"Зарубежный детектив 2026-23". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Одден Карен (электронные книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
– А я о чём? Красота в уродстве или уродство в красоте. Я вижу именно так. Эти картины уродливые, гнетущие, тревожные, и в этом их прелесть. – Он прошёлся вдоль кровати. – Взять, допустим, ту рыжую крошку.
– Линор.
– Неважно. Она красива?
– Ты провоцируешь меня на комплименты, чтобы что? – хмыкнул я.
– Ответь, – поморщился Мефис.
– Да, она красивая.
– Для меня она уродлива. Ей не хватает безумия в глазах. Или как минимум парочки шрамов и синяков.
– Ты абсолютно ничего не смыслишь в красоте, – вынес я вердикт.
– Я? – театрально возмутился Мефис. – Да я главный эстет в этой дыре.
Улыбаясь, я покачал головой, на что он невозмутимо продолжил:
– Мне нравится гусеница до того, как она станет бабочкой.
Я хихикнул.
– Что? – спросил он.
– Всё, что ты говоришь… – начал было я.
– Ну, договаривай.
«Претенциозное дерьмо», – хотел ответить я, но спросил совершенно другое:
– Тогда кто я для тебя? Гусеница или бабочка?
Мефис загадочно улыбнулся и проговорил:
– «Интересны мне одни безумцы, те, кто без ума от жизни, от разговоров, от желания быть спасённым, кто жаждет всего сразу, кто никогда не скучает и не говорит банальностей, кто лишь горит, горит, горит, как фантастические жёлтые римские свечи…» [82]
– Керуак, – кивнул я, не впечатлённый его цитированием. – Я читал его.
– Керуак или Берроуз? Вопрос на миллион.
– Оба хороши. И Гинзберг. И Карр.
– Карр ничего не писал, – возмутился Мефис. – Так что вернёмся к Гинзбергу.
– Карр их всех объединил. Это его главная заслуга. А ещё, кстати, он был редактором новостей, – проворчал я.
Люсьен Карр мне нравился, так что я всегда пытался отстоять его вклад в зарождение «Разбитого поколения» [83].
– Владеть словом, чтобы донести новости до серой массы, и творить, чтобы взорвать мозг человечеству, – это разные вещи, мой дорогой Марло.
– Ещё раз так ко мне обратишься – и вылетишь из комнаты.
Он столкнул все вещи со стула и сел, развернув его задом наперёд. Скрестил руки на высокой спинке, уткнулся в них подбородком и наконец поинтересовался:
– С хрена ли мы такие нежные?
Я показал ему средний палец.
Он откашлялся и сделал большой глоток, слегка поморщившись, после чего передал мне бутылку.
– Мне нравится Берроуз. Кажется, моя тяга к костюмам пошла от него.
– Он был психом и убийцей.
– А минусы будут?
– Тебя привлекают психи?
– Смотря насколько психи.
Мефис взял пустую пачку сигарет со стола и удивлённо заглянул в неё.
– Что? Больше нет?
Я опять протянул ему свою сигарету. Он глубоко затянулся, выпустил табачный дым, встал и опёрся о письменный стол. Задумчиво окинув меня взглядом, он проговорил:
– Меня весьма интригует и твоё безумство, Марло.
– По-твоему, я безумен? – Я сделал глоток виски и вытер нос тыльной стороной ладони. Мне всё казалось, что опять начнётся кровотечение. – Хотя, может, и да… Такое чувство, что это всё мне мерещится: ты и твои странные разговоры.
– А может, это ты мне мерещишься?
– Что?
Мефис вновь сделал глоток.
– Я не удивлюсь, если уже лежу в психиатрической лечебнице, привязанный к кровати и пускающий слюни. А всё это – университет, комната, ты, Марло, – мерещится мне. Ты плод моего воспалённого больного разума. Я был бы не против. Мой мозг постарался на славу.
Я хрипло рассмеялся и потянулся к бутылке.
– Да, ты кажешься действительно сумасшедшим.
– Мы оба, Марло, мы оба.
Глава 5. «Он хочет этим Своё расширить царство»
В паб «Под Ресакой» я зашёл совершенно случайно – поздно вечером после того, как полдня читал у озера и продрог до костей. Как будто желал окончательно слечь с пневмонией и уйти из бренного мира.
Паб любили и студенты, и преподаватели. Днём здесь подавали отличные стейки, а вечером – лучшее разливное пиво. Если протиснуться к барной стойке в пятницу и при заказе произнести кодовую фразу: «Его укусила змея» [84], могли дать скидку. Я редко сюда заглядывал и сегодня тоже прошёл бы мимо, мечтая поскорее оказаться в своей комнате, но мне вдруг захотелось ирландского сидра, который я позволял себе крайне редко.
После попойки с Мефисом прошло три дня, в которые мы не виделись. Я опять игнорировал его звонки и сообщения, к тому же чувствовал себя паршиво. Лекции были благополучно задвинуты на задний план. Я даже умудрился не явиться на семинар профессора Гумбира, который вёл у нас годичный курс «Литературоведение и гуманитарные науки». Попасть к нему было крайне сложно из-за большого количества заинтересованных студентов. Я лишь надеялся, что профессор Гумбир не посчитает мой пропуск кощунством: хотя на занятии я не присутствовал, «Пир» Платона и «Энеиду» Вергилия как раз на днях дочитал.
Выбрав путь затворника, я выходил разве что пополнить запасы еды и закупиться в аптеке новым снотворным, которое, к слову, так и не помогло.
Взяв бутылку сидра, я уже было отошёл от стойки и начал пробираться сквозь толпу студентов, когда меня окликнули. Я не придал этому значения, подумал, что послышалось, но кто-то схватил меня за локоть, удерживая на месте.
– Я звал тебя, – наклонившись, громко произнёс Мефис.
Теперь так просто было не слинять.
– Я не слышал.
Он улыбнулся. Его древесный парфюм с нотками виски и табака сегодня показался мне особенно терпким, выделялся даже в смеси запахов паба.
– Выглядишь получше. Что это? – Он указал на бутылку в моих руках, и я нехотя показал её. – Такое пьют? Я думал, что это стоит для красоты на барной полке.
– Для красоты? – Я не понимал, шутит он или на полном серьёзе. – На хрена?
– Ну, или такое пьют только девушки.
– Пошёл ты, Мефис.
Он пожал плечами и, схватив мой сидр, тут же воскликнул:
– Боже, да тут и этикетка девчачья!
Я не успел даже огрызнуться – Мефис как ни в чём не бывало предложил:
– Идём за наш столик?
– Наш?
– Я с приятелем. – Он настойчиво потянул меня куда-то в сторону, а бутылку так и не вернул, видимо считая, что так я точно не улизну.
– Нет, мне надо домой.
– Да брось, мы ненадолго. – Хватка Мефиса на локте была красноречивее слов.
За дальним столиком сидел парень со светлыми прилизанными бриолином волосами. Он был в белоснежной рубашке с воротником-стойкой и в брюках на подтяжках. Очевидно, влияние Рудольфо Валентино не прошло мимо.
Здесь было не так шумно, как у бара, так что не приходилось перекрикивать других посетителей. И на том спасибо.
– Это Ирвин, – представил Мефис.
Ирвин кивнул мне и осушил свой стакан.
– Дай угадаю, назвали в честь Ирвина Шоу или Уэлша? – спросил я, нехотя присаживаясь.
– Чего? – Он скептически выгнул бровь.
– Марло назвали в честь драматурга Кристофера Марло, – улыбаясь, пояснил Мефис. – Меня – в честь Мефистофеля, искусителя и духа зла в литературе. А что насчёт тебя?
– Мои родители такой хренью не страдали. Назвали в честь деда.
Мефис на это лишь рассмеялся.
– Ирвин с юридического, – пояснил он, словно это что-то объясняло.
– Хочу перевестись, – недовольно произнёс Ирвин, затем окликнул какого-то знакомого – похоже, сотрудника паба – и заказал ещё алкоголя.
Меня не волновало, откуда он и куда планирует перевестись, поэтому я молча открыл свою бутылку, которую мне миролюбиво вернул Мефис, и сделал глоток. Это не осталось без внимания Ирвина.
– Что это? – спросил он.
– Ирландский сидр.
– Ты из Ирландии? – удивился он, окинув меня заинтересованным взглядом.
