восемьсот восемьдесят первом, восемьдесят втором и в тысяча девятьсот пятнадцатом годах. В те времена область литературы, которую ныне мы называем детективным романом, находилась в младенческом состоянии. Но давайте рассмотрим, каким образом каждый из них осуществил это дело.
Доктор Лэмсон убил свою жертву, восемнадцатилетнего калеку-племянника, отравив изюминки, которые потом были положены в кекс. Он даже нарезал кекс в присутствии самого мальчика и учителя – дело происходило в школе, где племянник учился, за чаем, – так что впоследствии, когда выяснилось, что никто кроме мальчика не пострадал, Лэмсон мог утверждать, что он тут ни при чем. Теперь мне кажется, я уже встречал описание этого способа в каком-то романе.
Доктор Вьюкенен отравил свою жену морфием. Отравление морфием может констатировать любой врач, поскольку в этом случае у жертвы оказываются суженными зрачки. Поэтому доктор Вьюкенен добавил к морфию немного белладонны, которая препятствует сужению зрачков. Таким образом, вид у его жертвы оказался нормальным, и он легко получил от местного врача свидетельство об естественной смерти. Это был блестящий ход, и никто бы ни о чем не догадался, если бы доктор Вьюкенен сам не проговорился в беседе с приятелем.
Артур Уоррен Уэйт, молодой убийца-маньяк, пытался избавиться от богатых родителей своей жены с помощью бактерий, вызывающих пневмонию, дифтерит и грипп. Этот способ оказался слишком медленным, и он вернулся к старым, менее изысканным методам. Однако первая его попытка принесла свои результаты: его тесть умер от туберкулеза: палочку Коха он получил через пульверизатор, когда больному опрыскивали носовую полость.
Доктор Фелл сделал паузу.
Он погрузился в свой предмет, пыхтя от старательности. Если бы присутствовал комиссар Хэдли, он бы непременно заорал, что пора прекратить лекцию и заняться арестами, но Эллиот, комиссар Бостуик и майор Кроу только кивали. Они считали, что это имеет прямое касательство к их преступнику из Содбери-Кросс.
– Итак, – продолжал доктор Фелл. – Что же является первой и самой главной характеристикой отравителя? Вот что. Среди их друзей он обычно имеет репутацию отличного парня. Он веселый. Он щедрый товарищ. Славный малый. Иногда в нем может появиться несколько пуританская скрупулезность в отправлении религиозных обрядов и даже в манере поведения в обществе; однако его сотоварищи охотно прощали ему эти слабости, потому что он такой приятный человек.
Томас Грифитс Вейнрайт, этот ревнитель хороших манер, который отравлял людей целыми пачками, для того чтобы получить за них страховку, в прошлом веке считался самым гостеприимным хозяином. Вильям Палмер из Рагли не брал в рот ни капли спиртного, однако ничто не доставляло ему такого удовольствия, как любезно повести друга в бар и угостить его бокалом вина. Преподобный Кларенс В. Т. Ричесон из Бостона очаровывал благочестивых людей всюду, где бы ни появлялся. Доктор Вильям Эдвард Притчард, обладатель высокого лысого черепа и окладистой бороды, был идолом тайных обществ Глазго. Вы понимаете, как это подходит человеку, которого мы ищем?
Майор Кроу кивнул.
– Да, – подтвердил Эллиот с мрачным удовлетворением; в свете открытого огня в номере отеля «Голубой лев» перед его умственным взором возник соответствующий образ.
– В то же самое время у всех этих субъектов как обратная сторона одной и той же картины, причем наиболее существенная ее сторона, наблюдается полное равнодушие к боли, которую испытывают другие люди: они так хладнокровно сеют вокруг себя смерть в самой ужасной, бесчеловечной ее форме, что мы просто не можем себе этого представить. Больше всего нас, наверное, поражает не столько их равнодушие к смерти другого человека, сколько равнодушие к страданиям, сопровождающим смерть. Всем вам знаком знаменитый ответ Вейнрайта на вопрос: «Почему вы отравили мисс Аберкромби?» – «Ей-богу, не знаю. Наверное, потому, что у нее слишком толстые лодыжки».
