Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю (книги онлайн полностью .txt, .fb2) 📗
— Иначе я сообщил бы об этом первым делом?
— Примерно так. А значит, со строителей начинать не следует.
— Вот как?
— То, как он забрал жертву, способ убийства и отсутствие следов — всё говорит о тщательной подготовке. Значит, убийца не стал бы выбирать место, прямо указывающее на него самого. Пустой на рождественских каникулах посёлок из вагончиков — идеальное место преступления для всех, кроме тех, кто там остался. Согласен?
Олег кивнул.
— Но тогда ты предполагаешь, что убийца умён, рационален и хладнокровен, а сам всегда говоришь…
— …что большинство убийц не такие. Да. Поэтому, как правило, сначала спрашивай себя «как» и не слишком думай о «почему». Многие убийцы и сами не могут объяснить почему. Сосредоточившись на «как», ты находишь орудие убийства, которое удаётся связать с виновным. Быстро, просто и ясно: дело раскрыто. Но здесь так не будет.
— Не будет?
— Конечно, может и повезти, но тогда я буду должен тебе… — Харри криво улыбнулся. — Чашку кофе. В таком деле общее правило не действует.
— Значит, мне надо начать с поисков ответа на «почему»?
— Возможно. Но при убийствах проституток жертву обычно выбирают случайно. Не потому, что убийца хочет очистить мир от распутных женщин, а потому, что они удобные жертвы. Если мотив не связан с конкретными отношениями, он не приведёт нас к преступнику.
— Думаешь, у нас снова безумный серийный убийца?
Харри приподнял бровь.
— Намекаешь, что я принимаю все убийства за гвозди только потому, что у меня есть молоток?
— А разве нет?
Харри пожал плечами.
— Психологи всю жизнь изучают серийные убийства, а у меня годовой курс в Чикаго. Это не молоток.
Они снова замолчали. Снизу доносилось тихое пение Хельги.
— Ты скучаешь по ней?
— Постоянно, — ответил Харри без паузы.
— Поэтому ты сорвался в последний раз?
Харри пожал плечами.
— Не знаю. Думаю, у меня была обычная депрессия. Наверняка Столе смог бы объяснить, как жизнь с зависимостью влияет на психику. А ты?
— Что я?
— Как ты?
Олег быстро взглянул на Харри.
— Всё хорошо. Просто дел много.
Харри кивнул.
Олег откашлялся.
— Теперь, когда Столе больше нет, тебе, может, стоит попробовать другого.
— Психолога?
— Да. Хильде Витт. Она сменила Столе ещё и в роли консультанта отдела убийств.
— Олег, Столе был мне скорее другом, чем психологом. Такое трудно заменить. А теперь у меня будет работа, и я смогу сосредоточиться на другом. Но спасибо, что беспокоишься. Ты сам ходишь к ней?
— Иногда.
— Помогает?
— Трудно сказать. Во всяком случае, хуже не делает.
— Что именно не делает хуже?
— Теперь ты говоришь как она.
Харри рассмеялся.
— Life… But How to Live It.
— Норвежская панк-группа на букву L в твоей коллекции.
— Умница.
— Когда ты стал встречаться с мамой, а я был ещё мальчишкой, помнишь, что ты поставил мне первым?
— Должен помнить?
— Я тебя ненавидел. Пока ты не уговорил меня прыгнуть с десятиметровой вышки во Фрогнербаде, а по дороге домой включил песню Ramones…
— О нет. Только не…
— Именно. «I Wanna Be Sedated».
Они громко рассмеялись, и пение внизу на мгновение прекратилось. Потом зазвучало снова.
— Женщины в твоей жизни, — сказал Харри. — Ракель. Теперь Хельга. Тебе чертовски повезло: молния дважды ударила в одно место. Ты это понимаешь?
Олег кивнул.
Они снова замолчали, притворяясь, что слушают тишину и пение, и не замечая продолжения, которое Харри не произнёс вслух:
Так что не погуби всё, как погубил я.
ГЛАВА 8.
Жители Осло проснулись в очередной холодный зимний день — настолько холодный, что некоторые спрашивали, куда подевалось обещанное глобальное потепление. Инженер-химик Александра Стурдза к их числу не относилась.
Первое правило, которое она усвоила, приехав в Норвегию двадцатилетней, звучало так: «шерсть — первым слоем». Этого правила выживания она придерживалась с тех пор — и сегодня тоже.
Александра выросла в бедной румынской семье, да и в Норвегии ничего не получила даром, кроме места в Норвежском естественно-техническом университете.
И всё же, стоя на пороге огромной комнаты с видом на такую же огромную террасу и Фрогнер-парк, она изумлялась не этому. Не дубовому паркету, покрывавшему более ста квадратных метров гостиной.
Её поразила кровь, покрывавшая большую часть этой площади. Вся эта кровь, по-видимому, вытекла из единственного тела, лежавшего на животе посреди комнаты, на стеклянном журнальном столике. У мужчины, которого опознали как владельца квартиры, Джона Дейла, по обеим сторонам туловища зияли глубокие раны, словно в нём просверлили отверстия.
Роар Мидтстуэн, ветеран криминалистической службы, подошёл к ней.
— Это я позвонил. Решил: будет неплохо, если вы из судебной медицины сами сюда приедете и посмотрите. Что думаешь?
Александра посмотрела сверху вниз на Мидтстуэна, который был на голову ниже неё. Он застыл в позе криминалиста: руки в стороны, ладони в перчатках вверх, будто показывал, что лично он ничего не понимает.
— Не знаю, — сказала Александра. — Есть сведения о том, когда его в последний раз видели живым?
— Сосед встретил его в лифте вчера в шесть. Нам позвонили из клининговой компании. Их сотрудники открыли квартиру своим ключом около часа назад.
— Так что, по-твоему, произошло?
— Кто знает. Следов взлома нет, а единственный признак возможной кражи — вот это.
Он указал в коридор. Рядом с дверью Александра увидела четыре уродливые дыры в стене, словно оттуда что-то вырвали.
— Дорогая картина? — спросила она.
— Нет. Уборщик сказал, там висел самый обычный нож под стеклом, ничего особенного. А ещё это могло быть самоубийство.
— Почему?
— Мы не находим следов обуви в крови, которая, как видишь, покрывает весь пол. И отпечатки пальцев мы уже проверили.
Он кивнул в сторону коридора, где другой криминалист в белом комбинезоне сидел на принесённом складном стуле с ноутбуком на коленях.
— На предполагаемом орудии убийства только отпечатки пальцев жертвы.
Мидтстуэн поднял прозрачный пакет с Т-образным инструментом.
— Вероятно, этим предметом нанесены раны на его теле, но достоверно установить его назначение пока нельзя.
Александра сглотнула.
— Это пробоотборник для мяса. В лабораториях им вырезают образцы для анализа. — Она указала на инструмент. — Конец сильно прижимают к куску мяса, цилиндр входит внутрь, затем его поворачивают и вытаскивают вместе с образцом. Мне ещё что-нибудь следует знать?
— Вот это тоже лежало на столе рядом с телом.
Мидтстуэн поднял ещё три пакета. В одном были маленькие электронные кухонные весы, в другом — использованный шприц, в третьем — открытый медицинский флакон с отверстием в фольге, предположительно оставленным иглой.
Александра наклонилась ближе и прочла этикетку.
— Теперь у меня есть версия.
— По поводу чего?
— По поводу всей этой крови. И причины смерти.
— Какой?
— Он умер не от отверстий в теле. То есть не от самих ран. Насколько я вижу отсюда, пробоотборник применяли там, где им невозможно было задеть жизненно важные органы или крупные артерии. И всё же шансов у мужчины не было.
— Вот как?
— Если он ввёл себе препарат, указанный на этикетке, в организм попало действующее вещество под названием гепарин. В больницах его используют при операциях, во время которых важно, чтобы кровь не сворачивалась. Проще говоря, он так сильно разжижает кровь, что все твои пять литров вытекают без остановки.
— Господи милосердный.
— В его милосердии порой приходится сомневаться. Когда тело можно перевезти в отделение судебной медицины?
— Дай нам ещё пару часов. Заберёшь и это?
Мидтстуэн поднял ещё четыре пакета: в каждом лежал кусочек бледной плоти.
